— Зачем? Все и так ясно, ничего сделать тут нельзя, да и не нужно.
— И все же в позиции обвинения есть несколько слабых моментов. Так, утверждается, что на основании анализа заклинаний, выпущенных из вашей палочки, можно с уверенностью заключить, что вы совершили и предшествующие аналогичные преступления.
— Так я их и совершила, я же тебе рассказала.
— Не имеет значения, что вы сказали мне, — как защитник я могу использовать только те факты, которые поспособствуют признанию вас невиновной или смягчению наказания.
— Серьезно? Как Визенгамот такое допустил?
— Визенгамот допускает все, если у инициатора внесения поправок правильная фамилия.
— Ничего в этом мире не меняется… Так что с моей палочкой?
— Мы можем настаивать, что вы не имеете отношения к предыдущим преступлениям — мало ли кто мог воспользоваться вашей палочкой, а других улик против вас нет. Но даже последнего убийства, совершение которого вами очевидно, достаточно, чтобы приговорить вас к поцелую дементора. Однако только в случае, если вы действовали по собственной воле и в здравом уме. И вот это мы можем оспорить.
— Каким образом?
— Проклятие, лежащее на вас. Никто из колдомедиков или специалистов по Темным Искусствам не может даже приблизительно определить его природу. А соответственно, воздействие, которое оно может оказывать…
Мари замолкает, ему кажется, что Смит плачет — тихо, жалобно всхлипывая и кусая губы, и лишь потом он понимает, что так она пытается сдержать рвущийся из груди хохот. Но тот, громкий и странно видоизмененный ее изуродованным горлом, все равно находит выход.
— Проклятие?! Мерлин, а ведь действительно! Проклятие глупости, не иначе… Прав был Темный Лорд!
— О чем вы?
Упоминание Темного Лорда, особенно в такой формулировке, неприятно царапает Мари. Никто не упоминает это его имя уже долгие годы, даже те, кто не привык именовать Тома Риддла иначе.
— Ох, проклятие… В общем, в какой-то мере ты права — и при этом неправа сильнее, чем можешь себе представить. Все дело в магглах.
— Магглах?!
— Да, в этих грязных выродках. Но обо всем по порядку. Видишь ли, мое имя и внешность известны в Магической Британии, и известны не в лучшем смысле. Пить Оборотное Зелье постоянно нельзя, чары, изменяющие внешность, может развеять случайное Фините Инкантатем, так что я была вынуждена уйти в мир простецов.
И, разумеется, я не собиралась довольствоваться малым. Добыть денег, имея волшебную палочку, не составило труда, а вот дальше… Даже презирая магглов всей душой, невозможно никак не соприкоснуться с ними и их гнилой культурой, живя в их мире. Не избежала этого и я.
Изменившую мою жизнь рекламу я увидела случайно. Просто изображение женщины до и после какого-то неведомого колдовства, превратившего почти старуху в юную красавицу. И я заинтересовалась, начала копать. Оказалось, что эта странная магия, доступная магглам, может не только поворачивать время вспять, но и кардинально менять внешность. У меня появился шанс измениться, стать другим человеком — не связанным прошлым. Красивым.
Так что я обратилась в клинику. Там надо мной провели множество процедур, взамен требуя лишь столь ценимые магглами раскрашенные бумажки, достать которые мне ничего не стоило. И все получилось.
Так мне казалось сперва.
*
Приступить к проверке истории Смит Мари смогла только на следующий день, соблюдая немыслимые даже для нее меры предосторожности. Впрочем, еще никогда расследование, проводимое ей, не могло уничтожить единственное смягчающее обстоятельство действий ее подзащитной.
Версия с неведомым проклятием была слишком уж хороша и могла стать основанием для помещения ее в Мунго на неопределенный период времени, в отличие от провальной попытки применить маггловские методы к волшебнице. Или дело было в банальной врачебной ошибке?
В любом случае, результат она видела своими глазами, а изложенные Смит причины подтверждал каждый новый найденный факт. Мари даже вышла на настоящего маггловского медика и расспросила его, до конца не веря, что магглы действительно могли сотворить то, против чего была бессильна медицина магического мира.
Как оказалось, могли.
Мари сумела найти и упоминание о жестокой расправе в частной косметологической клинике, произошедшей полтора года назад. Обезображенная Смит мстила, и мстила жестоко.
Хотя в первое время уколы неведомых зелий и снадобий работали исправно, а шрамы от операций — для достижения результата магглы резали людей! — зажили быстро, как и было обещано.
Однако потом…
Вначале у Смит начала припухать и краснеть кожа, ее будто распирало изнутри чем-то тяжелым и горячим. Затем воспалились давно зажившие швы. Маггловские врачи говорили, что такое случается и они смогут помочь, но чувствовалось, что они сами не понимают, что происходит. Очередные процедуры, разрезы и зелья, прием которых стал теперь постоянным, не в состоянии были избавить ее от боли, так же как и остановить изменения, происходящие с ее лицом и телом.