Сова (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А потом, незаметно, пока взгляд был устремлен в далекие мечты — реальность успевала повернуться другой своей гранью, и алый стремительно тускнел. Тогда она обретала цвет холода, синим отголоском грусти заставляла душу болезненно съеживаться и тоскливо скулить побитым щенком, который отброшен в сторону чьим-то бездушным толчком.

Но теперь казалось, что это было в какой-то другой жизни, что та многогранная реальность принадлежала какой-то другой девочке из другого мира, и Мари не помнила, что значили остальные цвета — или вовсе никогда этого не знала. А может, она просто потерялась среди всех этих граней, свернулась где-то там пушистым клубочком шерсти да торчащими из него треугольниками ушей, и не желала искать выход.

Сейчас реальность гриффиндорки стала похожа на круг застаревшего сыра, от которого то и дело кто-то невидимый норовил оторвать кусок. Стоило присмотреться к ней, к этой реальности — и невольно поморщишься, так неприятно выглядели разграбленные чужими жадными руками неровные края грязно-желтого цвета. Цвета болезни и людского равнодушия.

Без магии — непривычно. Стало бессмысленно взмахивать волшебной палочкой и шептать заклинания — больше предметы не повиновались ни голосу, ни движениям руки. Хотя, в сущности, Мари было все равно. Если становилось холодно и она по привычке шептала «акцио плед», а он не прилетал — просто съеживалась комочком на кровати и пыталась уснуть. Если чашка, повинуясь неловкому движению руки, с грохотом валилась на пол и разлеталась десятками осколков, а тихое «репаро» не срабатывало — просто пожимала плечами и брала другую.

Сарвон не знала, почему до сих пор носила в кармане волшебную палочку. Наверное, та же привычка, что вынуждала ее бормотать «тергео» в попытке избавиться от пятен на одежде.

Только появления Нотта, который после работы тут же после работы в министерстве мчался в их квартиру в магловском квартале, напоминал, что она все еще жива. Что сердце все еще там, внутри, упрямо стучит и разгоняет по венам кровь. Оно больше не билось часто-часто, не желало выпрыгнуть из груди прямиком в грубоватые, мозолистые, но такие нежные мужские руки. Но все-таки напоминало о себе — а взгляд на безжизненную, похожую на призрак Мари говорил, что это уже очень много.

Она не хотела в Мунго, не хотела искать в книгах выход, не хотела пытаться придумать, как жить дальше. Пыталась что-то бессвязно бормотать, отчаянно впиваясь ногтями в тепло вязки мягкого свитера, и почти не надеялась, что Тео поймет. Но он посмотрел своими грустными голубыми глазами, едва заметно кивнул.

Сознание после сна каждый раз возвращалось тяжело, вспыхивало совсем тускло — и тут же гасло. С каждым разом вспышки оказывались ярче, задерживались дольше и становились все неприятней, эти вспышки назывались ее днями. У них будто был свой вкус. Горько-приторный. Сладкий малиновый джем, присыпанный порошком из полыни.

— Что тебе приспичило возиться со мной? Убирайся жить нормальной жизнью.

Она бросает Нотту. И голос у нее такой, будто молчала до этого по меньшей мере несколько недель. А еще ровный, не нарушенный ни единой эмоцией. Такой же пустой.

Тео сухо усмехается.

Каждый раз одно и то же.

За окном непроглядная ночь. Район, где они сейчас находятся, погрузился в такую тьму, что хочется поверить в собственную слепоту. Полная луна скрыта тяжелыми, снежными тучами.

Тео размеренно подготавливает ингредиенты к варению, неосознанно прислушиваясь к дыханию Мари. Тонкие стены маленькой квартирки не способны сохранить ни единого секрета, а тихие выдохи ощущаются будто за спиной. Его чуткий слух улавливает сбивчивый шепот, и Тео только качает головой.

Когда она научится посылать его, не впадая в отчаяние, тогда он, пожалуй, даст ей право выбора.

Тогда он, если она действительно этого хочет, уберется из ее жизни.

*

— Пей.

Он смотрит, как тонкие пальцы — просто обтянутые кожей кости, — крепко обхватывают кружку с чаем, и ждет.

Мари нравится испытывать его терпение, он это знает. Но он готов ждать, и это знает она. Поэтому подносит к сухим, потрескавшимся губам кружку, и становится слышно, как зубы бьются о стеклянную стенку. Тео прищуривается, наблюдая, как она в несколько больших глотков выпивает сладкое и горячее содержимое и закашливается.

— Желая досадить мне, ты делаешь хуже себе. Ты знаешь, что тебе нужно есть и пить, а сейчас особенно. Ты истаскаешь организм и когда поймешь это, станет поздно, — произносит он не терпящим возражений тоном, забирает стакан и направляется в своеобразную кухню. Останавливается на пороге и, не оборачиваясь, тихо добавляет, — ты не умрешь от того, что будешь только пить чай, если надеешься на это.

Стакан отправляется в обычную алюминиевую мойку.

В этом маленьком новом мире Мари Сарвон магии нет места, поэтому стакан присоединяется к уже ожидающей мытья тарелке и паре вилок. Он помоет их «Агуаменти» ночью, когда она уснет. Или… Тео щурится на слабый свет люстры. Потом берет ядовито-желтого цвета губку и чистящее средство, откручивает краны, регулируя нужную температуру воды. Придется повозиться — на тарелке запекшийся слой жира.

Он слышит ее теплое дыхание за спиной и продолжает неторопливо вытирать отчищенную тарелку влажным полотенцем.

Проходит около двух минут, когда Тео, наконец, удовлетворенно прячет посуду в ветхий навесной шкафчик над стоящей рядом с мойкой тумбой.

- Я хочу еще.

Тихо говорит она. И его сердце делает лишний удар, он без слов заваривает ей чай, а себе кофе и потом так же, без слов ставит перед ней еще и печенье и подходит к окну, смотря на дрожащие на холоде, проезжающие под их квартирой машины.

Мари тем временем куталась в слизеринский джемпер Тео, грела продрогшие пальцы о кружку с горячим чаем и судорожно закусывала губу, пытаясь собраться с силами и заглянуть ему в глаза.

Ей было стыдно перед ним.

За последнюю неделю.