— И все же верни прежний цвет, темно-бордовый мне нравился больше. — прищурилась она.
— Не могу. Забыл контрзаклинание, — только пожал плечами Нотт и закружил ее по хрустальному залу, пока остальные смотрели на их танец, ожидая наконец продолжения банкета, и сдержанно хлопали.
В этот вечер со свадьбы Фред все же ушел. Но не домой к Анджелине. Он бесцельно бродил по темным улицам Лондона, его самой магловской части – центру. Суетливые туристы, огромные неподвижные вывески и асфальт … Начался дождь, Фред поежился, ох дурак, забыл опять это водоотталкивающее заклинание. Можно аппарировать домой или в Нору… Но вместо этого Фред зашел в магловский паб. Там точно не будет никого из знакомых.
За дверью оказалась узкая витая лестница, круто ведущая вниз. В полутьме он начал осторожно спускаться, и с каждым шагом звуки веселой музыки, перебиваемые заливистым смехом и голосами, слышались все громче.
Впереди, слева от лестницы, находилась барная стойка, и за ней шустро орудовал со стаканами и бутылками высокий парень в черном жилете с лиловой окантовкой, темные волосы блестели под висящей сверху яркой лампой, источающей голубоватый свет. Бармен помахал ему рукой.
- Эй, парень, заходи скорее! Арсенал играет и, клянусь, вот-вот завоюют кубок, паршивцы! Тебе повезло, у нас еще есть пара местечек!
Что за Арсенал? Какой кубок? А да ладно, какая разница… Фред сбросил с себя неуместный тут пиджак и сел за высокий барный стул. На большой черной штуковине, которую бармен называл «теле-визор» явно шла какая-то спортивная игра, прищурившись и поморщившись, Фред вдруг вспомнил, как Симус Финиган как-то пытался научить гриффиндорцев чему-то похожему, называл это футбол. У Ли неплохо получалось, Рон счел это глупым занятием, а под конец остались только Джордж, Мари и Джордан. Команда из них была ох какая… Мари постоянно падала, спотыкаясь о мяч, а его брат, подчиняясь инстинкту загонщика, пинал мяч в самые далекие кусты и недоумевал, что за ним приходится идти. Фред усмехнулся этим воспоминаниям. Сейчас тут шел явно тот самый футбол. И от нечего делать, Фред стал смотреть.
Матч быстро закончился, что вызвало бурную реакцию всех вокруг. Фред тоже порадовался, из вежливости, про себя не понимая, чему это он. Толпа начала расходиться и близнец заказал выпить, размышляя, чем же он планирует расплачиваться, и осмотрелся…
Бар тонул в интимном полумраке.
Справа, в глубине, располагалось несколько уютных столиков, совсем немного – шесть или семь. Над столиками плыл сигаретный дым.
Напротив, загороженная стойкой, находилась маленькая сцена, и на ней, слегка гундося, готовилась петь всклокоченная блондинистая певица.
Из узенького прохода, ведущего от лестницы куда-то вглубь, за стойку, то и дело выплывала высокая крепко сбитая официантка с подносом. Доносился аромат запеченной свинины в каком-то кисловатом пряном соусе.
И вдруг сзади отодвинулся стул.
- Виски, со льдом, пожалуйста. – Немного севший уставший голос.
Фред тут же узнал этот тембр, и, медленно повернувшись, увидел Малфоя младшего.
- Магловский бар? Ты серьезно? – ставя свой стакан, сказал Фред.
-А что, Уизли? Мешаю депрессировать? – В голосе Драко не было привычной злобы…Была бесконечная усталость. Он опрокинул стакан, даже не поморщившись, и глубоко вдохнул.
Фред улыбнулся.
- Почему же? Нисколько.
Он повернулся к бармену и громко сказал.
- Повторите, пожалуйста, для меня и моего товарища по несчастью!
Бармен наклонился к ним, щедро разливая в стаканы алкоголь, и тихо восхищенно добавил.
- Вы только не напивайтесь сразу, сейчас ведь Лилька петь будет!
Певичка тем временем затушила окурок, поправила всклокоченные артистические космы и сделала приветственный жест рукой. Слегка путаясь в словах и своем блестящем платье, она объявила прокуренным голосом. И, откинув огромную непослушную копну густых блондинистых кудрей, икнув, заговорила. Фред невольно залюбовался этим движением, ведь если и осталось в этой женщине что-то настоящее, то это ее невероятные кудри цвета жженой пшеницы.
- Следующая песня посвящается Мэтту, если ты это слышишь, то поздравляю тебя со свадьбой. Живи со своей женой с прямыми волосами и будь счастлив… – И слегка помедлив, уверенно добавила – Козел!
Певица всхлипнула, поправила платье и запела, совсем тихонько и так надрывно, по-девичьи, очень тонко и красиво, совсем не так как только что говорила. И звуки песни, грустные и глубокие, текли точно сами по себе, будто пела не эта постаревшая и густо накрашенная певица из бара, а внутри у нее был заключен кто-то поющий, юный и прекрасный.
Memories, light the corners of my mind
Misty watercolor memories
of the way we were.
Scattered pictures