Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К доктору лично обращалось человек 8 раненых. Раны исключительно сабельные [...][367]

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 438. Л. 24-24 об. Копия.

№ 124. Записи сообщений потерпевших сотрудником Отдела помощи погромленным при РОКК на Украине Я.М. Таем о погроме отрядом Ромашко м. Бобровицы Черниговской губ. 2 января 1920 г. 23 января 1920 г.

Из материалов Красного Креста.

Поступило в Редакцию в начале февраля 1920 г.

Нежин.

I.

Показание Михеля Гдалева Ламнина 23 лет. Нежин. 20 января.

Я — мясник. В пятницу 2 января (по новому [стилю]) я отправился на бойню, зарезал корову и вывез мясо на базар. Стали сносить мясо в лавку. Подошло 2-е вооруженных, сказали извозчику: «Вези мясо». Меня же арестовали и сказали: «Иди с нами». В то время, когда шла ловля евреев на базаре, какие-то вооруженные люди разоружали отряд райпродкома. В этом отряде было человек 30. Меня повели на середину базара, где уже стояло человек 30 евреев, выстроенных в шеренгу. В это же время подвели какого-то красноармейца-еврея и тут же стали страшно избивать его прикладом. Повели нас по направлению к с. Ярославка. Как только вывели нас в поле, потребовали денег. Все отдали, что кто имел при себе. «Раздевайтесь и пойдете домой», — сказали нам. Все разделись догола. Скомандовали «направо», и все повернули направо от дороги. Выстроили в шеренгу и дали по нас залп. 5 чел. упало мертвыми. Один из нас, Герш Скоробогат, пытался было бежать. Пробежал он шагов 15, но бандиты погнались за ним и зарубили шашками. Оставшиеся в живых сбились в кучу. Тогда бандиты стали над нами издеваться: «Эх, жиды — трусы, сбились в кучу, как овцы», — хихикали они. «Что вы стоите, мерзавцы, — раскричался Ромашко, — докалывать», и стали колоть штыками и рубить шашками. Меня ранили штыком в левый бок и шашкой в правое плечо. Я притаился мертвым. Я слышал, что Ромашко говорил что-то остальным бандитам. И из разговора я понял, что Ромашко велел оставить патруль на случай, если кто-нибудь из нас остался живым, чтобы его прикончить. Однако бандиты ушли. Я пролежал еще некоторое время и направился в город. У моей лавки лежал труп моей матери: когда она узнала, что меня повели бандиты, она выбежала на базар и побежала к нашей лавке. Здесь ее бандиты и расстреляли.

II.

Показание Н. Притыкина — шапочника 49 лет

(перевод с еврейского).

Когда деникинцы пришли к нам, меня пограбили. При уходе они безобразничали еще больше. Евреи боялись ночевать у себя дома, на ночь уходили к соседям-христианам. За неделю до отступления деникинцев я со своей семьей, состоящей из 5 чел., ночевал у соседа-христианина. В эту ночь был подожжен мой дом, и все то, что там было, сгорело. Я остался гол как сокол.

О Ромашко мы узнали уже давно. Еще при уходе большевиков мы боялись, что в промежуток времени между отходом старой и приходом новой власти, посетит нас Ромашко (он наш сосед из ближайшего с. Ярославки), и мы прятались от него. После прихода деникинцев, когда Ромашко выступил против них, мы были уверены, что он помирился с большевиками.

В самое последнее время, после вторичного прихода большевиков, Ромашко часто заезжал в местечко, заходил к начальнику милиции, а иногда и в ревком. Видя все это, мы решили, что Ромашко работает заодно с большевиками и не опасались.

В ту пятницу, в 2-3 часа дня, когда базар уже кончился, ничего не зная и не подозревая, я вышел на улицу. Меня сейчас же окружили несколько солдат. Один из них крикнул: «Жид». Я пытался как-нибудь ускользнуть. Меня сейчас же ударили прикладом по голове. Недалеко от меня сильно ранили выстрелом в голову некоего Герша Майзеля, базарного торговца разной мелочью.

Меня повели на середину базара, где уже было человек 20. Тут были и старики, и дети, и женщины. Нас вывели за местечко. Когда нас вели, бандиты ловили все новых и новых евреев, попадавшихся на пути. Таким образом, наша компания все увеличивалась и увеличивалась, и когда мы очутились за местечком, нас уже было человек 40. Бандитов, провожавших нас, было человек 10. Мы их спрашивали, чего от нас хотят. Нам ответили, что на нас наложена контрибуция в 2 млн руб. Нас тут же раздели догола, расставили по 6 чел. в ряд и дали 2 залпа. Я был ранен в палец. Я приложил снег к пальцу, хотелось жить. Затем Ромашко скомандовал: «Не тратить пуль, рубить». Возле меня лежал Гилель Тараховский 38 лет. Я к нему обратился: «Слышишь, Гиля». «Тише», — шепнул он мне. В эту минуту ударили меня несколько раз по голове, не знаю чем, прикладом или шашкой. Одним ударом мне отсекли ухо, другими двумя ударами были мне нанесены две раны в череп. Я почувствовал, что теряю силы. Сознание же я не потерял. Я слышал, как бандиты кричали: «Шашка не годится, шашка тупая, колоть», и тут же бандиты начали колоть.

