— У нас вылет через четыре часа, а тебе разнообразие.
— Именно к этому я и подвожу. Так как искусственные интеллекты есть и у русских и у нас, можно подумать, будто мы опять в одинаковом положении. Но это отнюдь не так. До тех пор пока они не знают о появлении интеллектов и у нас, мы будем на шаг впереди. Потому как наш интеллект знает о существовании их интеллектов и учитывает во время анализа. А их интеллекты не знают о существовании нашего и не учитывают его. Конечно, долго так продолжаться не может. Скоро они догадаются по косвенным признакам, но конкретно сейчас наши прогнозы точнее, а выводы правильнее.
Уставшие после перелёта, из — за смены климатических зон и часовых поясов, Конь и Мотылёк сначала растерялись, оказавшись в московской круговерти. После маленького и привычного, как разношенный башмак, секретного научно — производственного городка Красловска, без промежуточных остановок, сразу в город городов, в Москву. Неудивительно растеряться, окунувшись в толпу равную чуть ли не четверти всего населения Красловска.
Соединённые штаты сделали заявление о недопущения применения Союзом оружия массового поражения любой природы (атом, био, нано, термояд) против войск Халифата. В противном случае они гарантируют немедленное объявление войны Союзу, как нарушителю конвенции из которой сами же предварительно вышли девять часов назад. При этом попытка бомбардировки Халифатом территории Союза с луны оставлена без внимания. Психопрограммирующее оружие, активно использующееся исламистами, американцы не считают оружием массового поражения.
— И мои лучше — легко согласился Конь: — Однако же разнообразие…
Конь продолжал тормошить товарища: — Не понимаю, чего такой недовольный? Всё получилось ещё лучше, чем рассчитывали. Процессорное время выделили. Другие дела тоже решились. Подумаешь, один профессор из МГУ со злости бросил антикварную ручку. Старика можно понять. Из — за нас его теоретические исследования алгоритмов затормозились на неопределённый срок.
— В порядке — сказал Мотылёк.
Великая, важная задача массового рождения искусственных интеллектов помогла сплотить остатки научного коллектива в работоспособную, продуктивную группу. Но чтобы после выполнения задачи коллектив не распался, нужно было начинать заботиться уже сейчас. Такие вопросы чиновниками от науки не считаются особенно важными и по партийной линии их тоже так просто не решишь.
— Либерти всего лишь инструмент — поправил генерала курирующий работы по созданию искусственного разума человек из ЦРУ: — Только дикие русские считают интеллекты равными себе субъектами. Мы с вами понимаем, что награждать нужно исключительно людей, управляющих сколь угодно интеллектуальным, но всё же инструментами.
— Товарищи! — позвал Конь пробиваясь к столу и забираясь на него с ногами: — Товарищи, я сейчас буду говорить всякую ерунду, поэтому уделите мне минутку вашего внимания. Кто там плачет? Восьмилетняя девица и вдруг плачешь? Нехорошо. Девять лет? Тем более! Ах, не плачешь, в глаз что-то попало. Если никак не получается проморгаться, то меддок там, во втором зале, за опорной колонной. Все слушают меня? Отлично, дайте сказать пару слов кто я такой и как здесь очутился…
— Все бомбы нам предназначались. На американцев ни одна не свалилась, хотя те тоже били исламистов и в гриву и в хвост. И вот ещё любопытный факт: США в одностороннем порядке вышли из договора обязывающего каждый из трёх блоков объявить войну тому, кто первый применит на земле оружие массового поражения. Всего за три часа вышли, до того как святоши попытались сбросить благодать нам на головы. Как будто они знали заранее и решили не вмешиваться. Наводит на мысли, да?
— Откуда я знаю о чём они там думают! — возмутился Конь: — В экстренной сводке сказали, я вам передал. Больше ничего не знаю. Наверное, частичную мобилизацию объявят. Или в ответ с луны долбанут, а там и американцы к веселью подключатся. И будет чёрный такой, неравномерно обугленный шарик плыть в пространстве.
