Каджит ничего не ответил, лишь молча улыбнулся, глядя на каджитку. Они были одни в шатре. Снаружи была слышна повседневная суета: смех обитателей лагеря и звучание точившегося лезвия о круглый точильный камень. Здесь же была абсолютная тишина. Пара не нарушала её, лишь обменивалась молчаливыми взглядами, которые говорили о многом.
Тхингалл подошёл к каджите, от чего та не спеша встала, всё ещё держа скрещенные руки ниже живота. Он заглядывал в её ярко-голубые глаза, в её узкие вертикальные зрачки. А Нисаба не отводила своих глаз, напротив, охотно встречая взгляд каджита всей своей открытостью.
– Нисаба, я…– начал каджит в пол слова, но не смог закончить. Каджитка, подавшись пылкому желанию, резко обвила шею Тхингалла своими лапами и страстно поцеловала его. Рубашка упала рядом и Тхингалл обнял Нисабу, не менее горячо отвечая на поцелуй. Он крепко прижимал её к себе, чувствуя, как в его груди с ужасной силой заколотилось сердце. То же самое чувствовала и каджитка, что увлеклась своими страстями, позабыв обо всём на свете. Пара не боялась обжечься той горячей пылкостью, что словно окутала их, воссоединяя две души в одну, лишая их тела каких-либо преград для воссоединения. Вскоре, они лишились и одежды, забывшись в пламенной любви.
Они долго лежали вместе. Нисаба прижалась к Тхингаллу своим обнажённым телом, скрывшись под тонким меховым одеялом, положив свою голову ему на грудь, закрывая своё тонкое, яркое личико тонкими локонами гладких каштановых волос, спадающих на тело каджита, и водя своими тонкими пальцами по его прессу. Каджит, положив свою лапу под голову, молча смотрел на потолок шатра, что скрывался в тени от вечернего света, в это мгновение позабыв обо всём, в том числе и о своей причёске.
В шатёр вошёл Джи’Зирр. Увидев их, он словно оцепенел, лишившись речи. Каджит открыл рот, пытаясь сформулировать свои мысли нелепыми движениями лап и отрывистым произношением гласных, но у него этого не получалось. Нисаба посмотрела на своего брата, молча улыбаясь.
– Эх, ладно, голубки, не буду вам мешать, – усмехнувшись, Джи’Зирр быстро вышел, оставив пару наедине.
– З-зараза… сколько теперь будет подколов от Ахаз’ира… – закрыв глаза, Тхингалл начал размышлять об этом.
– Стесняешься? А вообще, они с Кейт не плохая пара, – тихо и блаженно проговорила каджитка, рисуя кончиком пальца круг на животе Тхингалла. – Пару раз они отдалялись с места тренировки во время перерывов куда-то, в сторону чащи, и пребывали там достаточно долго. Маркиз, правда, был весьма недоволен тем, что их прогулки мешали им тренироваться. Но это их разве останавливало? – она подняла свой взгляд на Тхингалла, после чего подалась вверх, дотягиваясь до его губ и нежно поцеловав его. Тхингалл обнажил свои острые каджитские клыки в улыбке, отвечая на поцелуй Нисабы.
– Всегда надо совмещать приятное с полезным, тогда и результат будет всегда лучше, – сказал он.
– Не могу с тобой не согласиться. Это придаёт столько сил, – она не спеша поднялась, перекидывая одну ногу через бедро каджита. Одеяло легко соскочило с её хрупких плеч, обнажая её изящную, гибкую спину. Тхингалл положил свои ладони на бедра Нисабы, слегка сжимая их. Каджитка, словно озорная львица, нежно проходила своими длинными когтями по груди своего возлюбленного. Тхингалл же нежно гладил её по её стройным ляжкам, после чего провёл ладонями вверх, обхватывая упругую грудь каджитки. Она закрыла глаза, издавая лёгкий стон, после чего не спеша приподнялась и снова опустилась, игриво вертя своими ягодицами и махая своим гладким хвостом. Тхингалл прикрыл глаза, слегка застонав от движений этой ненасытной хищницы. Он крепко сжимал своим ладони, а Нисаба всё чаще двигалась, обхватив лицо каджита и изредка падая лицом, целуя его в губы.
Этот вечер, и наступившая ночь за ним были весьма горячими. Они обожгли их сердца и душу, воссоединив их тела, отогнав чувство страха и стыда перед неизведанным.
Был уже полдень. Тхингалл молча сидел перед костром, что вечно горел в этом лагере денно и нощно. Возможно огонь, уничтожавший сухие поленья своим пламенем, был своего рода последствием определённых чар Старейшины. Тхингалл, что был занят изготовлением лука, не знал об этом. Не знали это и другие каджиты в лагере, знал лишь сам Старейшина: истина это, или нет.
