Оскаленные морды все ближе. Они уже что — то скандируют по-своему, потрясая кулаками. Все эти свои «ли-бер-тад» и прочее. Не понимаю ни слова из их галиматьи. Толпа заводится все больше. В руках у многих мирных демонстрантов толстые плети обрезиненного кабеля — импровизированная резиновая дубинка, и обрезки водопроводных труб. Мирная демонстрация накатывается на нас, словно прибой из клыков и когтей. Беспилотники орут над самыми головами: «Массовое мероприятие несанкционировано. Во избежание насилия немедленно остановитесь, поднимите руки и сядьте на землю!» Толпу это только заводит.
— Вниманием офицера? Это так необычно?
— Есть, сэр.
Моросит противный мелкий дождик. Низкая серая пелена над головой. Вокруг будто вымерло все. Город Зеркальный, столица Зоны, похож на призрак. Сквозь ажурные фермы виадуков тянет едким дымком. Натыканные как попало сгоревшие машины вдоль обочин. Ветер катает по пустым улицам яркие обертки и упаковки резинки — мимо проплывает магазинчик с черными щербатыми провалами вместо витрин. Зеркальные башни словно потухли, превратились в грязно-серые немытые колонны, теряющиеся в небе. Редкие встречные броневики полиции настороженно крадутся, наглухо закупорив люки. Гражданских машин практически нет. Восседаем на броне, ногами на ячейках защиты, спины крепко упираются в раскрытые верхние люки. Вместе с машиной плавно покачиваемся вверх-вниз на стыках и выбоинах покрытия. Длинная колонна БМП позади нас вьется исполинским хвостом, втягиваясь в притихший проспект. Взрыкивание движков на малом ходу мечется между стенами. Иногда «Томми» ощутимо потряхивает, когда Рыжий — прикомандированный к взводу механик-водитель, не вписывается в поворот и цепляет легковушку у обочины. Тогда мы сидим и безучастно наблюдаем сверху, как разлетаются прозрачные пластиковые изгибы и с противным визгом рвется металл сминаемого гусеницами авто.
— Ну, как кино? — встречают нас смешки. — Баб показывали?
Наверное, моя обиженная физиономия говорит сама за себя. О'Хара заливисто смеется.
Собираю волю в кулак. Нервно сглатываю.
О'Хара смеется. Я улыбаюсь в ответ. Отворачиваюсь, как будто от ветра. Определенно, эта женщина меня смущает. Чувствую ее изучающий взгляд. Заставляю себя разозлиться. Подбор в отдел по работе с личным составом организован что надо. Такая вызнает все, что ей нужно, ты и не заметишь, как.
— Знаю. Все про них знают. Шар, у меня сейчас крышу сорвет, говорите же.
— Я люблю тебя… люблю… — шепот ее, как далекая капель, едва доносится до меня, и я снова превращаюсь в сверхновую.
— Чудес не обещаю, но сделаю, что смогу. Надеюсь, вы послушная ученица.
Сегодня, первого октября, назревающий долгие годы гнойник, наконец, лопается. Правительство Латинской зоны (читай — «Тринидад Стил»), объявляет о создании независимого государства Демократическая республика Шеридан, зачитывает декларацию независимости материка Тринидад и прилегающих территорий, сообщает о национализации имперских военных баз и космопортов, расположенных в пространстве зоны, требует от Императора прекратить экспансию против суверенного государства, разблокировать систему и прекратить экономическую блокаду. Одновременно с этим заявлением отряды городских партизан из НОАШ — народно-освободительной армии Шеридана, атакуют имперское посольство в Сан-Антонио, космопорт «Шеридан-два» и две военные базы под лозунгом освобождения своей земли от «империалистических оккупантов». Обе базы, при плотной поддержке авианосца «Гинзборо» из состава Шестого Колониального, заняли глухую оборону и пока успешно отбиваются. Охрана большей части баз снабжения и арсеналов на территории Тринидада смята, склады с оружием и боеприпасами разграблены. Сотни имперских чиновников взяты в заложники. Множество членов их семей и просто состоятельных граждан убиты, их имущество разграблено толпами вышедших на улицы людей. Повстанцы с большими потерями прорывают восточный рубеж обороны порта и закрепляются там. По непроверенной информации, в наступающих порядках герильос замечены хорошо организованные и вооруженные воинские формирования, состоящие из наемников. Действия орбитальной авиации и авиации аэродромного базирования в районе космопорта блокированы ввиду наличия у противника мощных мобильных средств ПВО. Рота пехоты, обороняющая посольство, ценой огромных потерь удерживает позиции, но без поддержки авиации и без боеприпасов вопрос их уничтожения — дело нескольких часов. Полиция зоны в полном составе перешла на военное положение и поддерживает действия герильос. Руководство «Тринидад Стил» сообщило о начале переговоров с новоявленным правительством о передаче активов компании в руки государства и о необходимости всесторонней защиты национальной промышленности, ее объектов недвижимости и инфраструктуры.
Она подает мне вычищенный и отглаженный комбинезон.
— Лось-три, Лосю-ноль. Вас понял. Имели столкновение. Потерь нет.
— Я была бы этому рада, Ивен. Очень, — говорит она тихо.
— Народ трусливый пошел, — пожимает плечами боец. — Все по домам норовят отсидеться. Кто посмелее, с оружием ходит. Толку мало, правда. Они всегда стаями. И тоже при стволах.
— Разве тут есть еще какая-то дама? — улыбаюсь я. — Женщинам принято дарить цветы. Во всяком случае, этому меня учила мама. Надеюсь, я не нарушил никаких национальных традиций?
Я с сожалением выныриваю из своего сладостного видения.
— А не жалеете, что тут оказались?
— Нет? — удивляется О'Хара. — Пять минут назад вы кричали об этом на всю базу.
— Калина, ко мне! — приказываю я.
— Это очень важно, что кому-то не все равно, куда ты себя растрачиваешь, — отвечаю немного невпопад и мы садимся, по-прежнему держась за руки, на краешек кривоногого диванчика, и сидим с прямыми спинами, глядя в глаза друг другу.
Я тяжело смотрю на него. Ничего не говорю. Калина затыкается. Все вокруг молчат.
— Свежее мясо! — хохочут морпехи из ближайшей курилки.
— Служу Императору!
О'Хара вопросительно смотрит на меня. Над дальней стенкой царит полумрак. Только редкие светильники у дна, да отсветы из соседнего отделения разбавляют тьму.
— Как странно…
На мониторах появляются вернувшиеся копы. Они волочат по полу ногами, словно у них вместо башмаков пудовые гири. Их капрал входит в дежурку и делает доклад дежурному офицеру. Просыпается отдыхающая смена. По коридору начинают ходить. Теперь не поговоришь. До самого окончания дежурства меня не покидает странное ощущение, словно мы с О'Хара обменялись чем-то сокровенным. Не по службе, нет. Это называется — душу приоткрыть. Лейтенант, похоже, ощущает то же самое. Она не понимает, что произошло и иногда довольно резко покрикивает на патрульных там, где можно просто промолчать. Стесняюсь поднять на нее глаза. Словно мы с ней нечаянно переспали друг с другом и теперь не знаем, как от этого избавиться.
Я улыбаюсь грустно.
— И мне, — принудительно улыбаюсь я.