Муравьиный Царь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Умирающий профессор сам заговорил о дочери Вар-Доспига, спросив, почему она не приходит навестить его.

— По-видимому, она забыла о нас, ведеор профессор, — сказал тогда Шорднэм. Но больной в ответ недоверчиво покачал головой и неожиданно обратился к своему молодому другу с просьбой, от которой тот впал в крайнее замешательство и смущение.

— Дай мне слово, Рэстис, что если ты когда-нибудь женишься, то непременно на Арциссе Вар-Доспиг, которая, я знаю, любит тебя, — глухо проговорил Нотгорн, и на мгновение его угасающие глаза вспыхнули прежним черным огнем.

Могучий бородач не захотел огорчать старика, он дал слово выполнить его странное требование…

Вернувшись в Ланк после торжественных похорон Нотгорна, Рэстис с головой погрузился в дела и вспомнил о своем обещании лишь много дней спустя. Он тут же сел и написал Арсе письмо.

Это было очень длинное, но отнюдь не любовное послание. Правда, оно заключало в себе предложение вступить в брак, но каким сухим, почти деловым тоном это было написано! А вместо горячего объяснения в любви письмо содержало отвлеченные рассуждения о том, что счастье личности заключается в гармонии индивидуального сознания с общественными интересами и что любовь — это один из видов подобной гармонии.

Ответ от Арсы пришел быстро — через пять дней. Вместе с этим письмом, один вид которого заставил Рэстиса внутренне похолодеть (вдруг согласна!), пришло еще одно письмо — от Рульфа Эмбегера из Марабраны. Желая поскорее узнать свою участь, Рэстис первым вскрыл письмо от Арсы. Оно было коротким:

— Вот это да! — пробормотал Рэстис, дочитав письмо. — Вот это называется девушка с характером!.. Выходит, что я живой кибернетический робот! А впрочем, так оно, пожалуй, и лучше…

После этого он с легким сердцем взялся за письмо от марабранского друга.

Рульф Эмбегер сообщал удивительную новость. С нескрываемым беспокойством он писал, что в Марабранской провинции готовится массовое молебствие о ниспослании дождя на изнуренные засухой поля. Мероприятие это, по его словам, явно организовано Гроссерией. Дело пахнет какой-то провокацией грандиозных размеров, но суть этой провокации остается загадкой, тем более что никакого дождя в ближайшие дни не предвидится. Среди крестьян и рабочих ходят противоречивые слухи. Настроение в провинции тревожное. Старые товарищи просят поэтому своего высокоученого друга срочно приехать в Марабрану и помочь им разобраться в ситуации…

Прочитав такое, Рэстис тотчас же забыл и об Арсе и о своей столь счастливо расстроившейся женитьбе. Как боевой конь при звуке военной трубы, он сразу загорелся желанием ринуться в бой.

Не мешкая ни часа, он собрался, оставил Нагде необходимые распоряжения и в собственном лоршесе помчался в Марабрану.

В черной дымной Марабране, ощетинившейся против раскаленного небосвода тысячами заводских труб, жара этим летом стояла еще более невыносимая, чем в далекой северной столице. Здесь даже близость моря нисколько не облегчала положения. Тяжелый горячий воздух, насыщенный горьким дымом и ядовитыми испарениями бесчисленных заводских корпусов, казался совершенно непригодным для дыхания. Но другого воздуха не было, а дышать было нужно, чтобы жить, чтобы работать. И люди дышали, прячась где только можно от ненавистного солнца. С тоской и страхом смотрели они на чистое синее небо: хоть бы несколько капель дождя! Напрасно — дождя нет, и неизвестно, когда он будет…

В час пополудни на приборостроительном заводе Куркиса Браска завыли сирены, возвещающие начало обеденного перерыва. Сотни рабочих опрометью бросились прочь из жарких душных цехов в бесчисленные закоулки дворов, навесов, складов и там, в излюбленных укромных местечках с весьма относительной прохладой, принялись за свой скудный обед.

На задворках склада готовых изделий, под навесом, где свалены целые горы новой и отработанной тары, собралось несколько рабочих на короткую летучку. Среди них почетный гость из Ланка — бывший товарищ по работе, ныне состоятельный и независимый научный деятель Рэстис Шорднэм. Расположившись на разнообразных ящиках, среди ворохов жухлой соломы и древесной стружки, рабочие жуют скромные бутерброды, прихлебывая горький желудевый кофе из термосов.

