Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Такой [план] быстро осуществился, и меня тотчас, как дивизионный врач, так и мой полковник, отпустили.

Доктор Флек Могилевподольский.

С оригиналом верно: секретарь Могилевпод[ольской] еврейской общинной управы.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 442. Л. 154-157. Копия.

№ 101. Сообщения очевидцев М.И. Хабенского и Ш. Заярузного представителю ЦК помощи пострадавшим от погромов о налете атамана Струна на м. Дымер Радомысльского уезда Киевской губ. в сентябре 1919 г. Не позднее 29 октября 1919 г.[312]

В Центральный еврейский комитет помощи пострадавшим от погромов Юридический отдел.

Поступило в Редакцию 29 октября ст. с. 1919 г.

Жителя м. Иванкова Киевск[ой] губ. Радомысльск[ого] уезда, временно живущего в м. Дымере, Мошки Иосифовича Хабенского.

[I.]

18 сентября вечером, в четверг, в Дымер вошел конный отряд Струка. Начальник отряда, остановившийся в доме Гилеля Рубинштейна, потребовал от евреев доставки 18 штук птиц, тысячу штук папирос и 10 тыс. руб. Птица и папиросы были доставлены, а деньги — в размере только 5 тыс. Деньги были переданы начальнику отряда Иосифом Литвиновым. На другой день по распоряжению Струка старостой Павлущенко был вызван в волость Ханон Когановский. Там находился сам Т.И. Струк[313] и волостной писарь. Струк потребовал, чтобы Когановский собрал от каждого еврейского дома по тысяче руб. Когановский заявил, что он не должностное лицо, приказывать не может, а собственных средств не имеет, так как за последнее время обеднел. Струк велел писарю подать бумагу, оторвал полулист и, передавая его Когановскому, велел последнему обязательно собрать деньги, добавляя: «Передай, что требует Струк, и чтобы деньги были». Евреи, не имея денег, обратились к местным крестьянам и достали деньги, продав им котел и другие принадлежности еврейской общественной бани. Таким путем евреи раздобыли тридцать пять тыс. рублей и вручили их Струку через Ханона Когановского. В этот день, 19 сентября, я сам видел Т.И. Струка в Дымере.

После того как Струк получил деньги, солдаты его рассыпались по местечку и начали разорять дома и лавки — выламывали двери и окна, рубили обстановку, из лавок и домов уносили товары, мебель и прочее. Этим не ограничились и перешли к насилиям и убийству. Так, в доме Корецкого Зуси была изнасилована жена Ицко Дымерьца. В этом преступлении участвовало трое казаков. Кроме того, было еще несколько случаев изнасилования молодых женщин. Этими солдатами убит был Мордко Гершевич Лещинский, у которого предварительно забрали имевшиеся при нем три тыс. рублей. Эти события начали разыгрываться после полудня, около пяти часов, и затянулось до десяти часов вечера, [в] канун Судного дня. Несмотря на то, что наступал праздник, и один из самых значительных, в течение коего евреи обычно остаются в синагоге целый день и строго соблюдают пост, никто из евреев не решился выйти из дома, чтобы посетить синагогу — до того было запугано все население. В этот вечер часов в 10 Струк со своим отрядом вышел из Дымера. В этот же вечер кем-то был совершен поджег дома еврейки Гинды. Дом сгорел, а пожар был потушен крестьянами. Целый день субботы евреи не выходили. Лишь в воскресенье стали показываться на улицу. Тогда заметили труп Лещинского, окруженный свиньями. Труп был отнесен на кладбище, но не был похоронен, так как опасались налетов солдат, часто нападавших на евреев во время совершения похорон. Выяснилось, что еще было убито, кроме Лещинского, двое мужчин-евреев и одна еврейка из колонии Рыкунь. Один старик умер от волнения. Другие старики перенесли издевательство — солдаты резали им бороды и избивали. Было немало и раненых.

II.

Жителя м. Дымера Шлемы Заярузного.

