Пересказ истории, начавшейся с злополучного ритуала и закончившийся попаданием магической стрелы в Сардаса занял довольно много времени. Все-таки таланта рассказчика у меня нет, это явно, более путанной и нелепой истории я никогда не слышал. Но основная масса мне верила…
— Еще хуже, — помрачнел гном, — ладно, чего с тобой делать? Спускайся в трюм, найдешь повара, хот ему поможешь…
— К капитану проведешь или самому поискать? — успел спросить я, пока гном набирал воздуха в грудь для новой порции матершинщины и богохульств.
— Маг! Проклятье, как же там тебя… задержать их сможешь? — обратился ко мне Глорин, в горячке боя позабывший мое имя.
Я огляделся. Тот десяток душ, что очутились на свободе и смогли вернуться в более-менее разумное состояние, столпился вокруг меня. Кажется, за то время, что я пробыл в реальном мире, они смогли до чего-то договориться.
— Почти. Через него я увидела соседнюю комнату. Сквозь стену. Заинтересовалась. Стала искать разные вещи со, скажем так, необычными свойствами. Помимо антикваров много общалась со всякими мистиками и клубами колдунов самоучек. В большинстве своем все они были шарлатанами и дураковалятелями, но пару раз продали действительно работающие вещи. Настоящих колдунов, вроде того, который нас всех зарезал, не видела ни разу. Когда шла от одной старушки, отдавшей музею старинный псалтырь, то потеряла сознание. А ты у нас кто такой, что так ловко определил в этой мадам Брошкиной энергомавпира?
Но тут змеи бросились, наконец, в таранную атаку. Гибкие, но мускулистые тела ломали многометровые весла как сухие ветки. Гномы уже практически в упор метали в них все, что только можно, не заботясь такой мелочью как возврат оружия и сползали вдоль борта со стрелами в груди или лице. Раненные сяньцы падали со своих животных в воду, откуда уже вряд ли выплыли бы, даже имей они жабры, потому что на реки крови уже начали собираться акулы.
— Ладно, поверю на слово, — махнул я рукой, — до тех пор поверю, пока дурацкие команды вроде предыдущей отдавать не начнешь. Сардас, полуэльф. Официально зарабатываю на жизнь целительской магией, но сейчас временно прикомандирован к этому судну в связи с исполнением закона… не помню, как он называется, об обязательных походах, короче. В принципе согласен поработать и без доспехов, но тогда этот и остальные любители юмора тоже должны держать себя в рамках приличия.
— А не потому ли та девчушка замолчала? — задумчиво пробормотал дедок. — Милочка, а вы не могли бы поделиться своими, так сказать, запасами с окружающими, а то что-то я смотрю халат то больше не прозрачный. Да и фигура у вас обрела объем прямо-таки поразительный в здешнем климате.
— Ну и мы не воспротивились. Что мы, идиоты, такую хорошую галеру за восемь тысяч монет отдавать? Да она стоит не меньше пятнадцати!
Полноватый мужичок оказался гипнотизером по имени Петр, он продавал свои услуги под маркой белого чародея, в основном кодировал от запоя, снимал, портил. Гипнозу научился по учебникам, но действовал вполне успешно, причем сам себя считал психологом-самоучкой и до того как был зарезан на алтаре, в магию не верил. Вот у него был свой магический бизнес и контакты в оккультных кругах, но сам «волшебник» считал всех своих знакомых очковтирателями. Лег спать. Проснулся, когда ему резали горло. Кстати, он был единственным, кто помнил что-то кроме момента заключения в статуи. Оказывается, момент смерти помнили не все. А те кто помнил, пытались сопротивляться засасыванию в магический предмет, но все равно становились парализованными после того как их души засасывало в амулет. Но они все осознавали, даже процесс окаменения чувствовали. По единодушному мнению бывших узников больше всего это было похоже на то, как если бы им поставили медицинские банки на каждый миллиметр кожи. Все, кроме гипнотизера, пытались, как могли в таком состоянии, сопротивляться, чем разъярили колдуна, обработавшего их весьма болезненными заклятиями. Ну а потом они теряли сознание и приходили в себя только после попадания стрелы в амулет. А Петр проявил выдержанность, в результате чего избежал наказания и смог несколько раз за время заключения прийти в себе. Как оказалось, он даже меня видел, снующего по пространству сферы пару раз. Пытался кричать, чтобы привлечь мое внимание, но не получалось. Жаль, что я тогда не разглядел его, распрощался бы с одиночеством немного раньше.
— Радуйтесь что только любопытство, — буркнула еще одна из освободившихся душ, принадлежащая полноватому человеку. — Вообще-то после смерти положено попадать в Чистилище, а не сюда. А уж там персонала для того чтобы помучить хватает.
— Эй, а что с Ольгой? — на середине рассказа вскричал конопатый парень.
— Руль раздроблен! — донесся чей-то панический крик. — Мы лишились хода!
— Уносим ноги быстро!
— Так, так, дамы и господа, помедленее, — попросил я. — Давайте я вам по порядку расскажу что случилось, а вы уж потом будете обнародовать свои вопросы и предположения.
— То ли кукури, то ли кукри, — попытался я вспомнить название этого оружия и тут же магический доспех прямо перед лицом отбил в сторону еще один подобный гостинец. Впрочем, тот кто отвлекся чтобы его метнуть оказался тот час же огрет по голове огрызком весла, которым за отсутствием лучшего оружия вооружился кто-то из гребцов.
— Где я? Что со мной?