Говорит старый костистый токарь Гардион, остальные молча слушают.

— Вот я и думаю, друзья, что все это неспроста! — хрипит Гардион, с надрывом дыша своей впалой больной грудью. — Гремы и абы нашей провинции точно белены объелись: в день по три проповеди шпарят! Растравляют народ болтовней о предстоящем чуде, карточки раздают с молитвой о дожде… У меня, кстати, есть одна такая карточка…

Гардион вытащил из кармана старенького застиранного комбинезона помятый, испачканный машинным маслом кусок картона и протянул его близсидящему Рэстису. Тот взял картон и с интересом стал его рассматривать.

Вверху был изображен бог единый на розоватом облаке. По воле неведомого художника Гроссерии повелитель вселенной был одет в голубую мантию, густо усыпанную блестками звезд. Его строгое смуглое лицо украшала пышная белая борода. Такие же белые волосы густыми локонами ниспадали на широкие плечи. Из-под длиннополой мантии чуть виднелись ступни в традиционных ременных сандалиях. Руки бога были широко раскинуты для благословения. От облака шла тонкая косая штриховка, явно обозначавшая дождь. Под рисунком был крупными буквами отпечатан текст молитвы о ниспослании дождевого чуда.

Внимательно осмотрев картон и не найдя ничего примечательного, Рэстис передал его дальше.

— Хлеборобы наши и так еле дышат, а тут еще такое откровенное издевательство! — снова заговорил Гардион. — Это, друзья, не иначе как ответный выпад Гроссерии. Недавно мы показали свою силу, заставили правительство снять скалды с производства и наложить на них арест, а ведь в казну Гроссерии от этих скалдов золото текло. Вот наша сила и встала сыну божьему поперек горла. Абы в проповедях толкуют о каком-то великом чуде, которое, мол, завтра совершится. Только чепуха все это! Никакого чуда не будет! Будоражат народ, а зачем — неизвестно…

— Как неизвестно?! А чтобы отвлечь! — с горячностью воскликнул Дуванис Фроск, сидевший возле Шорднэма. — Чтобы арендаторы богу единому молились да на земли ведеоров помещиков не зарились! Вот зачем вся эта волынка с чудом!

— Это так… Это непременно так… — согласно закивали другие.

— Во всяком случае, нам нельзя сидеть сложа руки! — прогудел Рульф Эмбегер. — Хлебороб, батрак, арендатор — это наш кровный брат. Без нашей помощи его совсем съедят помещики да прожорливые абы! А потому и вывести сына божьего на чистую воду!..

— Не спеши, Рульф, — остановил великана Гардион. — Тебя послушать, так куда все просто получается. Выводить на чистую воду!.. Чтобы выводить, надо знать, в чем тут, собственно, дело! Думаю, не вредно будет послушать нашего дорогого гостя ведеора…

— Брось, папаша Гардион! Какой я тебе ведеор! Зови меня, как и прежде, Рэ Шкипер! — спокойно вмешался Рэстис Шорднэм.

— Это хорошо, это ты правильно, Рэ, что не хочешь от нас откалываться… — удовлетворенно прохрипел Гардион и продолжал: — Так вот, послушаем, что об этом думает наш друг Рэ Шкипер.

— А что тут много думать? — сказал Рэстис. — Нужно просто разобраться в сути дела. На что может рассчитывать Гроссерия? Во всяком случае, не на дождь. Что же остается? Остается массовый психоз и до предела накаленные страсти, которые ловко можно направить в нужную сторону. Этим и займутся абы, монахи и переодетые барбитцы. Они заявят, что бог единый не совершил чуда, потому что в Гирляндии развелось слишком много безбожников, которых надо истребить. Разъяренные многотысячные толпы крестьян хлынут в города расправляться прежде всего с рабочей беднотой. Вспыхнут кровавые междоусобицы, правительство замечется в панике и по единому слову Брискаля Неповторимого снимет запрет со скалдов. А этого допустить нельзя… Или, быть может, кто-нибудь тут иначе думает?

— Никто иначе не думает! Правильно, Рэ! — взволнованно загомонили рабочие.

— Тише, друзья, спокойно! — замахал руками Гардион. — Не кричите все сразу! Предлагайте по очереди, как нам встретить завтрашнее моление о дожде.