Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец настал светлый день, когда Мотылёк счёл теоретическую подготовку комсомольцев достаточной и сложил с себя добровольно принятые обязанности учителя. Начиналась та самая работа, ради которой он приехал в Чернореченск. Процесс переключения происходил не дискретно. Когда первые отобранные Мотыльком комсомольцы уже начали загружать ЕУС задачами по разработанному на общих собраниях плану, он ещё продолжал читать последние лекции для тех, кто присоединился позже. Каждый вечер Малиновская и Гончар пересказывали итоги дня Мотыльку, а потом они вместе дописывали отчёт для института и разговаривали с Тимофеем Фёдоровичем. Отчёт помогали писать Новосибирск и Наташа. Первый часто спорил с Мотыльком, а иногда и решался возражать самому Тимофею Фёдоровичу. Наташа, во время телефонных бесед с удалённым присутствием, больше молчала. Только смотрела на мерцающее изображение седовласого учёного, создаваемое слабым голографическим терминалом в номере гостиницы восхищённо — влюблённым взглядом. Таким взглядом принимаемый в октябрята мальчишка смотрит на плещущийся на ветру красный флаг и на большой портрет Ленина под ним.

— Социальное взаимодействие? Должен признаться, что я не очень хорош в решении задачек, подобных следующей — «определить, лжёт ли человек или говорит правду исключительно на основе общения» — или в разрешении различных моральных дилемм. Однако, изучив статистическую науку и соционику, у меня неплохо получается предсказывать действия массы людей. Правда с частичкой толпы, отдельным человеком, пока выходит не так хорошо. Но заметьте — мы с вами взаимодействуем прямо сейчас. Вроде бы, неплохо получается?

— Хоть кто-то из нас готов — мысленно проворчал Мотылёк. Он немного побаивался выступления перед комсомольцами. Но другого выхода действительно нет. Либо чернореченские «энтузиасты» из «союза энтузиастов» захотят помочь и смогут помочь. Либо придётся сдвигать горы в одиночку, а это тем более чревато неудачей.

Обведя взглядом ошарашено молчащих или несмело улыбающихся комсомольцев, Мотылёк попросил: — Можно включить голографический проектор?

— Вот такие дела — подытожил Мотылёк заканчивая рассказ.

— Чтобы мы подходили. Все, кто в свободен и сможет прийти, соберутся через полтора часа в штабе. Голографический проектор там есть, я узнавала. Эй, что с тобой?

— Ага, мы оба, с Конём, хотели стать космическими пилотами. Военными или исследователями. Вести исследовательские корабли к дальним планетам солнечной системы или нести вахту за прицелами орудий лунных станций. Защищать землю от космической темноты. Управляя мощнейшим оружием, выступать гарантом мира и спокойствия на земле. Или пойти в безопасники, ловить шпионов халифата и американских террористов.

— И творожный пирог — добавил Мотылёк.

— Пришлось — деланно вздохнул Мотылёк: — К сожалению, местные девушки не имеют понятия о вежливости. Спрашивать у них дорогу — гиблое дело.

— Надо же. А мне ты показался крайне самоуверенным человеком — поделилась Наташа.

— Начинающий! — весело ответила Наташа и вдруг рассмеялась. Резко вскочив со скамейки, она дёрнула Мотылька за сцепленные руки, вынуждая подняться следом.

Не сказать, что всё прошло без сучка и без задоринки. Комсомольцы попросили Мотылька проконтролировать решение парочки «зависших в воздухе» вопросов, раз уж он обладал высшим допуском. Не в порядке оплаты за помощь, а просто… Если у хорошего человека проблема, и ты можешь её решить, то значит надо помочь и точка. Зачем? Обратитесь с этим вопросом к искусственному интеллекту Новосибирску, это он проверяет на логичность и непротиворечивость предлагаемые НИИ положения этической науки. А люди и так знают, что если можешь помочь — значит должен. Мотылёк и помогал. Николай Анатольевич, без восторга, но выполнил маленькие просьбы молодого старшего научного сотрудника с не по возрасту серьёзным допуском. Тем более Мотылёк уже был не просто одним единственным человеком с допуском. Теперь за ним стояла организация. И, если бы, он вдруг задумал прекратить работу и повернуть всё вспять, то чернореченские комсомольцы просто не дали бы этого сделать.

Каждый из них. Копии всех находящихся в зале сейчас очутились на сцене и приветственно махали оригиналам руками. Новосибирск по максимуму использовал возможности проектора бывшего дворца музыки: формируя не только изображения людей, но и точечно подменяя реальность, более яркой и выглядевшей более сочной, картинкой.

— Умоляют тебя — шёпотом воскликнул Мотылёк: — Тест Тьюринга проходят даже тупые интерфейсные программы, подключенные к эвристическим базам. Имею в виду, что скоро он научится и обманывать, и по — настоящему дружить. К сожалению, невозможно научиться дружить, не зная, что такое обман и предательство. Так же как нельзя сказать, что ты сыт, если не знаешь, что такое голод, или что счастлив, ни разу не испытав страдание.

