Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери… тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26). «Смотри, не соблазнись сим изречением, – говорит блаженный Феофилакт, – ибо Человеколюбец не бесчеловечно учит, не самоубийство внушает, но хочет, чтобы искренний Его ученик ненавидел своих родных тогда только, когда они препятствуют ему в деле богопочтения и когда он при отношениях к ним находит затруднения в совершении добра». Если плотские привязанности представляют собой решительные препятствия к последованию за Христом, то надо возненавидеть их ради Христа и разорвать с ними все. Ненависть перестает быть безнравственным чувством, когда она направлена на то, что решительно отклоняет человека от высшего его назначения – спасения души.
Наставление о самоотвержении, необходимом истинному христианину, Господь подкрепляет притчами о желающем строить башню (см. Лк. 14, 28–30), о войне между двумя царями (см. Лк. 14, 31–32) и о соли (см. Лк. 14, 34–35).
Смысл притчи о башне таков. Решившийся со всем самоотвержением стать последователем Христовым должен заранее рассчитать свои силы и подготовить себя как следует к предстоящему подвигу, чтобы не стать потом посмешищем для людей.
Тот же смысл и во второй притче. Желающий стать последователем Христовым должен приобрести духовные средства для этого, из которых первое – самоотвержение. Иначе он не сможет исполнить своего доброго намерения и даже может подвергнуться опасности поражения со стороны духовных врагов. Просить о мире (Лк. 14, 32) – это, конечно, употреблено только для наглядности притчи, но не означает того, что нужно заключать мир с духовными врагами. В притчах не все черты подлежат истолкованию в духовном смысле: некоторые употребляются без всякого внутреннего смысла, лишь для большей живости повествования.
Последователи Христовы сравниваются с солью, предохраняющей от разложения все, с чем она смешана. Но ученики Христовы, не имеющие силы нравственного самоотвержения, уже ни на что не пригодны, как соль, потерявшая свою силу.
Притча о блудном сыне
(Лк. 15, 11–32)
Этой притче святой евангелист Лука, который один только и приводит ее в своем Евангелии, предпосылает две кратких притчи о заблудшей овце (см. Лк. 15, 1–7) и о потерянной драхме (см. Лк. 15, 8–10). Фарисеи и книжники осуждали Господа Иисуса Христа за то, что Он принимает грешников и ест с ними (Лк. 15, 2). На это Господь и рассказал им эти притчи, в которых изображается, сколь великая бывает радость на небесах, когда грешники, казавшиеся уже погибшими, потерянными для Царствия Небесного, каются.
Под девяноста девятью праведниками, не имеющими нужды в покаянии (см. Лк. 15, 7), толкователи Евангелия понимают обычно Ангелов Божиих или праведников, уже отошедших в вечность и сподобившихся блаженства. Драхма – небольшая серебряная монета.
В этих притчах Господь использует естественное свойство человеческого сердца, которое радуется потерянному и вновь найденному предмету больше, чем тому, что не было потеряно, хотя бы это стоило несравненно дороже.
Далее в притче о блудном сыне Господь уподобляет радость Божию по поводу покаяния грешника радости чадолюбивого отца, к которому вернулся его блудный сын.
У некоторого человека было два сына (Лк. 15, 11). Под образом этого человека представляется Бог. Два сына – это грешники и мнимые праведники книжники и фарисеи. Младший, по-видимому, достигший уже совершеннолетия, но, конечно, еще неопытный и легкомысленный, просит выделить ему полагающуюся часть отцовского имения, согласно закону Моисееву, третью часть, в то время как старший брат получал две трети (см. Втор. 21, 17). По получении имения в младшем сыне явилось желание жить на свободе, по своей воле, и он ушел в далекую страну, где расточил имение свое, живя распутно (Лк. 15, 13).
Так человек, наделенный от Бога дарованиями духовными и телесными, почувствовав влечение ко греху, начинает тяготиться Божественным законом, отвергает жизнь по воле Божией, предается беззаконию и в духовном и телесном распутстве расточает все те дарования, которыми наделил его Бог.
Настал великий голод (Лк. 15, 14). Так нередко Бог посылает грешнику, далеко зарвавшемуся в своей греховной жизни, и внешние бедствия, чтобы заставить его образумиться. Эти внешние бедствия – одновременно и наказание Божие, и призыв Божий к покаянию.
Пасти свиней (Лк. 15, 15) – самое унизительное для истого иудея занятие, ибо закон иудейский гнушался свиньей, как животным нечистым. Так грешник, когда привязывается к какому-нибудь предмету, через который удовлетворяет свою греховную страсть, доводит себя нередко до самого унизительного состояния.
Даже рожков никто не давал ему (Лк. 15, 16). Рожки – это плоды одного дерева, растущего в Сирии и Малой Азии, которыми кормят свиней. Этим указывается на крайне бедственное состояние грешника.
И вот он «приходит в себя». Придя же в себя (Лк. 15, 17) – это чрезвычайно выразительный оборот речи. Как больной, выздоравливая после тяжкой болезни, сопровождающейся потерей сознания, приходит в себя, так и грешник, весь объятый грехом, может быть уподоблен такому больному, потерявшему сознание, ибо он уже не сознает требований закона Божия и совесть в нем как бы замирает. Тяжкие последствия греха в соединении с внешними бедствиями наконец заставляют его очнуться: он как бы просыпается, приходит в себя от прежнего бессознательного состояния, и трезвое сознание к нему возвращается.
