– Как ловко ты завернул, – холодно сказала Ада. Брат был прав – Денис, действительно, не обещал ей уйти от жены и создать новую семью с Адой, да, он всегда старался как-то это сгладить, туманно изъясняясь об их совместном будущем, но, если разобраться, то будущее это, с его слов, мало отличалось от настоящего, – получается, мне остается только смириться и жить, как жила?
3. Алиса еще жива
– эта или миллионы других песенок вертелись в похмельной Алисиной голове, когда она просыпалась в воскресное утро. С детства у нее осталась смешная игра, которая с каждым годом становилась все несмешнее. Игра называлась «Угадай, где?»
– Мечтаю.
– А можно только две рыбки купить?
– Ага, фашист, – бросил Капуста, расстилая у костра теплое одеяло, на которое сразу же звездочкой нырнул Павел, пропев: «Я упал спиной в траву, и в глазах облака».
– Да я тут бродила как раз неподалеку…
Алиса уткнулась носом в спину Капусты, словно это была ее единственная точка опоры. А может, так и было.
– Что? – испуганно пискнула Алиса.
– А я что говорю? – удивилась тетка, убирая баночку с икрой в холодильник. – Слушай, завтра куплю черемши, сделаю салат, ты обалдеешь, как это вкусно!..
– Ну, чего ты? – улыбнулся краешком губ Капуста, напомнив о себе.
Угадай, где я?
– Раз говорил, значит, так и сделал!
– Пусть оклемается сейчас, а вечером я его выгоню, – улыбнулся тот, целуя ее в висок.
– Сейчас я в тебя влюблюсь…
– Ну, а потом, когда-нибудь?
– «… Несбывшихся влюбленностей ком
– Депресснячок? Оно и видно. Так-то тут куча всяких разных людей ото всюду, из Омска, Ебурга, Челябы – да мало ли откуда. Тут как мини-Москва. А не только армяне, как может сначала показаться.
– Да, про настоящих людей, вроде нас с тобой, фильмы интересные не снимешь… А я еще не люблю, когда в фильме герой с героиней расстаются, потом война какая-нибудь, время, а потом они снова, года спустя встречаются, и у них снова любовь.
– Ты не веришь в вечную любовь? Это же миииило, – надула губки Алиса. Сейчас ей захотелось быть не собой, а той самой героиней с весельем и мороженым.
– А я люблю, когда тепло, – отрезала тетка. Ее манера вести разговор часто напоминала Алисе разделку мяса на рынке, когда чьи-то умелые руки точными, выверенными взмахами топора делали из туши порционные куски, – мне такая весна, как в Омске, со всем ее говнищем из-под снега, даром больше не нужна. Про зиму я вообще молчу.
– А, – Павел не сильно расстроился, – Костян еще на работе был, сказал, пусть убивает.
– И кем же?
– Я часто тебя тут вижу, а сегодня вот решил подойти. Вид, конечно, у меня не парадный, но пока хочется, надо ведь делать, – заявил Капуста и Алиса повернулась в его сторону. Парень оказался достаточно невзрачным светловолосым и светлобровым типом в линялой футболке и серых спортивных штанах.
– Нуууу… На самом деле, и сказать-то особо нечего. Просто город. Я там родилась, и прожила почти всю жизнь, с небольшим перерывом. Не знаю. Новосибирск, наверное, интересней намного. У вас там даже метро есть. А у нас только двадцать лет что-то рыли, рыли, и в итоге получился подземный переход у библиотеки Пушкина. Должен был быть вход в станцию, но…
– Я тебе звонил сегодня днем, ты специально не брала? – глухо спросил он.
Угадай, какое сейчас время года?
– У кого день рождения, у Дёмы?
– Лиса, я хочу тебя спасти, правда, – сказал он, развернувшись к ней и положив левую руку ей на плечо, – я ведь тебе еще осенью сказал, что тебя нужно спасать, и я действительно хочу это сделать. Но я не могу понять, от кого тебя спасать. И ты сама, по-моему, этого не знаешь. Ты уж разберись.
– Мне кажется, что это неправильно. Я думаю, что надо помнить и все хорошее, и все плохое, что с тобой произошло. Помнить себя и сильным, и слабым. Не забывать о страхах и не делать вид, что их не существует. От этого ведь они не пропадут, не так ли? Нельзя просто взять и вырезать плохие моменты из нашей жизни. Ведь память о них делает тебя сегодняшней тобой…