====== Ну а что же теперь? ======
«Но всю жизнь, неосознанно и хаотично, они искали друг друга…Как бы там ни было, они никогда не встретились. И, возможно, это даже к лучшему, потому что от их любви взорвалось бы Солнце…»
Чья-то аккуратная рука цепляет книгу.
— Что это ты читаешь? Снова сказки? Вечно любовь — и вечно роковая! Ищут — не находят — рыдают, находят — кидаются под Аваду. Сколько тебе вообще лет?
Круглолицая девочка с нежно-вздернутым носом и густыми растрепанными волосами цвета спелого каштана задумывается… Как бы сбить маму с толку, чтобы она отвлеклась от книги, которой в доме быть не должно – магловская.
— Если в минутах, то это примерно… ну чуть меньше пяти миллионов, — наконец говорит она.
Мама морщится.
— Девочке твоего возраста и положения надо уже читать учебники и фамильные свитки. Завтра ведь в Хогвартс ехать! А у тебя все фантазии. И любовь… да подожди хоть до полных пяти миллионов. А сейчас пора спать!
— Да я уже, в общем, сплю, — признается Мари и, предусмотрительно положив под подушку книжку, ныряет под одеяло…
Мама выключает свет. Слышно, как она топчется в дверях – резво постукивают каблучки по дубовому полу, но все никак не уйдет.
— Знаешь, в чем дефект твоей логики, совенок? — внезапно спрашивает она. — Тебе кажется, что что-то хорошее может не произойти, если войти не в ту дверь, или чуть задержаться, или сказать «привет!» не тому человеку. Это ошибка. События вытекают из нас самих. На поезд судьбы нельзя опоздать.
— Можно пустить его под откос.
— Это запросто. Но опоздать нельзя. Так что эти твои два гномика просто сами хотели быть несчастными, — говорит Мама.
Дверь закрывается…
На поезд судьбы нельзя опоздать… А вот на Хогвартс Экспресс можно!
Мари подскочила как от кошмара. Все было сном. Мама умерла давно, а под подушкой был припрятан всего лишь «Хоббит», никакой не роман. А вот то, что ей сегодня в Хогвартс – было правдой. Да! Сегодня она отправится в Хогвартс. Увидится там с Драко, дорогим другом раннего детства. Увидися в школе, а не за завтраком или на заднем дворе, подумать только! Ее род – Сарвон старый и аристократичный, так же как Малфои. Мари и Драко выросли вместе, а теперь вот будут и учиться вместе – на Слизерине, лучшем волшебном факультете, как и все в семье. Мари даже зажмурилась от удовольствия. Эйдан в этом году будет на 5 курсе – тоже на Слизерине. А Марк учится в Дурмстанге по настоянию отца…
Гастон любил своих детей – старшего Эйдана, Марка и Мари, но никогда не отличался мягкостью и любвеобильностью. Добрый Отец или злой, Мари до сих пор не разобралась. Но одно она знала наверняка: он папа. Папа нервный, папа быстрый, папа стремительный. Выпаливает десять слов в секунду. И может укачивать на руках всю ночь, пока ты болеешь, а может наказать так, что даже от гордости не сдержишь слезы.
Сейчас же Гастон что-то кричал, про то, что они уже опаздывают, морщина между его бровями редко подрагивала..
Проснуться Мари с утра всегда было сложно, впрочем так же сложно, как и лечь спать вечером. Девочка могла играть или читать до поздней ночи, а иногда и не ложиться до рассвета. За такой образ жизни мама раньше и называла дочь «Совой». Поэтому….
— Да-да! Уже! — сказала Мари бодрым голосом, она уже давно знала – чтобы тебе поверили, голос должен быть уверенным и, по возможности, ответственным….. — Выключите сон! Я его завтра досмотрю!
Но если Отца проведешь, то в дверях тут же появляется Эйдан.
— Мари, глаза! Ага! Отлично! Теперь встань и сделай три шага к двери.
Вместо трех шагов Мари пытается сделать два. После двух шагов еще можно опрокинуться назад и вновь рухнуть на одеяло.
— Три шага! — повторяет брат, он тоже знает эти ее фокусы.
Она делает еще шаг. Незримая пуповина, связывающая ее с кроватью, обрывается.
— Ждем тебя завтракать. Кстати, ты муху кормила? — ехидно спрашивает Эйдан.
Муха живет у Мари в старинной вазе, прикрытой старой барахлящей мантией-невидимкой, найденной на чердаке – это их секрет, ее и братьев. Мари так просила сову, кота или жабу, но отец никогда бы не позволил животное в родовом поместье – старом мрачном замке, который дождливыми днями издали напоминал эшафот. Тогда Эйдан и словил ей муху, тайком притянув ее манящими чарами.
Мари качает головой.
— Муха страдает. Тоже хочет свободы от родительской опеки, — говорит она.
— Какая может быть свобода от родительской опеки, когда ты даже муху накормить не в состоянии?