of the smiles we left behind
smiles we give to one another
for the way we were.
Can it be that it was all so simple then
or has time rewritten every line?
If we had the chance to do it all again
tell me would we? Could we?
Memories, may be beautiful and yet
what’s too painful to remember
we simply choose to forget
So it’s the laughter we will remember
whenever we remember
the way we were.
Бар был почти пуст. И ,пока она пела, из соседней комнаты вышла старая официантка. Она опустилась на стульчик в углу, слушала и плакала. И испитое лицо ее с красным носом и узелками на щеках казалось просветленным и обновившимся. Когда песня закончилась, Фред громко зааплодировал, краем уха слыша, как то же самое делает Драко. Официантка вздохнула и схватилась за швабру, поднимая стулья и то и дело разливая воду из огромного жестяного ведра, переходя с места на место. Остановившись рядом с Фредом, она в размаху кинула ведро прямо под ноги последним посетителям. Задумавшись о песне и волосах певицы, Фред заглянул внутрь и с удивлением увидел в нем свое тусклое и безжизненное отражение и опущенную спину слизеринского хорька, на которую он почти опирался. Фред вдруг почувствовал, что дух захватило от какого-то осознания, и только он почувствовал, что сейчас словит его, сейчас поймет возможно самую важную вещь с своей жизни, возможно ее смысл, осталось только потянуться и ухватить... Как вдруг что-то, булькнув, с размаху влетело в ведро, отражение, закачавшись, растаяло, он обернулся и увидел позади озорно прищурившую глаза Лильку. Она держала в руках несколько карамелек. Прицелившись, белокурая певичка метнула в воду очередную конфету и задорно рассмеялась.
– Перекур, – объявила она.
====== Не думай о белой обезьяне ======
Комментарий к Не думай о белой обезьяне Фотографии –
Мари в министерстве
https://pp.userapi.com/c841020/v841020901/6ffab/tAJ4SQnTArs.jpg
https://pp.userapi.com/c840534/v840534271/57c96/GkDyONjYssY.jpg
С некоторых пор субботними вечерами в «Дырявом котле» локотрусу было негде упасть. За рассчитанные на шесть-семь человек столики набивались компании больше дюжины, посетители сами трансфигурировали себе стулья из подручных предметов, даже не пытаясь беспокоить бармена — лишь бы эль подносили вовремя. Эльф сбивался с ног. Том втайне расширял пространство общего зала заклинанием на несколько вечерних часов и только молился всем известным ему богам, чтобы чары не дали какой-нибудь сбой. На реальную перестройку пока было жаль тратить даже не столько деньги, сколько время — это же две, а то и три упущенные субботы!
Молитвы свои он творил, глядя на нового завсегдатая заведения, молодого и уже довольно известного журналиста «Ежедневного пророка» Захарию Смита. Ничего удивительного — ведь именно ему Том был обязан всплеском популярности «Дырявого котла». Под пинту-другую — чаще всего, купленную благодарными слушателями — Захария делился своим мнением о перестановках и закулисных интригах министерства и Визенгамота: я же не могу это напечатать, сами понимаете, но если сложить то, что удалось услышать… Складывал Смит просто блестяще, Биддл заавадился бы от зависти. Принять же журналиста за банального сказочника не давало даже не столько его положение человека, вхожего в сферы, сколько тот факт, что его прогнозы всегда сбывались.
— Кингсли со дня на день подаст в отставку, — сообщил Захария будто бы между делом. — Уверен, эта информация уже просочилась далеко за пределы министерства, да и не нужно быть пророком, чтобы предугадать этот ход.
Судя по лицам слушателей, они не слышали эту новость, которую, несомненно, прочтут утром в воскресном выпуске «Пророка», наслаждаясь ощущением собственной осведомленности о том, что большинство жителей магической Британии узнало вот только что. Более того, они явно полагали, что обычному смертному не под силу предвидеть такое развитие событий.
— Но почему? — прервал театральную паузу только-только выпустившийся из Хогвартса мальчишка, глядя на журналиста восхищенными глазами.
— Боюсь, я не могу, — Смит выделил слово голосом, — пока ответить на этот вопрос. Профессиональная этика. Но, уверен, до многих доходили слухи о том, что у министра проблемы со здоровьем. Конечно, чаще всего это не более чем отговорка, не мудрено и запутаться.
— Но ведь министр тоже человек, — кокетливо улыбнулась из-за соседнего столика сильно накрашенная ведьма, Парвати Патилл. — Он, как и все, может подхватить банальную простуду.
— Моя дорогая леди, — Захария Смит закинул ногу на ногу и окинул ведьму оценивающим и откровенно плотоядным взглядом, — вы так очаровательно наивны. Но если мы, обычные люди, — он улыбнулся едва ли менее кокетливо и обманчиво-скромно потупил глаза, — маскируем свои слабости и страсти рациональными аргументами, то сильные мира сего, напротив, прикрывают свои расчеты мнимыми слабостями и страстями. А эмоциям в политике не место.
Украшения привычно звенят, когда она поднимает руку и проходится пальцами сквозь спутанные волнистые пряди. Из зеркала на нее смотрит незнакомая взъерошенная и осунувшаяся девочка. Она тщетно ищет в отражении сходства с собой, но упорно не узнает то, что видит. Так и не скажешь сразу, что уже двадцать четыре стукнуло, всё как подросток выглядит. Она смотрит в мрачные крапчатые глаза обитателя зеркала и не доверяет ему.
Мари оказывается в министерстве одной из первых, остальные, быстро поправляя мантии, скоро ввалятся через каминную сеть или хлопком аппарации материализуются возле входа. И правду говорят, чем проще добраться до работы, тем позже приходишь…