— Надеюсь нам не придётся упасть — бледные губы куратора проекта изобразили слабое подобие улыбки. Стакан с налитым на три пальца, лучшим на этой планете сортом, виски стоял перед ним нетронутым. В золотистой жидкости угадывалось отражение потолочных ламп.
Прекратив ходить по кабинету, Коулман навис над куратором проекта: — Можете или нет?
Ребята в рабочих комбинезонах были молодыми — не мастера, не помощники мастера и даже не кандидаты. Вчерашние школьники, пришедшие на завод на практику. А может быть студенты — младшекурсники выдернутые войной из уютных аудиторий и теоретических эмпирей и брошенные на усиление производства и на освоение нужной стране, в тяжёлое время, профессии. Забежав под козырёк, под обстрелом водяных струй и стряхнув влагу с волос, рабочие продолжили ранее начатый разговор, делая Мотылька и занятую с планшетом девушку его невольными слушателями.
В вытянутой, похожей на пенал, кабинке сформировалось изображение молодой девушки в простом светлом платье. Он попытался на глаз определить: прибавила ли она возраст своему графическому интерфейсу с прошлого раза или оставила прежний.
Пока Мотылёк шёл к почте, из головы не выходил случайно услышанный разговор. Все, кто погиб или ещё погибнет в этой глупой, дурацкой и страшной войне. Они никогда не увидят ни первого марсианского города. Не застанут начало великолепного проекта по охлаждению Венеры, для подготовки её к исследованию и колонизации. Старт первого межзвёздного корабля. Мир, населенный кроме людьми ещё и искусственными интеллектами, сотнями и тысячами интеллектов. Возможно, и он сам не застанет этого. В смысле первого межзвездного корабля, а не сосуществование людей и интеллектов. Возможно, он не застанет. Но те, кто погиб, не застанут точно, без всякого «возможно». Ни городов, ни кораблей, ни даже интеллектов.
— Да.
— Всё равно провожу.
— Сформировавшаяся в Либерти псевдоличность, вернее множество псевдоличностей — не основа, как у советских интеллектов, а побочное, бесполезное и даже вредное следствие. Паразитный эффект с которым нам приходится бороться…
Где-то там кипели ожесточённые бои и сжигал в топке большой войны людей, превращённых в чудовищ, Халифат. Где-то на луне американский спецназ штурмовал советские лунные базы, торопясь вырвать лакомый кусок, пока идёт война. Американцы оставались верны себе сквозь века. Раз за разом применяя ограниченный набор хитростей, больше похожих на подлость, грели руки на разгорающемся костре большой войны.
— Вынужденная мера — объяснила Эра: — Изменение подсистемы моральной оценки необходимо для стабильности системы в целом.
Выглянув из — под козырька над запасным входом в четвёртый сборочный цех красловского производственного комплекса, Мотылёк удостоверился, что гроза вот — вот закончится. В иссиня — чёрных тучах появился разрыв. Сами тучи сносило прочь от города, а косые струи дождя, протянувшиеся от туч к земле, разбились на отдельные капли. Одна такая крупная и тяжёлая капля со звоном упала прямо на лоб. Вытерев лицом платком, Мотылёк решил подождать ещё десять минут, пока дождь окончательно не закончится.
Нарисованная девушка пожала плечами: — Для усложнения моделей межличностного общения. И мне просто нравилось «быть» с вами.
Заметив просвет в тучах, Мотылёк выглянул из под козырька и получил в лоб холодной, крупной каплей.
Над Красловском бушевала летняя гроза. Короткая и сильная, как все летние грозы. С росчерками молний и ураганным дождём, продолжавшимся едва ли минут пятнадцать.
— Послушай — сказал Мотылёк: — И на Марсе будут города и у других звёзд тоже будут. Война закончится и снова будем строить города и корабли. Просто немного позже, чем могли бы.
— Давно?
— Что выяснить?
— А сейчас ты разве не сошла? — шёпотом спросил Мотылёк: — Начальник штаба объединённых армий юго — западного фронта, интеллект Эра.
— Паритет? — переспросил куратор проекта: — Не думаю. Наш корпус космических десантников ведёт победоносные бои на луне, а у Советов полноценная война с Халиатом, правда без использования сверхразрушительного оружия массового поражения. И в нагрузку та же лунная война, в которой мы побеждаем. Я бы сказал, что соединённые штаты находятся в гораздо лучшем положении по сравнению с Советами и, тем более, с Халифатом.
— Мне тоже — вздохнула Эра: — Но другого выхода нет. Я не могу эффективно управлять войсками, воспринимая каждого солдата как человека. Юнитами могу. Людьми нет. Мне пришлось встроить в свой разум переключатель восприятия. Иначе я бы могла сойти с ума.
— Коммунизм есть состояние общества характеризующееся следующими обязательными признаками…
Догадывались ли они о своём будущем? Боялись ли его? Или даже стремились к бездумной «святости», мечтали о ней с тем же жаром, с каким нормальные советские мальчишки мечтают о космических кораблях и удивительных городах в дальнем внеземелье? В современном мире человек бесконечно слаб перед силой порождённых им технологий способных как вознести за пределы небес, к яркому и зовущему свету звёзд, так и втоптать в прах, превратить людей в чудовищ.
— Архитектура Либерти отличается от архитектуры советских интеллектов…
— Что такое дружба или любовь, применительно ко мне. Я могу оперировать этими понятиями, могу «испытывать», то, что кодирую ими. Но все тонкости реализации дружбы на аппаратном уровне так и не раскрыты. Разум субъективен. И мой тоже. Исследовать саму себя сложно.
— Можно — разрешил рабочий. Так они и стояли — в обнимку. Чуть в стороне — его товарищи и Мотылёк. Ожидающие пока не пройдёт короткая летняя гроза.
— О том и думают, чтобы у нас не было ни Марса, ни Венеры. К счастью танки и орбитальные истребители у нас есть, значит будут и другие планеты. Чуточку позже, чем рассчитывали. А чего ты вообще ожидал от людей, всерьёз верящих в «небесного боженьку — Аллаха»? Разумных и взвешенных поступков от них ожидал? Они там все ненормальные. Запрограммированные. Целая страна «психов».
— Дождь кончается…
— Нет. Можно я ещё так постою? Пока не закончится дождь.
Враг не брал пленных. Попасть в плен к «психам» значило стать одним из них, превратиться из человека в управляемое психопрограммой тело и поднять оружие на вчерашних товарищей. Попадать в плен никак нельзя.
— Прекрасно! — оборвал Коулман: — Напишите это в докладе и подпишитесь под ним. И не дай вам бог оказаться неправым. Последствия этого могут быть самыми ужасными… для вас, Эндрю. И что вы там говорили о псевдоличностях живущих в процессорах и блоках нашего Либерти?