— Нет, за это не хочу.
— Ладно. Извиню, если согласишься вместе со мной будить разум в управляющей системе комплекса.
Долгая ночь только начиналась. Что за радость работать ночами, как будто для труда не хватает дня? Город засыпал. Часть общественных заведений закрылась. Другая, автоматизированная, продолжала работать. В такой автоматизированный аптечный пункт, Мотылёк и спешил, скрывая пострадавшую часть лица в тени от случайных взглядов прохожих.
Чернореченск — молодой город. Шумная ночная пора, когда люди ужинали в столовых или кафе, а влюблённые парочки бродили в парках в поисках укромных уголков, заканчивалась. Это не центр большого Новосибирска, где ритм ночной жизни лишь немногим уступает ритму дневной. И, уж конечно, не Москва, которая, кажется, вообще никогда не спит. Улицы Чернореченска пустели. Количество прохожих уменьшилось на порядок.
Не отходя от центра выдачи, Мотылёк нанёс мазь на пострадавшее место. Тотчас исчезло тупое жжение, смытое прохладной волной.
— Танцами она занимается — ворчал он на обратном пути: — Хотел бы я посмотреть на танцы, где учат так руками махать. Самое главное, чтобы история не дошла до Коня, иначе друг ещё десять лет будет подкалывать.
По возвращению в гостиницу Мотылёк застал идеалистическую картину: Новосибирск, в образе раскормленного рыжего кота, лежал на коленях у Наташи, она гладила, а он мурлыкал. Если Наташа неточно рассчитывала движение, то её пальцы чуточку проваливались внутрь голографической картинки, но они оба не обращали внимания на сиё досадное недоразумение.
— Сложно изображать кота — поделился Новосибирск, едва Мотылёк вошёл в номер и застыл, поражённый увиденной картиной: — Непривычно. Человеческую моторику худо — бедно уже изучил.
У Наташи горели глаза: — Настоящий искусственный интеллект! Чудо!
— Да — согласился голографический кот: — Я такой.
Мотылёк смотрел в сияющие Наташины глаза и понимал, что она его, его с потрохами. Первый член создаваемой им команды. И пока единственный, к сожалению.
Он сел рядом. Протянул руку, чтобы погладить нарисованного кота, но случайно коснулся Наташиных пальцев, оба смущённо отдёрнули руки.
— Превратись в человека — попросил Мотылёк.
— Зачем?
— Говорящие коты сбивают мне настрой.
Новосибирск послушался. Спрыгнув с Наташиных коленей, кот вытянулся в мальчишку и устроился на диване посередине между ними. Мотылёк продолжил рассказ.
— Вот такие дела — сказал он: — Цеховые мастера не верят в зарождение разума внутри единой управляющей системы. А если даже и верят, то они слишком заняты и не понимают всех преимуществ появления искусственного интеллекта. Рабочие смотрят на мастеров и тоже не горят желанием бросать всё и переходить под начало мальчишки. Составленный в НИИ план требует участие множества людей, но не каких угодно, а тех, кто сможет ставить перед ЕУС сложные, но интересные ей задачи. Есть идеи: кого можно было бы привлечь, товарищи?
— Интересные задачи? — удивилась Наташа.
Одновременно Новосибирск уточнил: — Я тоже в команде?
— Конечно — отозвался Мотылёк, легко записывая первый и пока единственный искусственный интеллект себе в активы.
Повернувшись к Наташе, сказал: — Разумеется ЕУС будет решать любую предложенную ей задачу. Однако при решении некоторых, уровень искажений существенно возрастает. Не вижу причин, почему бы не называть такие задачи «интересными» для неё.
— А какие это задачи?
— Вот здесь самое сложное — вздохнул Мотылёк. Он откинулся на спинку дивана заложив руки за голову: — «Интерес» к задаче индивидуален для каждой ЕУС. На данный момент нет строгой теории, процесс интуитивный. Единственное, что мы можем, так это отслеживать изменение уровня «паразитных» искажений и хоть как-то ориентироваться по нему.
— Что за летающие фонарики ты рассчитывала?
Наташа стрельнула глазами, самую чуточку покраснела, но решилась рассказать: — Хочу назвать их светлячками. Рой примитивных летающих лампочек. Маленькие воздушные шарики из плёнки с круглой юбочкой (как кольца у Сатурна) играющей роль крыла. Под юбочкой управляющие клапаны сброса тёплого воздуха. С их помощью изменяется направление полёта. Конечно, скорость полёта мала, а полёт волнообразный, но не ниже скорости человека идущего быстрым шагом.
— А что будет, когда ты вырастешь?
— Или третьего, если Костя успеет раньше — уточнил любящий определённость Новосибирск.
— Это конечно не цеховые мастера — медленно проговорил Мотылёк: — Но думаю, что идея имеет право на существование. Решено! Завтра нанесём им визит.
— Точно и сам не знаю. Я ведь первый такой — экспериментальный.
— Смотри не перехвали его — предостерёг Мотылёк.