— Спасибо, — Грейнджер смогла выдавить лишь это, сомкнув веки и быстро смахнув скатывающуюся по щеке слезу. — Он меня видел. Меня, — и Драко осознал, зачем она сделала акцент на последнем слове. — Я виновата. Боже. Я всё испортила. Я виновата. Я, — Грейнджер начала задыхаться, дёргая плечами и ударяясь головой об кровать.
Драко смотрел на свои руки, на которых запеклась кровь Грейнджер, и, подняв глаза на неё, одними губами произнёс:
— Не только ты, — она перевела на него взгляд. — Не только ты всё испортила.
— Чт-что? Что ты имеешь в виду? — ответа не последовало, поэтому она полностью развернулась к нему и вытаращила свои глазёнки. — Что ты имеешь в виду, Малфой?
***
Драко не мог прекратить драть кутикулу, пытаясь избавиться от мерзкого зуда под ногтями. Его голова была словно в тумане. Переживания, которые, казалось, должны были исчезнуть, будто стали змеей, всё крепче и крепче сжимающей его горло, отравляющей и без того больной разум и разгрызающей нервы к чертям.
Он всегда считал, что полностью контролировал свою жизнь. Сам решал, чего хочет, и всегда добивался этого, свято веря, что цель оправдывает средства, пока однажды чувство собственной беспомощности не прошлось электрическим током вдоль его позвоночника.
Он стоял у кованых ворот, ведущих к Поместью — родному гнезду, ставшему пристанищем Тёмного Лорда.
Вернувшись сюда после войны и находясь в изоляции от всего мира, который только и ждал, когда род Малфоев, наконец, настигнет заслуженная участь, Драко успел утонуть в череде воспоминаний о событиях, которые произошли здесь. Он чуть не захлебнулся кровью погибших пленников однажды ночью, вскочив с кровати и едва добежав до унитаза с желанием опустошить желудок.
Сейчас же перед ним вновь стоял величественный особняк, окутанный тяжёлым туманом, спустившимся с ближайших холмов. Крыло, оккупированное Пожирателями Смерти для проведения суда над теми, над кем не сжалилась судьба, было всё ещё целым.
Драко по крупицам терял рассудок, слыша крики, доносившиеся оттуда. Когда Тёмный Лорд отсутствовал в Поместье, всегда удавалось сбегать подальше, прятаться в своей комнате, предварительно наложив пару защитных чар вперемешку с заклинанием тишины. Всё менялось, когда Он был здесь, шаркая по полу босыми ногами. Этот звук, словно наждачной бумагой, разрезал барабанные перепонки. Его голос, шипящий и устрашающий, впитывался в кожу и заставлял дрожать.
Драко знал, как проникнуть в Поместье, оставаясь незамеченным. Сегодня большая часть Пожирателей присутствовала в Министерстве, «налаживая международное сотрудничество». Это казалось смешным и абсурдным, но никто не смел перечить воле Повелителя. Ведь все знали, что последует за этим.
Круциатус Тёмного Лорда словно разрывал сухожилия и пускал по венам раскалённое железо, заставляя внутренности тонуть в агонии боли.
Взмахнув палочкой перед куполом из защитных заклинаний, Драко убедился, что ему позволено войти внутрь. Густая дымка слегка рассеялась перед ним, и он проскользнул в лабиринт из кустарников, высаженных перед фасадом Поместья. Они росли по периметру всего особняка, создавая дополнительную преграду для тех, кто решит проникнуть сюда. Трансгрессировать в сад было опасно — ему сначала требовалось убедиться, что никто не решил поиграть в снежки на его заднем дворе.
В детстве Драко часто блуждал по этому зелёному лабиринту, срисовывая повороты себе в детский дневник и впоследствии запоминая их. Он мог часами находиться здесь, играя с самим собой наперегонки, засекая время, пока мать не посылала эльфа, чтобы позвать его к обеду.
И вот сейчас, Драко снова стал тем мальчиком, бегающим среди этих бесконечных поворотов и тупиков, но сейчас он был в поисках… себя?
Стремительно несясь вдоль кустарников, поворачивая там, где следовало, он сокращал расстояние до сада, где росло то самое дерево.
Мартовский снег медленно кружился в воздухе, укрывая землю, словно пуховым одеялом, и создавая контраст между вечнозелёными растениями и белоснежными извилистыми тропинками. Несколько крупных снежинок залетели Драко за воротник и, превратившись в воду, стекали между лопаток, заставляя его съёжиться.
Он замедлили шаг, крадясь к выходу из лабиринта. Звенящая тишина царила в морозном воздухе, стоило ему остановиться и прислушаться к звукам. Выглянув из-за угла, Драко принялся глазами искать нужное ему… Грейнджер дерево. Оно стояло совсем недалеко от того места, где Нарцисса любила читать даже в снежную погоду.
Её всегда тянуло к этой части сада. Скорее всего, из-за небольшого обрыва, который открывал вид сверху на густой лес. В летние дни, когда Драко был ещё ребенком, вернувшимся из Хогвартса, она любила сидеть с ним здесь и пить медовый лимонад, смеясь с рассказов сына об очередной глупости, которую натворили Крэбб и Гойл, и как их после этого наказывал Снейп, заставляя отмывать колбы от гноя. Раньше всё было проще.
Раньше не было жестокой войны, хладнокровных убийств, перманентного страха, текущего по венам вместо крови, леденящего ужаса перед Тёмным Лордом.
И не было того отвращения к собственной фамилии.
Драко, озираясь по сторонам и напрягая слух, подкрался к нужному дереву и сорвал с него слегка влажную от снега кору. Быстро запихнув её в карман, он молниеносно развернулся, и в его горло впился кончик палочки.
— Вы кто такой? — голос матери был хриплым и низким. Он всегда становился таким, когда она была напугана. Дезиллюминационные чары всё ещё действовали, но выбраться отсюда стало почти невозможно.
Драко уставился на Нарциссу, пытаясь разглядеть в ней те детали, которые, возможно, не замечал ранее. Тонкие, искусанные губы утратили свой былой яркий цвет и стали бледными под стать её коже. Морщинки, тонкой паутинкой, обрамляли выразительные глаза, которые с ужасом смотрели на него.
— Отвечайте, иначе… — она сильнее надавила палочкой ему на горло, задевая кадык.
— Прошу прощения, я…
— Кто ты такой? — прошипела мать, стиснув палочку сильнее, будто готовясь выпустить Непростительное, но Драко знал — она не станет.
— Мне нужна кора этого дерева, — спокойно произнёс Драко, пытаясь подавить внутреннюю панику.
— Повторю вопрос: кто ты такой? Как ты сумел проникнуть сюда? Ты хотя бы представляешь, где ты очутился? — она нервно прикусила щёку изнутри, скалясь и хмуря брови.