Капитан. Холодный лицом, даже жесткий. И глаза такие, что ничего хорошего ждать не приходится. Где же Вишнар? Наверное, ждет, по ее же просьбе, когда все уляжется, и она останется одна. Чтобы не было свидетелей.
— Определитесь. Портовая или куртизанка? Это знаете ли высшее мастерство у продажных — куртизанить. Тут нужно обладать незаурядным умом и редким обаянием.
— Вы говорите как куртизанка, — с отвращением поморщился Амир.
— Естественно, — желчно добавила она, тут же иронично уточнив: — А как ваш преемник планирует удерживать за пределами моей спальни разгорячившегося мужчину получившего согласие?
— Что это значит?
— Зачем это мне? — изумился он.
— Просветите меня, госпожа Проскурина, в чем была моя ошибка?
Однако ее надежды не только не оправдались, они воплотились прямо наоборот. Вишнар не только не призывал никого к ответу, он еще и ополчился против гостьи. Вот уж чего она никак не ожидала. Но в это утро, впервые с момента приезда делегации Калина обнаружила кресло правителя одиноко стоящим во главе стола. Ее стул, что был парой трону государя все эти дни, исчез, как и не бывало. Теперь ей было отведено место в самом конце правого ряда. Самая крайняя точка по отношению к Вишнару. Север его отчуждения.
— Как тут у вас все сложно, — оценила женщина, шумно сглатывая. Во рту сухость и все еще нет сил подняться. В теле легкая слабость, но сознание четкое.
— Умелая игра? — перебила Проскурина.
— Что?! Вы с ума сошли!
— Не исключаю, что он может. Вы согласились?
— Притянуто за уши! — возмущалась журналистка.
— Калина, — вдруг шепнул Вишнар в самую ее шею, и женщина в ужасе замерла… Он так близок к самому уязвимому, что сердце больно дрогнуло внутри. Откуда пришел этот страх? Но он захватил все ее существо. Ведь он вампир! Как она могла забыть?!
— А что по этому поводу думает государь? Неужели вы считаете, что он глупее вас с преемником?
— Сложности?.. На кону течение переговоров в нужном нам ключе. Преемник ждал их и готовил многим больше чем государь. Никаких заговоров! Просто необходимо не допустить ошибочных импульсивных поступков, — холодно чеканил Амир. — В которых вы, уважаемая, такая мастерица! Как я понимаю после утренней демонстрации, вам совершенно все равно перед кем раздеваться? Знал бы это государь, вероятно, отнесся бы к вам иначе! — холодно выплюнул капитан.
— И по этой одной фразе вы пришли к выводу… Поняли что…
— Я уберу…
Смешанные чувства в душе — досада, горечь и уязвленное самолюбие. Как без него?.. Еще вчера этот мужчина готов был на руках носить, а сегодня охладел настолько, что даже не захотел поговорить. Последнее было даже оскорбительно. Не ожидала…
Калина так и сидела на полу, смотрела в одну точку, и минуты не прошло после ухода солдата, как в комнату вошел министр. Проскурина встрепенулась, слегка теряясь. Она совсем забыла, что вскоре придет Вишнар.
— Его тут точно нет. Он в немилости, за то, что сделал утром. Пусть радуется, что пока не лишился глаз за свою дерзость смотреть на вас… — шепнул мужчина. — И Калина… Я уже отравлен. Смертельно…
Начальник безопасности молчал какое-то время, смотрел на небесный путь впереди, имея такой вид, словно не видит и не слышит женщину. Но вопреки ожиданиям, Амир все-таки ответил:
— Что, генерал, думали, мы вас на расстрел вывели? — улыбнулся правитель бессмертных. — Я без злого умысла! Даже в голову не пришло, что вы так можете подумать. Мне немного обидно. А мой советник еще уверял, что вам понравится…
— Агата, иди к себе, — потребовала журналистка. — Солдат, что с ней?
Его покорная само-язвительность и угнетенный тон, показалась Проскуриной странными. Почему вдруг капитан так легко с ней согласился? Калина задумчиво смотрела на мужчину, он отвечал ей тем же.
Вишнар, правда, тут же повел ее в танце… Очень странная была ночь. Необычным было все. Она танцует под звездами с бессмертным под звуки любимой мелодии. На нее внимательно, с нескрываемым желанием смотрят медовые прозрачные глаза. Но самое странное, она не чувствует ни страха, ни отторжения. Ей приятно, она даже возбуждена. Его лицо, близость и тесное кольцо сильных рук. До чего же он мужественный и волнующий. Никогда прежде не встречала подобных мужчин. И пусть звучало это безумно даже в собственных мыслях, но такому хотелось принадлежать. Она не сосредотачивалась на этой мысли, гнала ее прежде всякий раз, когда встречались глазами, но теперь, но сейчас — не могла отрицать, что это правда. Как жаль, то он вампир! Почему он вампир?! Почему такого человека она так и не повстречала? Поцеловать бы его хоть раз…
— Я так и думал. По вашему лицу это было слишком хорошо видно. Что удивлены его поведением.
— Не вы ли говорили мне, Калина, что помните кто мы? Что между нами пропасть, еще и зайцев вспоминали, что не спят с волками и все прочее. Или вы говорили это потому, что перед вами был простой солдат? А с государем повели речи иначе? Потому что в этом и была ваша задача? Вы лицемерили, хотя выглядели убедительно. Надменная самовлюбленная…
— Да, так. Все думаю, что он мне тогда сказал, — задумчиво шептала Калина.
— Агата… — шепотом позвала она и тронула рукой. Не шевелится. — Агата!