Строгий лицом бессмертный — военный старшего чина, что пристально следит за посадкой гостей в экскурсионный транспорт, бросает строгий предупреждающий взгляд на нерадивого солдата. Но Танум беззаботно машет рукой журналистке, сверкая клыками в широкой улыбке. Предельно счастлив ее видеть и не замечет ничего вокруг. Тот еще солдатище!
Мебель невообразимой формы. Непонятно, это кресла, диваны или шезлонги? Но обивка неизменно натуральная кожа. Цвета яркие, сочные, броские. Часто красные. Просто храм чьего-то гениального творческого вкуса, что соединил несоединимое — красоту разных стилей, прошлого и будущего. И все это, несопоставимое на первый взгляд многообразие, собрано в одном месте. Столы многоугольники неправильной формы — цветное стекло и метал. Чуть дальше от стойки администратора стена, которая представляет собой аквариум. В ней плавают сотни пестрых рыб и… Русалка?.. Проскуриной не померещилось?.. Безусловно, не настоящая, но имитация поразительно правдоподобная и шевелится. А еще… Улыбается? Нет, у бывшей журналистки начались галлюцинации! Ведь этого просто не может быть!
— Капитан Амир произвел впечатление, — терпеливо пояснила она. — Передайте ему, что я никогда не видела мужчины сильнее и быстрее.
— Безусловно, завтра вас поведут на экскурсию.
— Прошу прощения?..
Зрелище и правда, впечатляло. Калина с улыбкой неторопливо осматривала ряды солдат. Она пыталась прикинуть на глаз, сколько солдат насчитывает полк бессмертных? Выходило многим больше чем в армии людей. Тысячи три, быть может и все пять… Но самое интересное, осматривая войска, вдоль шеренг неторопливо прохаживался знакомый Проскуриной бессмертный. Оценивал придирчивым взглядом общий вид своих солдат.
— Хотят отношений с женщинами-людьми?
— О-о-о, — с прочтение выдал мужчина. — Так вы, та самая… наша самая первая гостья. Прошу прощение. Рад этой чести.
— Я не уполномочен говорить, как в целом работает наша система безопасности.
— Значит, пока я могу жить спокойно? И работать в министерстве?
— Какие вы все… большие, — смущенно сказала, осторожно коснувшись мундира рядом стоящего солдата. — У нас мужчины совсем не такие… крепкие.
— Да, безусловно. Я выделю вам сопровождающего. Пожалуй, вы даже выберете его сами. Любой с кем вам будет комфортно!
— И как вам удалось ее убедить содействовать?
Но юноша просил и просил, и просил. И выглядел бесконечно огорченным, когда гостья уезжала.
— Поглазеть и пожрать от души. Говорят там шикарно. Врут или нет? — прищуривается он, шныряя по ней взглядом.
Гид благосклонно улыбнулся и журналистка продолжила:
— Фавиан, передайте, пожалуйста, что гадкий изумрудный жук всегда со мной. Ношу у сердца и никогда его не продам. Как я могу? Ведь он напоминает капитану мои глаза… Я решила, пусть останется мне на память. Теперь одно гадкое существо станет напоминать мне про другое, — сладко улыбнувшись, невинным голосом подытожила журналистка.
Рами не ответил, ответила его рука, напряжением тела после этих слов. Калина поняла, что пилот точно подумал о том, что нужно и как результат уже был готов на любые эксперименты. Ты только попроси. И Проскурина попросила. Почему-то шепотом предложив:
Кабинет Вишнара, тот самый, где журналистка когда-то говорила с государем. Но в этот час в нем, к сожалению, было пусто.
Валинар встрепенулся, ноздри его дрогнули. Мгновенно вскочил со своего места за стойкой и побежал на встречу. Уловил кровь и понял, что человек поранился. С этой секунды женщина внимательно присматривалась к нему. Все время пока сопровождали потерпевшего к доктору. И потом, уже в кабинете последнего, где седой бессмертный делал перевязку. Но не увидела ровным счетом ничего. Оба вампира бесстрастно смотрели на открытую рану и обильно поступающую оттуда кровь…
— Шикарное место, да? — окидывает он взглядом бесконечный холл. — А во дворце так же красиво?
Пять женщин. Пять! Среди которых одна — почти старушка (хотя и моложавая, это нельзя не признать!). Но бессмертные почему-то разбегаются глазами и явно не знают, кому из присутствующих «дам» шире улыбаться.
— Самой вам этого делать не стоит. Дело не в том, что вам что-то угрожает. Но вы можете заблудиться, и потом существует протокол, соблюдать который я просто обязан.
— В каком смысле, Танум? — изумилась Калина. — Вы что же, племянник государя?
— Да. И вот вы, обдумав его слова, приехали, а он не пожелал вас видеть. Вы как дама гордая оскорбились, как только могли, и ваш комментарий на камеру о «небессмертности» бессмертной любви, нам в этом очень поможет. Вишнар регулярно запрашивает у нас подобные интервью от приезжих из города бессмертных. Ваше я уже потрудился передать. Выглядели вы очень гордо и оскорбленно. Это хорошо… Поэтому он легко поверит, если вы не повторите визит очень долго, что вы не приезжаете именно поэтому. Хотя Танум вас звал. А я думаю, это было приглашение Вишнара. Он желает создать еще не одну провокационную ситуацию для вас, что бы проверить на месте. Но вы не поедете. Пусть ожидает и приходит к нужному нам выводу… И нам останется ждать приглашения.
— Так все они в курсе, что мы тут? — спросила Проскурина.
Смотр войск длился довольно долго, но гостьи наблюдали с интересом. Особенно когда красные мундиры пошли слаженным строевым шагом в одну, затем другую сторону. А после все разом отдали честь, громко отрывисто прокричав слова приветствия. Как когда-то кричали солдаты Аримаса в честь делегата Проскуриной. Но в этот раз из-за большого количества военных процесс смотрелся многим эффектней. Женщины заулыбались.
Вот и все. И более никаких комментариев, какие бы вопросы не доносились ей вослед.
— В этом нет нужды, — оглянувшись на господина в черном, уверил администратор. — Нас накажут, что бы вы ни сказали в защиту, но меня просили передать — вы очень развеселили нашего уважаемого государя. Он даже предложил внести путешествие к его окнам обязательным пунктом экскурсии. Если не шутил… — скептически закончил бессмертный.
— Мне сказали, вас разжаловали. Хорошо, что это не так.