Как в видимой природе смерть не всегда причина уничтожения, а бывает, наоборот, началом новой жизни, подобно пшеничному зерну, которое должно как бы умереть в земле, чтобы умножиться, так и Его смерть явится началом новой жизни и умножения последователей Царства Его на земле (см. Ин. 12, 24). Так и последователи Господа не должны бояться смерти («любить свою душу»), но, наоборот, должны для приобретения жизни вечной жертвовать своей земной жизнью (см. Ин. 12, 25).
Человеческая природа Господа, однако, возмущается мыслью о предстоящих ей страшных страданиях: Душа Моя теперь возмутилась (Ин. 12, 27). Это – начало той борьбы между человеческой и Божественной природами Христа, которая потом достигла своего наивысшего напряжения в Гефсиманском саду. Человеческая природа побуждает молиться: Отче! избавь Меня от часа сего! (Ин. 12, 27), но Божественная природа сейчас же побеждает это смущение, побуждая молиться: Отче! прославь имя Твое (Ин. 12, 28), то есть: «Да совершится то, ради чего Я пришел на землю».
В ответ Сам Отец Небесный подкрепил Своего Возлюбленного Сына на предстоящий Ему подвиг, возгремев с неба: И прославил и еще прославлю (Ин. 12, 28), то есть: «Прославил уже многочисленными делами, знамениями и чудесами и вновь прославлю через предстоящие скоро крестные страдания, смерть и Воскресение».
Впечатление этого небесного голоса было неодинаково для слышавших, что объясняется их неодинаковым духовным состоянием. Люди, неверовавшие во Христа, говорили, что это простой гром, другие, что это Ангел говорил Ему (Ин. 12, 29). Господь, отвечая на эти ложные толки, поясняет, что этот голос был для народа (Ин. 12, 30), то есть чтобы все уверовали в Него, вразумились хотя бы в эти последние часы Его пребывания на земле, ибо наступает час суда над князем мира сего – диаволом и изгнания его из душ человеческих (см. Ин. 12, 31). Князем мира сего диавол называется во многих местах слова Божия как обладающий всем неверующим и враждебным Христу человечеством.
И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе (Ин. 12, 32). То есть распятие Господа, а затем и последующее Вознесение Его на небо повлечет за собой обращение к Господу всего человечества.
Народ понял, что под вознесением от земли Господь разумеет Свою кончину, а потому выражает недоумение, кто же будет тогда царствовать на земле, ибо о Мессии было представление как о земном царе, который будет царствовать на земле вечно. На это Господь увещевает их, чтобы они пользовались временем, пока Он – Свет миру – находится еще с ними, и уверовали бы в Него (см. Ин. 12, 31–32), и отошел от них, вероятно, на гору Елеонскую или в Вифанию, где Он проводил ночи, уча днем в храме.
Далее евангелист со скорбью размышляет о причинах неверия иудеев в Господа, указывая на то, что об этом неверии предсказывал еще пророк Исаия как об окаменении сердец избранного народа (см. Ис. 6, 9–10). Также причина враждебности к Господу – предпочтение славы человеческой славе Божией.
В заключение святой Иоанн приводит последние увещательные слова Господа, сказанные иудеям в храме, о том, что Он пришел спасти мир и слово Его будет судить людей в последний день, ибо это слово есть не что иное, как заповедь людям Самого Небесного Отца (см. Ин. 12, 44–50).
Великий Вторник
Засохшая смоковница и поучение о силе веры
(Мф. 21, 20–22; Мк. 11, 20–24)
Святой Марк подробнее и раздельнее, чем святой Матфей, описывает обстоятельства проклятия Господом бесплодной смоковницы. Он и говорит, что только на другой день – очевидно, когда Господь вновь шел с учениками из Вифании в Иерусалим той же дорогой, что и накануне, – ученики обратили внимание на то, что смоковница засохла (см. Мк. 11, 20–21).
В ответ на выраженное учениками по этому поводу удивление Господь поучает их о силе веры, говоря, что если они будут иметь веру Божию, преодолевая все сомнения, то смогут творить еще большие чудеса: Если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет (Мф. 21, 21). На примере горы, конечно, только представляется, что для веры, свободной от сомнения, нет ничего невозможного. Поэтому и в молитве надо обо всем просить с верой, чтобы получить.
Святой Марк добавляет к этому, что условием действенности молитвы является прощение ближним (см. Мк. 11, 25–26). Непрощение ближним есть оскорбление любви Божией, а потому при непрощении не может быть ни истинной твердой веры, ни действенной молитвы.
Беседа в храме. Ответ Господа старейшинам, кто дал Ему такую власть
(Мф. 21, 23–27; Мк. 11, 27–33 и Лк. 20, 1–8)
Когда Господь вновь пришел в храм и начал, по обычаю, учить, приступили к Нему первосвященники и старейшины с лукавым вопросом: Какой властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал такую власть? (Мф. 21, 23) – то есть какое право имеет Он распоряжаться в храме – изгонять торжников и учить. Ясно, что это не вопрос людей, желающих знать истину, а лукавое совопросничество. Как и всегда, злобные враги Господа хотели уловить Его в слове. Но Господь, не отвечая прямо на их коварный вопрос, Сам уловляет их в слове. Он спрашивает их: Крещение Иоанново откуда было: с небес, или от чело-веков? (Мф. 21, 25).
