— С прибором ММ-222. Там будет его демонстрировать сам Куркис Браск, богатейший человек Юга. Главное, передайте Мельгериксу, что я с этим прибором знаком и категорически его отвергаю.
— А если спросят почему?
— Скажите, что из соображений нравственного порядка. После этого, доктор, можете выполнить любое распоряжение его святости. Делу это не повредит. Вам ясно?
— Не все, ведеор профессор… Но я сделаю, как вы приказываете…
Конференц-зал святейшего собрания своим убранством и размерами напоминал центральный зал храма бога единого. Такие же тут были ряды уходящих ввысь колонн, такие же синие с серебром знамена, такие же гигантские, в темных рамах полотна, испещренные загадочными священными символами, и ко всему этому в нем царила такая же удручающая атмосфера мистического мрака и холодной отрешенности.
Куркису Браску отвели место в самом центре зала. Здесь для него расчистили широкий круг и поставили на вытоптанном ковре крепкий треножник с резной столешницей.
Пока фабрикант чудес сосредоточенно копался в деталях своей модели, собирал ее и устанавливал на столешнице, в зал по одному и попарно сходились срочно вызванные протеры. В основном это были почтенные старцы, закаленные в бесконечно сложных схватках и интригах закулисной жизни Гроссерии. Не зная причины экстренного созыва, протеры настороженно косились на бойкого промышленника, сплетались в небольшие группки, вполголоса переговаривались в темных нишах огромного зала. Всего на призыв сына божьего откликнулось двадцать три протера, остальные оказались в отлучке или на всякий случай объявили себя больными.
Когда приток протеров прекратился, из-за тяжелой портьеры, скрывавшей огромный проем главного входа, высунулась бледная физиономия доктора Канира. Убедившись, что не опоздал, он проскользнул внутрь и скромно остановился близ входа. На нем была парадная форма младшего научного консультанта его святости, но вид его от этого не стал менее убогим и жалким.
Последним в конференц-зал пришествовал сам сардунский гросс в сопровождении протера-секретаря.
При появлении гросса все протеры склонились в глубоком поясном поклоне. Когда он проходил мимо прижавшегося к стенке доктора Канира, тот тоже склонился чуть ли не до земли, но тут же выпрямился за спиной гросса и тронул за рукав протера Мельгерикса, который шел в двух шагах позади сына божьего. Протер удивленно вскинул брови, поотстал от своего блистательного шефа и шепотом спросил у Канира:
— Почему вы, ведеор доктор? Почему не сам профессор?
Приблизив лицо к уху его беспорочества, Канир принялся что-то быстро ему нашептывать. Протер выслушал его до конца и сказал:
— Хорошо, оставайтесь тут. Я доложу его святости о странном поведении профессора Вар-Доспига!
Быстро настигнув своего шефа, Мельгерикс помог ему взойти на золотой престол под голубым бархатным балдахином. Как только гросс уселся, протер-секретарь поднялся к нему на одну ступеньку и, делая вид, что оправляет складки святейшей мантии, проговорил вполголоса:
— Ваша святость, профессор Вар-Доспиг отказался прийти на ваш призыв. Он прислал вместо себя доктора Канира.
— Он нездоров? — спросил сын божий.
— Нет, ваша святость, он совершенно здоров, но он просил передать, что знает прибор ММ-222, считает его безнравственным и категорически не советует вашей святости вступать в переговоры с ведеором Браском.
Сын божий нахмурился.
— Позовите сюда Канира!
Мельгерикс сделал знак, и доктор Канир поспешно подбежал к престолу. Опустившись на колени, он с мольбой глянул на сына божьего.
— Профессор Вар-Доспиг знает прибор ММ-222, сын мой?
— Да, ваша святость. Он сказал, что знает…
— И не рекомендует его?
— Не рекомендует, ваша святость, категорически не рекомендует и отвергает.
— Почему?
— Из соображений нравственного порядка, ваша святость…
— Наглец! Он смеет учить меня нравственности?!.. А вы, доктор Канир, что судите об этом приборе?
— Как вашей святости будет угодно… Я выполню любое желание вашей святости. Но я всего лишь скромный биолог, я не разбираюсь в механических приборах…
— Разберетесь. Я приказываю вам остаться и быть от меня по левую руку!
— Слушаюсь, ваша святость!