«Улыбка фортуны» оказалась галерой. Нормальной такой, двухпалубной, чем-то напоминающей греческие триеры, длиной, метров сорок, не меньше. Вся эта махина приводилась в движение четырьмя десятками весел, каждое из которых лично я бы скорее использовал в качестве тарана, но никак не в качестве инструмента для гребли. Поднимаясь на ее борт по трапу я не знал, кого увижу на скамейках… то ли великанов, способных ворочать этими сплющенными бревнами, то ли изможденных рабов… хотя как рисовавшееся в моем воображение измученное и худое существо сможет просто приподнять эдакую оглоблю я не представлял… Действительность обманула мои ожидания. На длинных скамейках вдоль борта сидели и потихоньку примеривались к веслам, по двое на одно, никак не великаны, скорее уж наоборот. Гномы. Впрчоем сидели они не везде. Часть лежала, часть стояла и поплевывала в воду, некоторые занимались проверкой своего снаряжения или ели, а штук десять отчаянно споря и жестикулируя, пытались пропихнуть в узкую дверь трюма громадный тюк, так обильно замотанный канатами, что он напоминал клубок.
— Ну-ну мечтать не вредно, — скептически хмыкнула девятая, у которой в полупрозрачном лице можно было различить контуры пирсинга, — но я скорее поверю в Деда Мороза, который лично вручит каждому из нас подарок на новый год, чем в то, что все это кончиться хорошо.
— Не трогать запасные весла! — пронеслась над палубой зычная команда. — До тех пор, пока они не уберутся, мы лишь зря потратим время!
— Клянись, — потребовал я. — Если умру — вытащишь и отдашь. Клянись!
— Навались! — крикнул Глорин, впрочем, он мог и не командовать. Треть экипажа и без его подсказки вцепилась в тросы удачно попавших снарядов и теперь подтаскивала сопротивляющееся тело отчаянно извивающейся рептилии к борту, где уже сготовилась компания подгорных воителей с длинными копьями. Всадник прыгнул в воду, но был почти мгновенно расстрелян, скончавшись даже раньше своего скакуна, которого в прямом смысле разделали, чтобы достать оружие.
Вметете со своим импровизированном укреплением, в которое, кстати, уже вонзилась пара стрел, я добрался до них и призвал холод.
И, развернувшись, бросилась бежать.
Парень, разбросавший зомби, был телекинетиком по имени Максим. Предметы научился двигать после того как на него завалился стог сена, но способность свою старательно скрывал, принимая не за магический талант, а за мутацию, подобную тем, что обладали иксмены из известного фильма. Несмотря на то, что родом парень был откуда-то из сельской глубинки, котелок у него варил что надо.
Я дотронулся до души полуэльфа и попытался снова ощутить реальность. Получилось, но с таким скрипом, что я едва материться не начал. Если раньше одержимость была похоже на нахождение сразу в двух местах одновременно, то теперь одно из этих мест оказалось почти не пригодно для существования. Было ни жарко, ни холодно, ни как-то иначе, то, что я испытывал, не могло быть сведено к привычным ощущениям. Просто тяжко. Дальше все было еще хуже. Тело, которое раньше было таким послушным, теперь почти не слушалось, отзываясь на команды с некоторым запозданием и явно испытывая трудности с ориентацией в пространстве. Веки поднимались с со скоростью ползущей улитки, причем улитки ядовитой, глаза нещадно жгло. Впрочем жгло не только их, о и грудь шею, рот… Голубое небо без единого облачко плясало так, словно за бортом разыгрался десятибалльный шторм, то почти падая на голову то уходя на привычное место, очертания палубы и бегающих по ней гномов были нечеткими и смазанными. Светящееся гнилостно-зеленым светом древко стрелы, которое было у меня почти перед самым носом, качалось так, словно его расшатывали в разные стороны невидимые пальцы. Впрочем, не исключено, что так оно и было, потому что то место, где застрял наконечник этого посланца сяньцев, было одним клубком боли. Хотелось одновременно уснуть, очистить желудок и глубоко вздохнуть, легкие нестерпимо жгло. Последнее я проделал. Раздавшийся звук, подходивший скорее средних размеров киту, чем хрупкому полуэльфу, заставил обратить на меня внимание одного из недавних пациентов.
— Замечательно, — хлопает меня по плечу, сбивая прицеливание, Глорин. — Давай, круши гадов! — Случайность, не более того, — хочу ответить я, но не успеваю. Из под воды вылетает тот самый змей, что нес на себе мага, свернувшего мачту. Вот только теперь в его руках лук. Стрела, оставляющая в воздухе ясно видимый светящийся след, несется в меня, пробивает энергетический доспех и входит прямо в то место, где расположен спрятанный в толще плоти амулет.
— И как же вы их уложили-то? — заинтересовался Максим. — Серебром?
С первой попытки поднять руку и уцепиться ей за гладкий кончик деревяшки не получилось. Конечность бессильно шлепнулась, едва-едва приподнявшись. Во второй раз пальцы цапнули воздух в нескольких сантиметрах от древка. Только в третий раз я кое-как, преодолевая сопротивления уплотнившегося до киселя воздуха, вцепился в древко и рванул его прочь. Стрела выскочила на удивление легко и вылетела из неловких пальцев, покатившись по палубе. Вслед за покрывшимся кровью острием оставалась небольшая алая дорожка. Я с некоторым замешательством и испугом уставился на узкую и глубокую рану в своей груди. Хорошо, что окружающие не биться крови. И, кажется, ее начинаю бояться я. На то чтобы призвать холод сил уже почти не было… но почти в таком случае не считается. Не должно считаться. Разлившаяся по телу целительная магия практически сразу дала результаты, тепреь не прхиодилсоь судорожно бороться за каждый вздох и можно было безболезненно, пусть и не полной грудью, втягивать в себя воздух.