Но время — это слишком ценная монета.
Драко надавил своими губами, проникая внутрь влажным языком, проводя им по её нёбу, касаясь дёсен. Грейнджер не отвечала, не двигала губами навстречу, не прикасалась к нему.
Он отпрянул от неё, продолжая держать её лицо одной рукой. Казалось, внутри что-то упало и разбилось на миллиард кусочков, когда Драко взглянул в её глаза и увидел в них лишь испуг и непонимание.
— Что ты делаешь? — прошептала она дрожащим голосом, задев его оголённый нерв. — Ты пьян…
— Потому что мне это нужно, Грейнджер. И тебе тоже.
Он злился. На себя. На неё. На эту чёртову минутную слабость.
Её рука, прижатая к телу, дрогнула и устремилась к его лицу. Драко дёрнулся назад, ожидая, что маленькая ладошка сейчас впечатается в его щёку, но Грейнджер лишь неуверенно прикоснулась к его подбородку холодными кончиками пальцев. Ей потребовалось переместить вес на здоровую ногу и отпрянуть от столика, за который она крепко хваталась в течение нескольких минут, чтобы хотя бы дотянуться губами до нижней части его лица. Драко слегка склонил голову, и в этот момент, он исчез.
В ту секунду, когда их губы соприкоснулись, он прижал ее дрожащее тело к своему. Его рука проскользнула внутрь её растрепанной копны волос, пытаясь зарыться ещё глубже. Язык Грейнджер не двигался, лишь губы дарили сладкое ощущение теплоты. Драко нырнул языком в её рот и стал медленно совершать движения по часовой стрелке.
Нарастающее желание было способно свести с ума. Хотелось сжать её волосы на затылке, оттянуть голову назад и покрыть поцелуями её тонкую шею. Дыхание совсем сбилось, когда она более уверенно ответила на поцелуй.
— Это неправильно, — сипло прошептала она ему в губы, отпрянув ненадолго, чтобы набрать в лёгкие кислород. — Нам надо…
— Знаю.
— … остановиться.
— Так останови меня.
Рука Драко опустилась с её щеки вниз и заскользила вдоль её шеи и обратно к затылку, сильнее зарываясь в её шоколадные волосы, когда он углубил поцелуй.
От неё пахло совершенно крышесносно. Такой запах, который мог свести его с ума. Который казался невероятным. Который стал для него всем в этот момент.
Воздух в её лёгких начал вновь заканчиваться, и Драко, оторвавшись от пульсирующих губ, оттянул её голову за волосы назад и начал вести влажную линию языком вдоль её шеи.
Привкус безумия вновь обжёг его сознание, стоило лишь столкнуться с её горячими, пульсирующими от напряжения губами, и казалось, что Драко балансировал на грани самоконтроля и полного фиаско.
Ему стало нечем дышать возле неё, и Драко с мокрым звуком разорвал поцелуй.
— Чт-что? — дыхание прерывисто сорвалось с её губ.
— Чёрт, Грейнджер, ничего, — он вновь прильнул к ней, надавливая сильнее и проникая ещё глубже.
Из её горла вырывался приглушённый дрожащий стон, подействовавший на Драко как спусковой механизм.
Поцелуй был долгим, отчаянным, голодным. В нём смешалась вся палитра чувств, на который обрушился весь груз воспоминаний, и он заискрился всеми цветами эмоций. Он был отвратительным, пугающим, жестоким. Он был сном, видением, мечтой. Счастливая агония, сладкая боль. Он был мгновением. Он был вечностью. Он был ничем. Он был всем.
Драко хотел почувствовать вкус отчаянья, засунуть его как можно глубже себе в глотку и проглотить целиком, позволив ему раствориться в нём. Его страхи превратились в нечто неподвластное, чтобы потом, в будущем, растворится в пустоте безысходного смирения. Его мысли больше не блуждали в темноте кошмаров. Они были здесь: на кончике её языка, в мокрой дорожке, которую он оставил на её шее, в её пальцах, в тяжёлом дыхании, в растрёпанных волосах, в иссушенной коже, в изгибах на её ключице. Они были в ней, они стали ей.
И это было неправильным и абсурдно нужным поцелуем.
— Мал-Малфой, — Грейнджер еле шевелила губами под натиском его языка. Остановившись, она неохотно толкнула его в грудь и подняла глаза. — Я не… мы… ты пьян… а я… нельзя…
— Угомонилась? — выпалил Драко, на секунду прижавшись головой к её лбу.
— Что? — нотка непонимания с примесью разочарования громко звенела в её голосе.
— Это была лишь попытка остановить твою глупую истерику. Как видишь, получилось.
До его уха донеслось рваное дыхание и, ему показалось, что тихий всхлип вновь сорвался с её губ. Драко не хотел смотреть на неё. Он всё ещё не убрал руки от её тела, но Грейнджер сама грубо, насколько смогла, скинула его ладони от своей талии.
— Не стоит благодарности, — Драко, достав из кармана кору, кинул её на кровать, но Грейнджер даже не взглянула.