Мобиль общественного транспорта почти довёз их до аэропорта, как вдруг остановился и замер. Высунув голову в окно, Мотылёк убедился, что дорога впереди свободна. Более того, следующая за ними парочка мобилей также остановилась. Только караван из трёх грузовых мобилей, как ни в чём не бывало, продолжал движение.
— По определению военных; «самый масштабный за последнее столетие локальный конфликт». Люди боятся слова «война» и избегают его. Но я говорю не об этом, а о полноценном Армагеддоне с применением всех видов оружия массового уничтожения. С ударами из космоса. Со сбитыми и падающими на планету орбитальными заводами по производству сверхчистых материалов и сгорающими в атмосфере научными станциями. На данный момент вероятность данного исхода всё ещё низка, хотя и растёт. Объединённый Халифат имеет серьёзные наработки в области биологического оружия. Но пока не применяет их, полагая, что сможет одолеть Союз, завалив телами запрограммированных. Цель соединённых штатов максимально ослабить обе стороны. Получив луну в единоличное владение и оставшись единственным центром силы на планете они переделают мир «под себя». При реализации этого варианта у них не будет стимула к исследованию космоса. Хуже того — сделавшись наибольшим центром силы, Америка приложит усилия к тому, чтобы вообще никого не выпустить к звёздам, так как в этом случае баланс сил, во главе которого они встанут, может измениться.
— Так я смотрю, но не трогаю — рассмеялся Конь: — Смотреть можно и даже полезно. Эстетическое удовольствие. Для этого люди в музеи ходят.
Минский ТехКиберСтрой, работающий исключительно на армию, чувствовал себя в относительной безопасности от загребущих рук молодых учёных. Но и на него Мотылёк надеялся найти управу и вытребовать хотя бы пару процентов вычислительного времени, сверх изначально обговоренного. Эра и Новосибирск обещали помочь, а поддержка двух интеллектов много стоила по сегодняшним временам.
Конь нёс ахинею с серьёзным и сосредоточенным видом. Мотылёк смотрел на друга и не мог понять, как у него получается? Откуда берутся силы, чтобы успокоить других людей. Может быть, где-то в высоких кабинетах, мечетях или в резервных штабах сейчас начиналась мировая война. А Конь в это время спокойно рассказывает о пирогах и соленьях своей бабушки. И самое удивительно, что его слушают.
— Я спрашиваю не о точности предыдущих прогнозов, а о правдоподобности последнего! — вскипел генерал. Мощная шея покраснела. Впрочем Коулман успокаивался также быстро, как и вскипал: — Надеюсь вы понимаете, насколько это серьёзно? Эти данные будут доложены президенту США и совету национальной безопасности Мы не можем ошибиться!
Мировая война?
В данный момент они движутся по инерции, на набранной институтом под руководством Тимофея Фёдоровича скорости, используя наработанные ранее материалы и методики. Больше развивают и исследуют конкретные приложения высказанных ранее идей, чем предлагают новых.
— Что из этого следует?
— Наверное.
Коротая время в ожидании вечера и обратного рейса, друзья сидели в кафе на Садово — Черногрязевской. По летнему времени доступны балкончики на один, два столика. Там-то они и обосновались. Причём Конь выбрал солнечную сторону, а уставший и недовольный Мотылёк спрятался в отбрасываемой козырьком тени.
— Успокойся, я от своих получил. Пишут всё нормально в Новосибирске. Пока нормально.
И не началась?
— Что?
— Молчат, гады — отмахнулся Конь: — Как в рот воды набрали.
— И?
Не дожидаясь его сообщения, Эра написала сама: — Срочное оповещение. Обновление информации. Подтверждено существование минимум одного американского искусственного интеллекта.
Но не только для битвы за вычислительные ресурсы они приехали в Москву. Ещё нужно поднимать вопрос о воссоздании научно — исследовательского института самоорганизующихся систем. Институт это не только люди — люди приходят и уходят. И уж тем более не здания и не лаборатории. Исследовательский институт в первую очередь коллектив, та научная среда, в которой специалисты живут и работают — которой дышат. Многообразное единство мыслей и стремлений, охватывающее всех: от директора института, до младшего лаборанта. Что-то похожее возникает в цехах заводов или на всенародных стройках. Похожее, но другое.