Он начинает видеть и понимать всю бедственность своего состояния и ищет средство к выходу из него. Встану, пойду к отцу моему – это решимость грешника оставить грех и покаяться. Я согрешил против неба, то есть перед святым местом обитания Бога и чистых безгрешных духов, и пред тобою – пренебрежением к любящему отцу, и уже недостоин называться сыном твоим – выражение глубокого смирения и сознания своего недостоинства, каковыми всегда сопровождается искреннее покаяние грешника. Прими меня в число наемников твоих – выражение глубокой любви к дому и крову отеческому и согласие хотя бы на самых тяжелых условиях быть принятым в дом отчий (Лк. 15, 18–19).
Все дальнейшее изображение событий имеет целью подчеркнуть беспредельность любви Божией к кающемуся грешнику, Божественное всепрощение и ту радость, которая бывает, по словам Христовым, на небесах… об одном грешнике кающемся (Лк. 15, 7). Отец-старец, издалека увидев возвращающегося сына и еще не зная ничего о его внутреннем настроении, сам бежит ему навстречу, обнимает и целует его, не давая договорить ему до конца покаянных слов, велит обуть и одеть его вместо рубища в самую лучшую одежду и устраивает в честь его возвращения домашний пир. Все это – человекообразные черты того, как по любви к кающемуся грешнику Господь милосердно приемлет его покаяние и ущедряет его новыми духовными благами и дарами взамен утраченных им через грех.
Был мертв и ожил (Лк. 15, 24). Грешник, отчуждившийся от Бога, – это то же, что мертвый, ибо истинная жизнь человека зависит только от источника жизни – Бога. Обращение грешника к Богу представляется поэтому как воскресение из мертвых.
Старший брат, гневающийся на отца за милосердие к младшему брату, – это живой образ книжников и фарисеев, гордых своим по виду точным и строгим исполнением закона, но в душе холодных и бессердечных в отношении к своим братьям; хвалящихся исполнением воли Божией, но не хотящих иметь общения с кающимися мытарями и грешниками. Как старший брат осердился и не хотел войти (Лк. 15, 28), так и мнимые точные исполнители закона фарисеи гневались на Господа Иисуса Христа за то, что Он вступает в близкое общение с кающимися грешниками. Вместо сочувствия брату и отцу старший брат начинает выставлять свои заслуги, брата не желает даже называть братом, а презрительно говорит: Этот сын твой (Лк. 15, 30).
Ты всегда со мною, и все мое твое (Лк. 15, 31). Этим указывается на то, что фарисеи, в руках которых закон, всегда могут иметь доступ к Богу и духовным благам, но не могут заслужить благоволения Отца Небесного при таком извращенном и жестоком духовно-нравственном настроении.
Притча о неверном домоправителе
(Лк. 16, 1–17)
Это – притча, которая совершенно напрасно многих смущает. Прекрасно объясняет епископ Феофан Затворник, что «всякая притча прикровенно и образно объясняет сущность какого-нибудь предмета, но она не во всем подобна тому предмету, для объяснения которого берется. Поэтому не следует все части притчи изъяснять до тонкости». В притче важна только основная мысль ее.
В притче о неверном управителе многих смущает, что хозяин имения, под которым, несомненно, разумеется Бог, похвалил своего управляющего за то будто, что тот, будучи отставлен от управления имением, совершил мошенничество, подделав с должниками своего господина расписки для того, чтобы они приняли его в домы свои (Лк. 16, 4), то есть чтобы снискать себе в их лице поддержку после потери должности. Но господин похвалил управителя не за мошенничество как таковое, а за находчивость, которую тот проявил, оказавшись в бедственном положении.
Смысл притчи тот, что все мы лишь временные обладатели земных благ, которые находятся в нашем распоряжении лишь потому, что Господь доверил их нам на время нашей земной жизни. И мы должны использовать эти земные блага так, чтобы с помощью их обеспечить себя в будущей вечной жизни. Мы, однако, этого часто не делаем, не проявляем догадливости, какую проявил неверный управитель, почему Господь и сказал, что сыны века сего догадливее сынов света в своем роде (Лк. 16, 8). Между тем мы, подобно приточному управителю, должны были бы приобретать себе друзей богатством неправедным, чтобы они… приняли нас в вечные обители (Лк. 16, 9).
Богатство называется неправедным, потому что часто неправедно приобретается, часто неправедно употребляется, часто делает человека несправедливым в отношении к другим и никогда не оправдывает прилагаемых о нем попечений и возлагаемых на него надежд. Поэтому единственно разумное употребление богатства – это использовать его на помощь нуждающимся, употребив на всевозможные добрые дела, дабы таким образом сделать его средством к приобретению себе Царства Небесного. Ведь богатство все равно мы так или иначе потеряем, с собой его на тот свет не возьмем, а добрые дела, сделанные при его помощи, всегда останутся с нами и послужат нашему оправданию на Страшном Суде Божием.
В заключение Господь говорит: Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом. Итак, если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное? И если в чужом не были верны, кто даст вам ваше? (Лк. 16, 10–12). То есть если вы в земном богатстве были неверны – не умели им распорядиться как должно, на пользу души, то как можете вы заслужить, чтобы вам поверено было богатство духовное, богатство благодатных даров?
Сребролюбивые фарисеи в ответ стали смеяться над Господом (см. Лк. 16, 14), не желая, видимо, сознавать, что страсть к земному богатству может быть препятствием к приобретению духовных даров. В обличение им Господь произнес целую притчу о неправильном употреблении богатства – о богатом и Лазаре.
Притча о богатом и Лазаре
(Лк. 16, 19–31)
Основная мысль этой притчи та, что неправильное употребление богатства лишает человека Царства Небесного и низводит его в ад на вечные муки.