Каджит, держа крепко изогнутую эластичную основу лука, натягивал тетиву, закрепив её на одном конце оружия. Ахаз’ир, держа в лапах нарубленные дрова, молча подошёл к Тхингаллу. Сбросив всё, он сел, выпрямившись и разминая свои плечи после рубки дров. Каджит не сразу заговорил с Тхингаллом, который даже не обернулся на пришедшего. Он молча был погружён в свою работу. Рядом с ним валялось несколько стрел с железными наконечниками, которые Тхингалл изготовил ранее, чтобы опробовать их в своей запланированной на завтра охоте.
Посмотрев на своего товарища, Ахаз’ир слегка усмехнулся.
– Об этом уже весь лагерь знает, – сказал он, не сводя взгляда с Тхингалла.
– О чём знает? – спросил тот, натянув тетиву и проведя по ней своими пальцами, слегка натягивая и прицеливаясь куда-то в сторону.
– Не строй из себя незнайку, дружище. Конечно речь идёт о тебе и Нисабе. Уже все осведомлены о вашей жаркой ночке в шатре. Джи’Зирр даже попросился к нам с Маркизом и Кейт в шатёр, чтобы переночевать. Ваши стоны не дали бы ему заснуть. А их было слышно даже отсюда.
Тхингалл молча улыбнулся. Он опустил своё оружие и свои глаза тоже.
– Скромничаешь, значит, м? – Ахаз’ир чуть склонил голову в бок, просверливая Тхингалла своим упорным взглядом, но его попытки поймать глаза каджита оказались тщетными.
– Поздравляю, так или иначе, ты теперь не дева, – каджит принялся перебирать дрова, что лежали охапкой у него под лапами. – Давно уже было пора.
– Всё не так однозначно, Ахаз’ир… Я люблю её. Надеюсь, и она меня. Надеюсь, это был не одноразовый порыв страсти. Сложно что-то объяснить, когда слишком много мыслей вертится у тебя в голове и эмоции вываливаются наружу, когда не можешь подобрать своих слов, но можешь показать. Я и показал, – он взял одну стрелу, поставив длинный охотничий лук рядом, и посмотрел на наконечник стрелы. – Посмотри, Ахаз’ир. Ты видишь стрелу. Ты знаешь, что бывает, когда ты пускаешь её в цель. Стрела летит и поражает её. Все те взгляды и прикосновения подобны этой стреле, что поражает сердце.
– О, дружище, да тут тяжёлый случай, – каджит усмехнулся, посмотрев на Тхингалла. – Философия любви прямо-таки рекой выливается из твоего рта. Скоро небось на луну будешь выть, подобно волку.
– Ой, да что ты знаешь? – коротко ответил Тхингалл, нахмурив свою мину.
– Ну, допустим, кое-что и сам понимаю. – Ахаз’ир широко улыбнулся, выпрямляясь и смотря на каджита. Тхингалл посмотрел на него.
– Кое-что? Дай-ка подумать. С чего бы такая ухмылка? М? Возможно, тебе есть что мне сказать? – Тхингалл подпёр свой висок кулаком, что упёрся локтем о колено, и не сводил своих глаз с Ахаз’ира.
– Сказать есть что, и не «возможно», а точно, – каджит слегка наклонился, словно боялся, что его услышит ещё кто-либо. – Не у тебя одного здесь любовный роман с каджиткой.
– Похоже, Кейт попала в лапы хвостатого авантюриста, м? – Тхингалл азартно улыбнулся.
– Ты не представляешь, что эта львица вытворяет… У нас с ней был уже не один раз. Пару раз во время перерыва на тренировках. Правда, Маркиз нас долго отчитывал за отсутствие. Но оно того стоило. И не так давно нас с ней послали к конюшне, чтобы мы скакунов покормили. Ну и как начали кормить, что если бы поблизости летали вороны, то слетелась бы целая стая поглазеть, как каджит оприходует свою напарницу на небольшом стоге сена. – Ахаз’ир лукаво засмеялся. Его смех подхватил и Тхингалл.
– Я рад за тебя и за себя не в меньшей мере. Надеюсь, это любовь. И надеюсь, что она крепкая и безмятежная. – Тхингалл взял другую стрелу, ощупывая железный наконечник. – М, неплохие получились, крепкие.
– Вчера у тебя, надеюсь, тоже крепкий был? – Ахаз’ир подтолкнул каджита локтем в бок, ехидно оскалив свои клыки.