Вечером 20 сентября в Дымер вошли солдаты отряда Струка и напали на еврейские дома, грабя их и поджигая. Все еврейское население разбежалось и попряталось у знакомых крестьян. Остались лишь глубокие старики. Они-то и послужили козлом отпущения. Их избивали, [например] Морель Голубчика, и пытали. Меера Эпельбейма зверски избили и надругались над его верой — на руках у него вырезывали крест. Также избили старика Полонского. Все они лежат в больнице. Евреи-беженцы из Иванкова не нашли приюта у местных крестьян и многие из них погибли. Прибывший крестьянин рассказывает, что трупы убитых евреев собраны ими в кучу и сложены в каком-то помещении, чтобы предохранить от собак. Попытки крестьян защитить евреев встречали решительное противодействие со стороны солдат — они отдали приказ, чтобы все крестьяне оставили местечко и не мешали грабежу и насилиям. Все же крестьянам удалось приостановить начавшийся поджог еврейских домов. Теперь Дымера имеет вид мертвого города: жители разбежались, дома брошены. Их продолжают разрушать, уничтожая окна и двери, чтобы обитатели их не могли восстановить свое жилье. Голод полный. Никто не смеет показаться на улице. Нужна незамедлительная помощь.

[...][314]

ГА РФ. Ф. Р-1318. Оп. 24. Д. 17. Л. 147-148. Копия.

№ 102. Заявление делегатов Краснянской еврейской общины А.П. Рабиновича и И.А. Борисовского в Могилевподольскую районную еврейскую общинную управу о положении после погромов частями армии УНР в июле-сентябре 1919 г. Позднее сентября 1919 г.[315]

С 13 июля с.г. до середины сентября через м. Красное проходило множество частей Украинской армии. Из них бесчинствовали, грабили, убивали евреев следующие части: 1) рота неизвестной части — 40 тыс. контрибуции и 20 пар сапог; 2) конный отряд Запорожской Сечи под командой полковника Вербицкого — 3 убитых, контрибуция, сплошной грабеж и порка всех мужчин на базаре; 3) неизвестный нам полк — ограбление двух улиц; 4) 6-я повстанческая дивизия — 7 убитых, 50 раненых, около ста изнасилованных женщин, грабежей на 5 млн руб.; 5) случайные отряды — убийства в районе Красного 8 чел., жителей Красного, и ограбление. По приблизительному подсчету (на основании заявлений пострадавших) местечко ограблено на 10 млн руб. В настоящий момент в местечке голод, свирепствует сыпной тиф, топлива и керосина нет, белья — ни на ком почти, лекарств для больных не отпускают, медицинской помощи не оказывают, школы закрыты, еврейская община бездействует из-за отсутствия средств. Для удовлетворения этих нужд Краснянской общине необходима субсидия в ½ млн. руб. Впредь же до получения таковой просим выдать нам пособие в 50 тыс. руб.: [из них] для уплаты русскому обществу — 25 тыс. руб., одолженных у него, а остальные деньги — для организации общины и немедленной помощи голодающим и больным. Кроме того, просим выдать ордер на керосин и дрова для 3500 душ.

Для восстановления же разрушенных культурных учреждений (библиотеки и еврейской школы) просим возбудить ходатайство об оказании помощи. Помимо этого из местечка должны были бы быть немедленно удалены все чины милиции и заменены другими, так как начальник милиции Лампига и помощник его Билькевич, служившие в Красном и при большевиках, реквизируют без исключения все, что попадается им под руку (кожу, крупу, семечки, мануфактуру и т.д.) у людей, имеющих право на торговлю; выселяют из квартир даже больных владельцев. Торговая жизнь в местечке совершенно замерла. Ввоз и вывоз товаров возможен лишь для не евреев. Милиционеры же, набранные случайно, идут по стопам же начальников.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 423. Л. 34. Копия.

№ 103. Запись сообщения свидетельницы М. Шейнкерн представителем Редакционной коллегии Б. Вестом о погроме частями ВСЮР на ст. Попельня Юго-Западной железной дороги в сентябре 1919 г. Не ранее сентября 1919 г.[316]

Извлечение из доклада «Попельня за год». См.: Ц[ентральный] А[рхив] [дело] № 437.

