— Понял. Подготовим. Как тебе бойцы?
Я молча рассматриваю его узкое волевое лицо. Серые глаза. Резкий подбородок. Расслабленная поза, за которой прячется скрытая сила. Он не один, его прикрывают двое за столиком у входа. И он совершенно не боится меня. Не опасается окружающей обстановки. Он изучает меня в ответ. Совершенно спокойно и не маскируя намерений. Отмечает мой возраст. Сильные плечи. Линию подбородка и ширину лба. Ему нравится огонек ума в моих глазах. Надо же — никогда бы не подумал про себя такого. Перебрасывает в уме варианты признаков, по которым я смог его опознать. У него ничего не сходится. Ему это сильно не по душе — он привык контролировать ситуацию.
Пол уходит из-под ног. Бесшумно падает с потолка люстра, вылетают стекла, двери вываливаются из пазов и замирают, перекосившись, как в картинке из комиксов. Поднимаюсь, отряхиваюсь. Пол перекосило. Стоять неудобно, но можно. Наша часть дома устояла. Бойцы у окна поднимаются на четвереньки, плюются пылью, отряхивают оружие. Губы их шевелятся — благодарственная молитва.
Он смотрит насторожено.
— Моя крошка не зря выбрала вас, Ивен. Теперь я вполне понимаю ее, — произносит он и сует в рот тонкую сигарету. — Курите?
— Оружие чистят регулярно, разбирать тоже умеют, — говорит он, чтобы сказать хоть что-то.
— Хотите? — спрашивает он неуверенно.
— Чего там? — спрашивает его напарник, впервые открывший рот.
— Передай группе оружия, пускай выдвигаются на расстояние пятьдесят метров от ворот. По моей команде — огонь по воротам прямой наводкой.
Голова сейчас разорвется от напряжения. Шепчу под нос на бегу, перебирая последовательность действий. «Проверить раненых и убитых. Распределить носильщиков. Пересчитать людей. Собрать оружие. Снять наблюдателей…» В суете забываю о себе. Эх, дури бы сейчас! Пускаю еще одну ракету — сигнал к отходу основной группы.
— Хочу поговорить с вами откровенно, Ивен, — начинает он.
По совету своих бодигардов я покупаю у разносчика несколько белых гладиолусов в комплекте с крохотной лодочкой. Лавируя между гуляющими, пробираюсь к воде. Длинные пологие волны облизывают песок у моих ног. Шелест их не слышен — так гремит музыка вокруг, и мне жаль, что нельзя просто посидеть в тишине на этом чудесном теплом песке, опустив босые ноги в набегающие волны. Парочка моя все еще рядом, но еще немного, и они растеряют остатки революционной сознательности и забудут меня среди толпы. И что им сейчас гнев Лео или тененте Яна? Новый год! Жизнь прекрасна. Третий уже притопывает ногой в такт музыке ближайшего оркестрика. Первый умоляюще смотрит на меня: можно, сеньор Ивен? И щедро тратит выданную на расходы мелочь — покупает большую бутылку пива и в три долгих глотка из горлышка опорожняет ее наполовину.
Он хорошо пахнет и чисто выбрит. Ему действительно интересно. Он прикидывает, с чего начать мое истязание. Живой морпех тут — редкое явление, это блюдо поедается не спеша, со смаком. На болтовню придурковатого конвойного, решившего, будто я — агент Безопасности, внимания, конечно, не обратил. Попадая сюда, многие приписывают себе черт знает какие заслуги и должности, лишь бы остаться в живых. Наивные дурачки.
— Так веселее, дружок? — спрашивает он и добавляет еще.
— Сеньор турист желает чего-нибудь еще? — спрашивает она с кокетливой улыбкой, складывая руки на животе, что здорово подчеркивает ее высокий бюст за накрахмаленным белым вырезом.
— Когда тебя будут пытать, собака имперская, я тоже приду, — говорит боксер.
Паренек убегает, громко топоча башмаками по ступеням. Засекаю время. Через пять минут начинаем. Как странно, я впервые в жизни командую боем, и вооружение мое — курам на смех, а мандража нет. Спокоен я, как корова на лугу.
— Вторая, четвертая, пятая, продолжать беспокоящий огонь!
— Надо, значит, справимся, — отвечает Гинле.
Низко над головой проносится грохочущая тень.
— Внимание, группам два, четыре, пять. Старшим групп принять командование, доложить.
— Спасибо, сеньора, — вежливо улыбаюсь я. — Больше ничего не нужно.
Сабао пристраивает трубу на ребре стола.
— Что вы имеете ввиду?
Революционная комендатура, так называется тот клоповник, куда меня сунули. Видимо, бывшее учебное заведение, судя по сохранившимся на дверях холла надписях. Все вокруг, похоже, перестроились в соответствии с новым политическим курсом. Теперь все здесь «революционное». Революционное правительство. Революционная армия. Революционные профсоюзы. Революционные рабочие. Революционные крестьяне. Революционная полиция. Проститутки в борделях тоже, наверняка, революционные.
— А вы к какой из сторон относитесь, Лео? — задаю я провокационный вопрос, хотя давно знаю ответ на него.
— Ну что, нравится? — под звуки зажигательной самбы, что выплескиваются с открытой веранды ресторана, спрашивает он. Гордо, словно этот город построил если не он, то уже его отец — точно.
— Понял, команданте. Сделаю, команданте! Вы только не забудьте, команданте, моя фамилия Кейрош. Капитан Фернанду Кейрош. Я все сделаю в лучшем виде! Я для революции на все готов! Я…
— Не знаю, может оно того стоило, — в сомнении отвечаю я, — но мне ваших устремлений не понять. Мы все равно захватили город. Как захватим ваш и все остальные. Мне непонятно, ради чего вся эта бессмысленная бойня.
— К воротам! Как выскочит последний из наших, бейте по дверям и окнам, пока не скажу уходить.