— Это если произошло?
Нотт попытался не смотреть на ее лицо, в ее серые с зелёной крапинкой глаза, на ее раскрасневшиеся щеки и мокрые пушистые ресницы. Он разбивался о эти черты лица как судёнышко о скалы, но все ещё пытался обойти эту тему.
— Я говорил о смерти Темного Лорда.
Она вздохнула, заметив это.
— Ты знаешь, о чем я спрашиваю.
— Да.
— Все они?
— Только братья. Суд состоялся вчера. Отец в Азкабане, я пытался что-то исправить, но Гастон не хотел оправдываться. Он сказал, что готов понести наказание за свою жизнь и что каждый из нас все равно его понесет. Твой отец пожелал искупления. А ещё последний раз попросил меня присмотреть на тобой. И я присмотрю, слышишь?
Она едва заметно кивнула, вряд ли сейчас для нее это что-то значило. Тео вновь захотелось курить. Обхватить пальцами по женски тонкий изгиб сигареты, с непривычки обжечься о догорающий и тлеющий огонек окурка, почувствовать липнущий к губам дым и утопить в этих чувствах все то, что происходит с ним и Мари сейчас. Его мысли прервал хриплый голос девушки.
— Я… давно тут лежу?
— Почти неделю.
— Кто еще умер?
— Я точно не знаю. Северус Снегг, Крэбб, Люпин, Тонкс, пара мракоборцев, очень много гриффиндорцев, которых я не знаю…
— Колин Криви…
— Да, точно, Колин Криви.
На этом самообладание Мари закончилось, сдулось, как воздушный шар и она завыла, надломно и громко, как разбитая вдребезги гитара или пристреленный медвежонок.
— Прости, прости, я… Мне нужно побыть одной!
Сердце Тео сжалось, он еще сильнее прижал ее к себе.
— Не надо, не сейчас. Прошу, оставь меня.
Он спокойно сжимал ее в тисках своих крепких рук, усыпанных родинками.
— Все хорошо, все в порядке. Расслабься. Давление успокаивает нервную систему и замедляет обмен веществ. Если будешь сопротивляться, будет только хуже. Сейчас тебе станет легче, пульс начнет замедляться. Все в порядке, все хорошо, сейчас станет легче дышать.
Мари согнулась под его руками, сворачиваясь во всхлипывающий клубок, но больше не вырывалась, а только хватала ртом воздух.
Он нежно поцеловал ее горячий лоб.
— Просто продолжай дышать, хорошо?
Мари еле заметно кивнула.
Тео выдохнул. Все будет хорошо. Все в порядке. Теперь она его семья.
====== И все осветилось ======
Элизабет Кюблер-Росс писала, что, когда мы умираем или переживаем чудовищную утрату, мы проходим через пять стадий горя. Сначала – отрицание. Мы не можем поверить в эту немыслимую утрату. Потом мы начинаем злиться на всех вокруг и на самих себя. А после – торгуемся с судьбой. И мы просим, мы умоляем, мы готовы отдать что угодно, готовы продать душу за еще один день. Но мольбы не помогают, а злиться уже нет сил. И мы впадаем в отчаянье, мы подавлены. Но, в конце концов, нам приходится признать, что мы сделали все, что могли. И мы готовы смириться и принять свою судьбу. Врачей, колдомедиков, спасателей, авроров… Всех нас учат бороться со смертью. Но как научиться жить дальше?
Когда-то реальность Мари была многогранна, и какой стороной ее ни поверни — сияла множеством разных цветов.
В один миг она вспыхивала ярко-алым отголоском счастья, тянулась к сердцу языками огня из камина и грозила оставить после себя только пепел. Но стоило набраться смелости, чтобы сделать лишь один шаг вперед, и захватывающее в свои объятия пламя оказывалось не обжигающе горячим — а успокаивающе теплым, согревающим.