— А мама?
— Как друзья?
— Нет. Пока не включит телевизор. Затем начинает верить и звонить. Причитает и плачет опять. И так раз пять за день. Я пробовала отключать телефон, она соседке звонит. Та из жалости к ней зовет меня презренную к своему телефону. И после разговора с матерью мне приходится выслушивать еще и соседку.
— Лучше чем было бы с тобой, — не глядя бросает Калина.
— А слабо было ему руку поломать? — подевает она.
— Что они высосут твою кровь, если встретят.
— И все при этом выглядели страшными кровососами. Лицемерами, что вот-вот укусят исподтишка, — прокомментировал Данил, скосив глаза на подругу.
— Это какой?
— Сумка ваша?
— Что там было? — спрашивает он через время. Вопрос назревал давно, только такой невозмутимый тип как Данил мог выдержать, не озвучивая его неделю.
— Не отвечает на мои звонки, — хмуро ответила она.
— Я никогда не тешу себя иллюзиями, министр, — без вызова, ровно ответила Проскурина. — Вы мне не друг. И не были им там, когда подталкивали туда, куда было нужно вам. И, конечно же, вашим друзьям вампирам. Вот и нашелся тот, кто передал столь подробное досье, да?.. Мне интересно только одно, почему выбрали именно меня? Это единственное, что не вяжется в этом пошлом сюжете! Но я знаю, что это не совпадение, причина есть. Должна быть.
— Зачем же вы фото мои в неглиже вложили? Это же вы меня подстилкой им представили. Даже всех моих мужиков сосчитали-указали! — усмехнулась она.
Калина сидела у стойки любимого бара, что располагался на той же улице, где она жила. Тут она частенько писала свои статьи, днем, когда бар открывался, но еще практически не было посетителей. Бармен, старый знакомый — мужчина средних лет, стоя за стойкой неподалеку, протирал стаканы. Крепкая фигура бывшего военного, лицо со шрамами и квадратным подбородком. Его побаивались все кроме завсегдатаев. Они знают, Данила так же опасен, как выглядит, только если его вывести из равновесия, но если этого не делать, он поразительно спокоен и молчалив. Впрочем, лишить его самообладания сложно. Обычно бармен только внимательно смотрит по сторонам, замечая все без исключения, и слушает.
— Вы уже знаете, мой ноутбук у вас. Мне вернут его?
— Александр Александрович, что происходит? — суетился «рубаха-парень» майор Калинин. — Это же наша Калина… Владимировна…
— А сам где возьмешь? — усмехается она. — Есть, Даня.
— Ну, зачем вы так? Вы очень умная женщина, слишком умная. Просто поддались чувствам, сила притяжения была непреодолимой. Ведь он и правда, очень красив. Забыли, что вампир… — излагал легенду министр и журналистка бледнела. — Знали бы вы, как теперь страдает майор Калинин!.. А это известие его просто убьет. Бедолага не достаточно умен, что бы понять, что на самом деле происходит. Ему уже сообщили, что драгоценности в сумке это провокация вампиров, и он тут же поверил и так жаждет вас увидеть! Но вскоре мы сообщим ему, что это была не провокация, а дар вашего любовника. Так что проблем у вас с ним не будет. Он не перенесет этого известия… Или может быть мне как-то осторожней ему об этом сообщить, что бы на отношении к вам не отразилось? Очень хороший экземпляр. Будет добрым мужем. Понравится вашему отцу. Он вас тут же простит.
— А как ты, Даня? — вскинув бровь, оценивает она с грустной иронией.
— Это потому что они лишены тех чувств, что имеем мы!
— Может быть, мозг?
— Калина Владимировна, вы сейчас совершаете большую ошибку. Ссоритесь со своим единственным другом в высоком кабинете, — отозвался он.
— А что делать? Я хоть и друг, но прежде всего мужик и холостой. Хочу бабу, а ты хоть и друг, но прежде всего баба. Сидишь тут глаза мозолишь. Тоску на член нагоняешь…
— Вы в добром настроение, если юмор вам не изменяет.
— Тяжело найти то, чего нет.
— Шлюхи… — уныло признается Калина.
— Связь личного характера с врагом, — уныло кивнула она. — Я так и думала…
— Прекрасный телерепортер, журналист и неординарная личность.
Майор, который вел очередное дознание, выглядел оскорбленным, но когда покинул комнату для допросов, женщину не увели прочь, как это бывало ранее. Напротив принесли крепкий кофе и сладкое. Калина не прикоснулась к подношениям, не смотря на голод. Все это время ее не кормили, приносили лишь воду. Женщина выжидала, а затем произнесла вслух:
— Они его затребовали после первичного, краткого.