Тайбель Шупc, еще очень молодую девушку, закололи, и она упала мертвая на мои ноги. С другой стороны лежал труп заколотого Гиля Тараховского. Я знал, что очередь дошла до меня. Но тут кто-то из бандитов крикнул: «Гей, хлопцы, подводы поехали, гайда».

Я еще полежал несколько минут. Убедившись, что бандиты ушли, я поднялся и отправился в местечко. По дороге встречал много крестьян, я умолял их [взять] к себе на воз: я еле держался на ногах. Но они даже не хотели слушать. Наконец нашелся один, согласившийся отвезти в местечко.

На следующий день я отправился со своей семьей в Нежин.

III.

Показание Исаака Гринблата, 37 лет.

В пятницу 2 января по новому [стилю], приблизительно в 1 час дня, я вышел на улицу, встретил некоего Тараховского и с ним о чем-то заговорил. В это время кто-то пришел и сказал, что в местечко приехал Ромашко. Я этому не придавал никакого значения, так как знал, что Ромашко в последнее время два раза проезжал через наше местечко. У нас тогда говорили и что он ездил в Козелец для переговоров с властью, и что будто ему предложили службу, но он отказался. Проезжал он со своим отрядом человек в 20 днем, с песнями, и никого не трогал. Мне также было известно, что когда Ромашко последний раз проезжал через местечко, он здесь случайно встретил некоего Стояновского, содержавшего в Ярославке до погрома там мельницу, предложил последнему вернуться в Ярославку. Ромашко даже обещал материальную поддержку, если таковая понадобится, для отремонтирования мельницы. И вот я до того был спокоен, что даже не считал нужным уйти из базара и зашел в лавку некоего Кагановича. Я пробыл там несколько минут, как вдруг заходят в лавку 2 солдата и спрашивают: «Чья лавка?» Каганович ответил: «Лавка Кагановича». Тогда нам один из солдат сказал: «Выходи на улицу», и повели нас. Мы видели, что в это самое время вывели из лавки, находящейся напротив, 4 евреев. Привели нас на базар, где уже было 24 еврея, а охраняло их человек 7 солдат. Подошел Ромашко, вынул браунинг, спустил предохранитель и сказал: «Мы с вас снимем допрос и отпустим». Затем он скомандовал: «Гайда», и мы пошли. Шедший рядом со мной Притыкин шепнул мне: «Плохо, нас ведут на убой». Но я этому не поверил. Есть же милиция, есть же ревком, и не допустят же, чтобы среди белого дня убивали людей, — думал я. Но когда нас повели мимо ревкома на дорогу, ведущую к с. Ярославка, я понял, что дело плохо. И вот, когда сделали все остановку, по-видимому, для того, чтобы подождать оставшихся в местечке бандитов, которые должны были привести новые жертвы, я предложил всем разбежаться. «Давайте разбежимся во все стороны, — сказал я, — тогда, может быть, убьют одного или несколько человек, но всех не убьют; если же не разбежимся — нас всех ждет верная смерть». Но никто меня не слушал. И я решил сам бежать. Уловил удобный момент и ускользнул. Все остальные, за исключением 2-3, каким-то чудом оставшихся в живых, были бандитами убиты. Доконал местечко начальник местной милиции Шиян, который, после того как все евреи бежали из местечка, с несколькими милиционерами обирал еврейские лавки и квартиры; и [они] погрузили награбленное на подводы и увезли в Ярославку.

Через два дня, т.е. в воскресенье 4 января, из Нежина был отправлен военный отряд в Бобровицы. Наши евреи, полагая, что отряд побудет в Бобровицах некоторое время, начали было возвращаться в Бобровицы. Но отряд пробыл в Бобровицах дня 4 и ушел, а вместе с ним и вернувшиеся было евреи. В настоящее время в Бобровицах не осталось ни одного еврея. Некоторые из более отважных если и пробираются в Бобровицы, то лишь затем, чтобы продать местным крестьянам оставшееся имущество.

IV.

Список убитых в Бобровицах во время резни, учиненной бандитом Ромашко 2 января по н. ст. 1920 г.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Д. 446. Л. 24-26. Копия.

№ 125. Из сообщения представителей Отдела помощи погромленным при РОКК на Украине о помощи еврейскому населению м. Богуслав Киевской губ. 13 января 1920 г.

Из материалов Красного Креста.

Поступило в Редакцию в феврале 1920 г.

[367] Продолжение текста утрачено.