– Плохо это, Адель…
Кирилл замолчал. Ада поняла, что для него этот результат был неизбежным с самого начала, но, как бы неизбежен и предсказуем он не был, ударил он по брату хорошо. Ей захотелось протянуть к нему руку, но та повисла безвольной плетью. Он был в вакууме, она была в вакууме, а в мире царила пустота.
– А с другой стороны к ней никак не подойти? К Наде?
В начале февраля Анна Астахова встретила в магазине бывшую Адину одноклассницу с двумя детьми и беременную третьим, о чем тем же вечером сообщила дочери. Ада всегда ждала подобных новостей с содроганием – одноклассников у нее было много и большинство из них, разумеется, имели детей, да еще и жили в одном микрорайоне с ее родителями, поэтому подобных встреч было не избежать. Раньше мать много времени уделяла дочкам Кирилла, но из-за Процесса и с легкой руки Надюши, теперь общение двойняшек со старшим поколением Астаховых сошло практически на нет, и Анна вновь взялась за Аду.
Бассейн в «Восходе» был слишком большим для собравшейся компании, а сауна – слишком маленькой. В этот раз из близких друзей Кирилла приехал только Олежик с женой и четырехлетним сыном Андрюшей, и Борис Ярцев со старшим сыном, остальные были просто, со слов брата, «героями» «Примадента», впрочем, также известными Аде – это и Юля, и тихий, мало и только по делу говорящий из-за своего заикания, Петя Кляйн с семьей, и придурковатый Вова Хохряков, с легкой руки Кирилла негласно превратившийся в Вову-Ореха, из-за своей круглой, лупоглазой головы, неплотно упакованной мозговым содержимым. Двухчасовой отдых в «Восходе» всегда протекал по одному и тому же сценарию: первые минут сорок уходило на раскачку, попытки обуздания раздурившихся детей, накрытие большого стола, стоявшего тут же, подле бассейна, нехитрыми закусками и термосами с чаем, бесцельное хождение нерешающихся ни зайти в сауну, ни окунуться в бассейн по всей территории, и только к началу второго часа компания начинала кучковаться.
Кирилл с друзьями уже несколько лет подряд каждое воскресенье арендовали на пару часов бассейн в санатории «Восход» – ходили туда семьями, плавали, общались, парились в бане. Состав каждый месяц немного менялся, но всех «пловцов» Ада прекрасно знала и раньше уже составляла Кириллу компанию, когда Надя или дочки болели.
– Да хватит тебе на сегодня… Что случилось у тебя?
– Ну, не расклеивайся, – Ада нахмурила брови и ткнула его в бок, хотя сама разваливалась на куски, – тебе не идет!
– Дело не в Тае, – вздохнула она, хотя, конечно же, все началось именно с этого.
– Да кто его знает… Нормальные люди всегда переживают, это только, вон, таким селедкам все нипочем, – Юля показала на проходящую мимо них Натали и сама себе засмеялась. Кирилл был прав – несмотря на тяжелый вес, общаться с Юлей было очень легко.
– Простыла она, хреново себя чувствует, – услышала она оправдания брата.
Вино окончательно ее добило. Настроение резко ухнуло вниз, комната завертелась и стекла серой краской на стол. По столу размазалась Ада. С потолка пел Сукачев про «только ночь, ночь, ночь». Ада разрыдалась. Ей не нужно было заходить в тот автобус, не нужно было пялиться на пальто, не нужно было никого слушать. Не нужно было работать в газете «Четверг» и, тем более, есть котлеты из котят в столовой. Ничего этого не нужно было, и она могла бы сейчас быть свободной.
– Я никуда отсюда не уйду.
Кирилл встал с кресла и медленно прошелся по периметру комнаты, словно готовясь к танцу. После ремонта, проспонсированного Денисом, бабушкина квартира превратилась в квартиру молодой девушки, только кое-где остались атрибуты прошлого – древнее кресло, скрытое под икеевским клетчатым пледом, пять керамических слонов, расставленных по росту на тумбочке, пара панно на стене и старые фотографии в ярких рамках из той же «Икеи». В Омске этот магазин должен был открыться только в следующем году, и все рамки, пледы, и прочую дребедень Ада заказывала Денису, когда тот ездил в командировки.
– Вот это точно ерунда. Со словом «звезда» рифма очень нехорошая напрашивается…
Из добротных динамиков мягко зазвучала песня «Never Never Change Your Lovers» группы «Boney M».
На ее спасенье в парилку зашла Натали, и послушав мужа секунд десять, быстро подытожила его мучения:
– Ты тогда это, – замялся брат, – ничего не планируй сегодня.
Ада любила плавать и не любила париться, и поэтому сразу пошла к бассейну, который уже уверенно рассекала брассом Юля. Вода расходилась перед ней, как море перед Моисеем.
– Надька хочет все оттяпать, – сказал, наконец, он. За последние пару месяцев это были его первые слова по поводу Процесса.
– На работе она и есть для них мама, они же – как дети малые…
Кирилл еще раз задумчиво провел по рулю. Впереди, действительно, была авария, и движение совсем прекратилось.
– И что? А сколько ты еще добавил к ее зачуханной гостинке?
– Кто они?
– Может, все-таки, сядешь за руль?
«Ну и ладушки», – подумала Ада, а вслух, хитро прищурив глаза, спросила:
Сначала ей показалось, что брат не ответит – тот продолжал хрустеть огурцом и смотреть в сторону, ему и самому сначала казалось, что он не ответит, но он ответил.
– Мне кажется, все нормально будет, – Ада попыталась придать своему голосу уверенности («И когда мы стали такими лицемерами?..»), – у тебя такие предчувствия, наверное, в связи с твоим Процессом?
– Он не успокоится, пока все мороженки не попробует, – устало говорил про него Кирилл, в очередной раз забирая его пьяного с работы.
(«Но нас же все равно двое».)