Сообщ[ение] М. Шейнкерн, записал Б. Вест.

Добровольцы ворвались в Попельню в субботу перед Рош-Гашоном^{176} в 5 часов дня, как раз к первому дню Селихес^{177}. Боя между противниками не было, но по стрельбе, с к[отор]ой добровольцы вошли в поселение, могло [по]казаться, что столкнулись два вооруженных врага. Очевидно, врагом (правда невооруженным) чеченцы считали евреев, так как немедленно они кинулись в еврейские дома и принялись за их обитателей. Раньше всего требовали денег. Тех, кто не имел денег или давал мало, подвергали страшным мучениям. Подвешивали по несколько раз и вымогали все до последнего гроша. Почти все евреи были ранены. Кому провалили голову, кому вышибли зубы и т.п.

Убили двух: юношу 22 лет Муню Зубовского, [за то,] что дал мало денег, и Бендерскую, женщину лет 30, за то, что вступилась за мужа и просила его не трогать. Почти всех женщин от 14-15 до 60 лет изнасиловали. Одну женщину лет 60 к тому же ранили.

Так продолжалось всю ночь первых Селихес. С рассветом возобновилось вчерашнее. Опять рассыпались по еврейским домам, опять грабили, забирая все, не исключая коров. На сей раз пошли даже к христианам, у коих евреи спрятали свои вещи и домашний скот. Все, что принадлежало евреям, было разграблено. Избиения и пытки продолжались и теперь. Жестоким мукам подвергся местный шойхет, бедняк. Они требовали у него денег. Денег он им дать не мог. Они стали его обыскивать и нашли несколько палестинских монет. При виде этих монет они стали жестоко избивать его, требуя указать, где спрятан его капитал. Голова его была окровавлена. Но каким-то чудом шойхету удалось вырваться из рук мучителей и убежать в поле, где он два дня пролежал спрятанный без еды и питья.

В смертельной опасности был также один из самых богатых жителей Попельни Исроель Валис. Все добро свое и своих соседей он спрятал у себя в погребе, к[отор]ый очень трудно было обнаружить. Сам же он со своими домочадцами ушел к доктору-христианину, у которого он рассчитывал переждать тревожные дни. Но бандиты, войдя в большую богатую квартиру и не найдя ничего, кроме мебели, принялись тщательно искать и наконец наткнулись на погреб. Несколько часов подряд они выносили оттуда спрятанное добро Валиса и его соседей. Очистив погреб, они перешли к поискам в других частях дома. Большое подозрение вызвал у них красиво отстроенный павильон (для праздника суккот^{178}), дверь которого открывалась веревкой, перекинутой через колесо. Обследовав колесо и ничего не найдя, они решили, что здесь именно была большевистская Чрезвычайка.

Отправились искать хозяина. Найдя его, они тут же на месте хотели убить его. Благодаря заступничеству доктора-христианина, который энергично вмешался в это дело, Валиса еле удалось отстоять.

Этот же самый доктор, который, кстати сказать, жил в моем доме, спас меня и семью мою от избиения, и у меня дело обошлось лишь грабежом.

Часов до 12 дня евреи оставались по домам, принимая во второй раз гостей — добровольцев. Становилось все хуже и хуже. Не видя конца создавшемуся положению и находясь в смертельной опасности, евреи, как бы сговорившись, собрались во дворе у коменданта, ища у него защиты. К коменданту лично отправилась еврейская делегация и умоляла его о помощи. Комендант обещал сделать все возможное и заверил, что у него евреев никто не тронет. Сам комендант тоже не был безгрешен в отношении евреев — к нему во двор сносилось все награбленное добро.

[312] Датируется по времени поступления документа в Редакционную коллегию по собиранию и опубликованию материалов о погромах на Украине.

[313] Ошибка в документе; инициалы Струка — И.Т. (Илья Тимофеевич).

[314] Показания третьего неустановленного свидетеля опущены, поскольку они сохранились во фрагменте в несколько строк.

[315] Датируется по содержанию документа.

[316] Датируется по содержанию документа.