Действительно, в первые века христианства, во время гонений, это предречение Господа исполнялось буквально: все христиане составляли как бы одну семью, все были братья и сестры во Христе, и дом каждого из них был всегда открыт для каждого христианина, был для него как бы его собственным домом взамен оставленного ради Христа. Отрекшийся ради Христа и Евангелия от своего дома и своей семьи вступал в дом каждого христианина, как в свой собственный, и находил в нем для себя как бы новую семью: и отца, и мать, и братьев, и сестер, и детей. Но главная награда – конечно, в веке грядущем: жизнь вечная.
Под «пакибытием» (см. Мф. 19, 28) разумеется обновление мира, которое откроется воскресением мертвых, всеобщим Судом и преобразованием неба и земли. Тогда апостолы будут участвовать в прославлении Богочеловека Иисуса Христа, принимая участие в суде Его над израильским народом и над всеми людьми свидетельством и ходатайством.
Многие же будут первые последними, и последние первыми (Мф. 19, 30). Евреи, как избранный народ Божий, считали себя первыми среди других и рассчитывали быть первыми и в будущей жизни. Но Господь сказал, что многие из них (конечно, за неверие в Него как Мессию) окажутся в будущей жизни последними, а покаявшиеся мытари и грешники, а также и язычники окажутся первыми.
Притча о работниках в винограднике, получивших равную плату
(Мф. 20, 1–16)
Эта притча имеет целью уяснить, как может оказаться, что последний будет первым. Сделает это милосердие, благость Божия. Царствие Божие представляется здесь под образом домохозяина, нанимающего работников в свой виноградник. Сговорившись с первыми, нанятыми им рано поутру… по динарию на день (Мф. 20, 1–2), он при расплате дал по динарию же и всем остальным, которые начали работу не с утра, а позже: с третьего, шестого, девятого и даже с одиннадцатого часа.
Пришедшие первыми начали роптать на такую расплату, считая ее несправедливой. Но домохозяин на это возразил: друг! я не обижаю тебя; не за динарий ли ты договорился со мною? возьми свое и пойди; я же хочу дать этому последнему то же, что и тебе; разве я не властен в своем делать, что хочу? или глаз твой завистлив от того, что я добр? (Мф. 20, 13–15).
Динарий равнялся десяти римским ассам или одной греческой драхме, что составляло на Востоке обычную поденную плату. День у евреев делился на двенадцать часов, которые отсчитывались с утра, начиная от восхода солнца.
Смысл этой притчи тот, что Господь Сам распоряжается наградами за служение Ему: люди не могут входить с Ним в какие-либо договоры или заключать условия. Вознаграждает Господь людей единственно по Своей благости.
Надо знать также, что в деле спасения человека так мало делается самим человеком, что о возмездии по долгу не может быть и речи. Господь вознаграждает не по долгу, а по благодати, а следовательно, с полной свободой, по собственному Своему усмотрению. Поэтому тот, кто меньше подвизался, может получить не меньше много подвизавшегося. В этом заключается надежда грешников, которые одним покаянным вздохом, исходящим из глубины души, могут привлечь милосердие Божие и благодать, очищающую их грех.
Какая была цель этой притчи? Петр только что спрашивал: Вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам? (Мф. 19, 27). Господь не обличил сразу этой гордости младенствующего ума, а как бы, наоборот, даже обещал апостолам высокую награду, но сейчас же рассказанной притчей показал, что награда зависит не от заслуг человеческих, а исключительно от милости Божией, что может даже получиться так, что первые по заслугам получат последнюю награду, а последние по количеству заслуг, призванные Господом в последний момент жизни, могут получить первую награду.
В заключение притчи Господь сказал: Ибо много званых, а мало избранных (Мф. 20, 16), то есть, хотя и многие (собственно, все) призываются к вечному блаженству в Царствии Небесном, избранными для этого блаженства оказываются лишь некоторые – немногие.
Конечно, как и во всяких притчах, и в этой притче не следует отыскивать значения каждой отдельной черты: важна лишь основная идея, основная мысль ее, что человек награждается Богом не по количеству заслуг своих, а единственно по милосердию Божию.
Господь повторяет предсказание о предстоящих Ему страданиях и Воскресении и дает ответ сынам Зеведеевым о первенстве в его Царстве
(Мф. 20, 17–28; Мк. 10, 32–45 и Лк. 18, 31–34)
Все три синоптика согласно повествуют, что по дороге в Иерусалим Господь вновь стал говорить ученикам о предстоящих Ему там страданиях, смерти и Воскресении. Подробнее всего и живее всего описывает это святой Марк, как, несомненно, слышавший обо всем этом из уст апостола Петра. Он говорит, что Господь шел впереди их (Мф. 10, 32), очевидно, как грядущий на вольное страдание, жаждавший совершить волю Божию (ср. Лк. 12, 50). Ученики же Его, мыслившие человеческое, думавшие лишь о земной славе Мессии, они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе (Мк. 10, 32).
Отозвав двенадцать учеников, – очевидно потому, что с ними шло много народа, – Господь наедине поведал им о том, что в Иерусалиме должно совершиться все, написанное о Нем пророками: что Он подвергнется поруганиям, будет осужден на смерть и предан язычникам, то есть римлянам, которые после биений, оплеваний и поруганий убьют Его, а в третий день Он воскреснет. Святой Лука прибавляет к этому, что ученики ничего из этого не поняли, ибо слова сии были для них сокровенны (Лк. 18, 34).