Разумеется, Мотылёк не мог в полном объёме представить чернореченцам разрабатываемую институтом самоорганизующихся систем теорию пробуждения искусственного интеллекта в информационных системах, чья сложность превосходит предел Мальца, а коэффициент связанности удовлетворяет условию Кривошипова — Николаевой. Хотя бы потому, что теория ещё далеко не закончена. Она только разрабатывается, и на данный момент в ней ещё слишком много от искусства и слишком мало от ремесла. Кроме того теория весьма сложна, и Мотылёк сомневался в свой способности математически правильно доказать некоторые её положения, развитые мэтрами из института. Да и не нужно углубляться в теоретические дебри для практического использования.

— Одна девушка письменно спросила: нужен ли мне сон и если нужен, то могу ли видеть сны? Подобные вопросы поступили ещё от нескольких человек и потому, хочу ответить устно. Любому разумному существу необходимо время на упорядочивание полученной за активный период информации. Поэтому да — мне нужен сон. Только, в отличии от однопотокового биологического разума, спать я могу частями и потому со стороны создаётся впечатление постоянного бодрствования. А что такое сны? Шучу, товарищи. Конечно, я знаю, что такое сны — к сегодняшнему дню люди достаточно хорошо изучили самих себя. Я мог бы писать «сны» для отдыхающей части себя как сценарии к фильмам. Не знаю достаточная ли это замена…

— Кофе! — воскликнула она буквально вырывая чашку: — Фи, из автомата!

Сначала на сцене ничего не происходило. Кое — кто уже начал недоумённо вертеть головами и вопросительно поглядывать в сторону Мотылька. Через полминуты сцена начала заполняться ненастоящим туманом, создаваемым голографическим проектором. А актовом зале бывшего дворца музыки стоял гораздо более совершенный проектор нежели в гостиничном номере. Сгустившись до точки максимальной концентрации, туман резко рассеялся. Зрители восхищённо охнули.

— Товарищ старший научный сотрудник, не желаете ли покатать девушку на аттракционах?

— Моральные дилеммы? В институте самоорганизующихся систем на практике доказали, что сотрудничество предпочтительнее конкуренции и что готовность пожертвовать собой ради коллектива (если, конечно, это настоящая готовность) — более выгодная стратегия, чем эгоизм. Обычные классические экономические и стратегические игры.

Он подошёл к Наташе и устало упал на ближайший свободный стул.

Идти Наташе и Мотыльку примерно в одну сторону. Оба живут одни, семьи далеко, а значит и спешить ни к чему. Можно неторопливо пройтись по прямым, будто прочерченным по линейке, чернореченским улицам. Можно сделать небольшой крюк и пройти через парк. Даже посидеть на скамейке у пруда, под опустившей длинные косы в воду старой ивой — и то можно, если очень захочется.

— Хотели. Но космонавтами или безопасниками больше.

Комсомольский штаб располагался в бывшем здании городского дворца музыки. Растущему городу требовался дворец побольше и старый передали комсомольцам. Красивое трёхэтажное здание, похожее на тонкую свечу с язычком пламени наверху — горящей золотым солнечным светом звездой, и скрипичным ключом над входом. К зданию прилагался крохотный дворик с парой старых, заматеревших берёз и десятком молодых, посаженных уже комсомольцами у забора, яблонь. И бюст Шостаковича.

У входа в парк жарили шашлыки. Умопомрачительный аромат жаленного мяса собирал вокруг народ. Постояв минут десять, Мотылёк взял две палочки и дальше они шли по парку, заедая обжигающее, с ароматной корочкой, мясо большими кусками свежего хлеба. Молча переглядывались друг с другом, стараясь не запачкать брызжущим соком одежду. Самый убеждённый поклонник продуктов технокулинарии, ратующий за повсеместное внедрение пищевых принтеров, глядя на них, задумался бы и, может быть, пересмотрел бы свои взгляды. И уж точно поспешил бы взять и себе порцию у жарящих шашлык в качестве практики молодых кулинаров из местного кулинарного училища.

Наташа присела в углу сцены. Вроде бы она была вместе с Мотыльком, но отдуваться приходилось ему одному. Окна под потолком открыты и сквозь них в зал, медлительной патокой, втекал приглушённый городской гул.

— Да включен уже — возмущённо крикнули с задних рядов: — Хорош спрашивать!

— Что сказали «энтузиасты»?

Виктор Михайлович Глушков, человек, стоявший у истоков советской и мировой кибернетики, расхаживал по сцене бывшего чернореченского дворца музыки, а ныне комсомольского штаба.

— В сравнении с мэтрами из института — начал было Мотылёк: — Ну какой из меня учёный, а?