Вопрос о крещении Иоанновом был в то время вопросом о Его пророческом достоинстве и о Его Божественном посланничестве. Иоанн свидетельствовал об Иисусе как о Мессии, Сыне Божием, вземлющем грехи мира. Признать его посланником Божиим значило признать Иисуса Мессией, и тогда сам собой разрешался вопрос, какой властью Иисус творит то, что раздражало иудеев.
Совопросники были поставлены в очевидное затруднение, зная, что народ чтил святого Иоанна как пророка, и боясь, что народ побьет их камнями, если они решатся сказать, что Иоанн не пророк. Признать же открыто Иоанна пророком значило признать и его свидетельство об Иисусе как о Сыне Божием. И они не решились дать определенного ответа, сказав: Не знаем (Мф. 21, 27).
Такой синедрион, который не мог вынести определенного решения по столь важному вопросу, подлежавшему именно его ведению, показал себя несостоятельным и не заслуживал ответа Господа. Поэтому и Господь отвечал: И Я вам не скажу, какою властью это делаю (Мф. 21, 27). На это лишним было и отвечать, ибо они, конечно, прекрасно знали, какой властью Господь действует, но сознательно противились этой власти.
Все три синоптика повествуют об этом разговоре совершенно согласно между собой.
Притча о двух сыновьях
(Мф. 21, 28–32)
Продолжая дальше разговор с ними, Господь рассказал им притчу, желая, чтобы они сами над собой произнесли приговор.
У одного человека было два сына (Мф. 21, 28). Как видно из дальнейшего, под человеком разумеется Бог, под первым сыном – мытари и блудницы, то есть вообще люди грешные, а под вторым сыном – книжники и фарисеи, то есть вообще все, считающие сами себя праведниками.
Пойди сегодня работай в винограднике моем (Мф. 21, 29). Под виноградником понимается Церковь, а работа в нем – дела благочестия, исполнение заповедей Божиих. На требования Божии грешники отвечают не хочу (Мф. 21, 29) самой своей жизнью, но потом каются, как покаялись мытари и блудницы после проповеди Иоанна Крестителя, и начинают исполнять волю Божию. Фарисеи и мнимые праведники говорят: Иду (Мф. 21, 30), то есть на словах как будто исполняют волю Божию, а на деле нет, ибо не принимают проповеди Господа о покаянии.
Не поняв смысла притчи, совопросники, естественно, на вопрос Господа: Который из двух исполнил волю отца? – ответили Ему: Первый (Мф. 21, 31). Тогда-то Господь и раскрыл им значение притчи, направленной к осуждению их. Он указал им, что те люди, которых они презирают как грешников, оказались более достойными, чем они, войти в Царство Мессии – Церковь Христову.
Притча о злых виноградарях
(Мф. 21, 33–46; Мк. 12, 1–12; Лк. 20, 9–19)
Притчу эту передают нам все три синоптика совершенно одинаково.
Некоторый хозяин, под которым разумеется Господь Бог, устроил виноградник, под которым надо понимать Ветхозаветную Церковь. Обнес его оградой, под которой толкователи понимают закон Моисеев и все вообще учреждения, назначенные для того, чтобы предохранять избранный народ Божий – иудеев – от влияния язычества; выкопал в нем точило – бассейн или яму, в которую выжимался сок, построил башню, назначавшуюся для сторожей, которые охраняли виноградник от воров и животных. Под точилом и башней святые отцы разумеют алтарь и храм.
Сделав все нужное для благоустроения виноградника, хозяин отдал его виноградарям, как было в обычае, с тем, чтобы они уродившиеся плоды сполна и в известном условленном количестве доставляли хозяину. Под виноградарями разумеются иудейские народные начальники, по преимуществу первосвященники и члены синедриона. Затем хозяин отлучился. Это значит, что Господь вверил им всю полноту власти над еврейским народом с тем, чтобы они потом представили ему плоды своего управления – показали бы, что они воспитали народ так, как следовало, в духе закона Божия.
Через некоторое время хозяин послал своих слуг, под которыми надо понимать пророков. Но злые виноградари, схватив слуг его, иного прибили, иного убили, а иного побили камнями (Мф. 21, 35) – так поступали начальники иудейского народа с посланниками Божиими, пророками. Они управляли народом, не заботясь о его духовном совершенствовании, а преследуя только свою личную корысть и интересы, и потому жестоко избивали пророков Божиих, напоминавших им об их обязанностях. Об этом свидетельствует вся ветхозаветная священная история (см., напр. Иер. 44, 4–6; 2 Пар. 24, 20–21; 36, 16; Нем. 9, 26 и др.).
Наконец хозяин послал к ним сына своего (по Марку, единственного и возлюбленного). Последним чрезвычайным посланником Божиим к иудейскому народу был Сам Единородный Сын Божий Иисус Христос. Это наследник, – сказали злые виноградари, – пойдем, убьем его и завладеем наследством его (Мф. 21, 38). Господь Иисус Христос называется Наследником в том смысле, что все предано Ему Отцем Его (Мф. 11, 27).