Тогда приступила к Господу мать сынов Зеведеевых, а по святому Марку, и сами они, Иаков и Иоанн, с просьбой – сидеть одному из них по правую сторону Его, то есть занимать второе после Него место в открывающемся, как они думали, земном царстве Мессии, а другому – по левую руку, занимая третье место (Мф. 20, 21). На эту просьбу Господь ответил: не знаете, чего просите (Мф. 20, 22).
Апостолы действительно не понимали тогда, что просить первенства – значит первенствовать в самоотречении и в мученичестве за имя Христово. Они думали, что испрашивают себе только почести, власть и радости. Поэтому Господь Своим вопросом: Можете ли пить чашу, которую Я буду пить? (Мф. 20, 22) – указывает именно на то, что приближение к Нему в Его Царстве будет заключать в себе уподобление Ему в страданиях.
О страданиях здесь говорится как о чаше, которую должны разделить с Христом те, которые хотят быть к Нему ближе. Образ этот заимствован из обычая восточных царей посылать осужденным на смерть чашу с ядом. Сын Божий и представляется в Евангелии как осужденный, которому Отец Небесный посылает чашу смерти (см. Ин. 18, 11).
Или креститься крещением, которым Я крещусь? (Мф. 20, 22). Здесь выражается та же мысль: перенесение страданий представляется как бы погружением в них человека, как бы омовение в воде.
Можем, – отвечали апостолы (Мф. 20, 22) «в жару усердия, не зная, что сказали» (свт. Иоанн Златоуст). Сказали то же, что и все ученики говорили, обещая идти за Господом хотя бы на смерть.
Чашу Мою будете пить (Мф. 20, 23). «Хотя обещаете необдуманно, – как бы так ответил им Господь, проницая Своим Божественным взором время, – но действительно в будущем вы уподобитесь Мне в терпении и подвиге». Но дать сесть у Меня по правую сторону, то есть в Царстве славы, минуя Царство Божие, воинствующее в сем мире, не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим (Мф. 20, 23). Это значит: «Не в Моей власти дать всякому желающему, а тем лишь, кому уготовано, кто заслужил это своими подвигами».
Остальные апостолы вознегодовали, очевидно, по зависти, как бы братьям не удалось их искательство. Господь делает внушение всем, убеждая их не искать первенства. В ответ на проявленное ими честолюбие Господь учит их, что основное правило нравственности членов Его Царства, в отличие от царств земных, – это смирение и самоотвержение. Как на пример такого смирения и самоотвержения Господь указывает апостолам на Самого Себя: Он пришел не для того, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих (Мф. 20, 28).
«Многие» названы здесь вместо всех. Все люди находились в духовном рабстве диавола и работали греху. Чтобы освободить их, необходим был выкуп (греч. «литрон»). Господь и дал этот выкуп, искупление («аполитросин»), ценою Своих крестных страданий и смерти.
Исцеление двух иерихонских слепцов
(Мф. 20, 29–34; Мк. 10, 46–52; Лк. 18, 35–43)
Иерихон был большой в то время иудейский город в двадцати верстах к северо-востоку от Иерусалима и в семи верстах к западу от Иордана: город – важный по историческим воспоминаниям. Недалеко от него евреи чудесно перешли через Иордан, когда шли из Египта (см. Нав. 3, 16–17). Это был первый чудесно взятый евреями город (см. Нав. 6, 1–20). Здесь были потом пророческие училища (см. 4 Цар. 2, 5), здесь пророк Елисей совершил чудо, усладив горькие воды (4 Цар. 2, 18–22). Окрестности отличались роскошной растительностью и превосходным климатом, но далее, по дороге к Иерусалиму, лежала скалистая мрачная пустыня, в которой обитали дикие звери и разбойники.
Когда Господь выходил из Иерихона, шествуя обычной для иудеев дорогой из Галилеи через заиорданскую область Перею, за Ним следовало множество народа (Мф. 20, 29), подобно ему шедшего в Иерусалим на праздник Пасхи. Сидевшие при дороге и просившие милостыню слепцы начали кричать: Помилуй нас, Господи, Сын Давидов! (Мф. 20, 30). Это восклицание свидетельствовало о живой вере их в Иисуса Христа как в Мессию.
Народ заставлял их молчать, чтобы они не беспокоили Иисуса Христа, вероятно, потому, что Господь в это время говорил какое-либо поучение народу. Господь спросил их, чего они хотят от Него, и, получив ответ: чтобы отверзлись очи наши (Мф. 20, 33), прикоснувшись к очам их, исцелил их от слепоты, после чего они пошли за Ним.
Об этом рассказывают все три синоптика, но только святой Матфей говорит о двух слепцах. Святой Марк и святой Лука говорят лишь об одном, причем святой Марк повествует о чуде с наибольшими подробностями, указывая даже имя исцеленного слепца – Вартимей, что значит «сын Тимеев». Надо полагать, что один из этих слепых был всем известен, а другого никто не знал, и он был незаметен для многих, почему о нем вторые два синоптика не упомянули.
Еще одна разница в повествованиях: по первым двум синоптикам, исцеление было совершено Господом, когда Он выходил из Иерихона, а по святому Луке, когда Он подходил к Иерихону (см. Лк. 18, 35). Епископ Михаил объясняет, что употребленное святым Лукой греческое слово «энгизин» означает, собственно, не входить, а находиться близ чего-либо. Следовательно, правильнее было бы сказать, что Господь совершил чудо, находясь близ Иерихона, – все равно, при выходе из него или при входе.
Господь Иисус Христос посещает Закхея
(Лк. 19, 1–10)