Сова (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Ну…

Девушка вдруг перевернулась на спину. Даже это действие явно далось ей с трудом и выглядело неуклюжим.

- Разве не странно, Драко, что оба раза она ела эти картофельные котлеты??? – лихорадочно пробормотала она.

- Да в общем-то нет, это же были завтраки, может она любит их есть на завтрак. Может она из Корнуолла или типо того. – Слизеринец растерялялся, разговор этот казался ему по меньшей мере странным после всего того, что разыгралось в Хогвартсе за ближайшие пару дней, но Мари тут же схватилась за откровенную глупость, которую он ляпнул, как будто это было самой важной ниточкой в ее лабиринте.

- Да, ты прав, ты прав, ты прав, она ведь из Корнуолла. Ее родители заходили ко мне, у них, знаешь, этот дурацкий южный выговор. Надо было их спросить про короля Артура, верно? Я никогда не бывала в Корнуолле, а ведь там вообще-то «край земли». Ты бывал там? Может проездом?

Ее глаза горели тем бешеным, безумным огнем, от которого становилось страшно.

- Нет, я…

- Надо было спросить, спросить, спросить! Я ведь сама там наверное никогда не окажусь, понимаешь, слишком много воды вокруг, а на море мы ведь договорились никогда не ехать, а там сплошная вода, везде вокруг. Интересно, там купаются?? Она купалась?? Она приезжает туда каждое лето и купается, да??? Нет, о боже мой, нет, что за глупости я несу, там же так холодно, очень холодно, но может она все же плавала?

- Ты о Люси, Мари? – Драко попытался к ней приблизиться, взять за руку, пригладить волосы, но Мари тут же отвернулась, снова превращаясь в тень на ширме. Ее голос снова потух и напоминал какое-то очень дальнее эхо.

- Люси?... Да, конечно, о Люси. Я все еще не могу привыкнуть, что ее так зовут. У нее такое красивое имя, Люси, как в «Хрониках Нарнии», помнишь? А я придумала ей имя. Когда я была там, я сама придумала ей имя, потому что я просто не могла вспомнить, как ее зовут. Я лежала там и шептала «Давай же, Эдди. Не умирай, Эдди» как мантру. Теперь это кажется таким глупым, но тогда мне казалось, что если я не буду ее звать, то все закончится. И мне было все равно, что эту девочку зовут не так. Мне просто нужно было звать ее.

Драко побледнел, пробежали мурашки. Он знал всего одного человека с именем Эддисон. Эддисон Сарвон.

- Когда я вбежала в Астрономическую башню, вокруг уже сражались. Мне сказали уходить, но я думала найти Сивого и помочь Биллу. Когда... когда я зашла в класс, никого уже не было. Там… Там были только лужи, огромные лужи крови, даже не лужи, сплошная поверхность – в нее можно было смотреться как в зеркало. А посередине кто-то лежал, я не поняла даже сразу, что это человек. Тело было почти в клочья, руки и ноги буквально висели на обрывках кожи. Никогда такого не видела – ни в одном учебнике, ни в какой книге, ни на одной практике. Все тело в дырах. Я пыталась остановить кровь, я трогала ее артерии и сжимала их пальцами как трубочки, но кровь все текла и текла – из груди, из живота, надо было чем-то зажать раны, надо было сказать какое-то заклинание, но у меня ничего не получалось, поэтому я два часа лежала на ней, не шевелясь, чтобы последние остатки крови не вытекли из нее. Я помню каждую минуту из этих двух часов. А рядом лежал Билл и он был без лица, вместо головы у него было мессиво, как будто у него просто взяли и сняли его лицо, там не было ничего – ни носа, ни глаз, ни рта, ничего. Билл… все умирал. Я не могла встать и помочь ему, а он все умирал и умирал. Это так бесило. Мне хотелось встать и заснуть прямо на нем, потому что он был теплый и сухой. И никто не приходил и не приходил. Было так много крови, так много крови. Она такая маленькая, никогда не скажешь, что в ней столько крови! А никто не приходил и мы лежали, было так тихо, никто не стонал даже, ни единого звука. И я смотрела в окно, слезы все лились и лились, но я их не чувствовала, потому что все мое лицо, вся кожа покрылась коркой застывшей крови. И я радовалась, что она застывала, потому что до этого кровь была просто липкая и это было ужасно, это было так отвратительно, что меня тошнило и я еле сдерживалась. Я старалась повернуть голову вверх, чтобы не чувствовать запаха, но тогда мои волосы липли к ее открывшимся внутренностям. Поэтому я смотрела вбок, там лежал Билл и я смотрела дальше, за окна. И я видела звезды. Они были такие большие и красивые, я никогда не думала, что на небе столько звезд, что такие звезды бывают… Невероятные звезды… Столько звезд…

Драко схватился за голову, он не мог давать ей продолжить, не мог! Он впился пальцами в ее плечи и начал встряхивать гриффиндорку, та поддавалась, словно пустой тряпичный мешок.

- Ты выбралась, ты тут сейчас, в больничном крыле. Я с тобой. Слышишь? – шептал он ей на ухо, вдыхая запах ее волос полной грудью, пытаясь отыскать ту ниточку, за которую он раньше держался, до того, как улетел в эту пропасть, случайно утянув за собой и ее… но того родного запаха не было, был только стерильный и при этом очень приторный, травяной запах зелий для врачевания и меловый запах кристальных заживляющих порошков. А еще был ее голос, бесцветный, но при этом тведый.

- Я не могу выбраться. Разве ты не видишь? Я никогда не выберусь.

- Не говори так! Только не говори!! То, что с тобой случилось – страшно и…

- Страшно? Нет, Драко, совсем нет. Страшно только одно. Это все из-за тебя. Я знаю это и ты это знаешь. Но мне все равно. Я ничего не чувствую, я просто ничего не чувствую.

Все внутренности Драко похолодели, он судоржно выдохнул и обнял Мари, неуклюже обхватывая руками ее плечи опущенные на подушку плечи.

- Я нашла принца-полукровку.

- Что?

- В тот вечер я узнала, кто такой принц-полукровка. Только это уже никому не поможет.

И наступило молчание.

***

Мари донимали встревоженные лица близнецов и их слова, едва доходившие до нее будто через стеклянный купол ее же собственной головы. Она проживала бесцветные дни, когда челюсти казались ей механизмом, который приходилось каждый раз будто включать для пережевывания комка, который был, кажется, какой-то едой. Она видела мутные туманные сны, где не было ни ее, ни кого либо еще. Она просыпалась, захлебываясь в своих же тихих слезах.

А потом из заботливо приоткрытого окна она увидела звезды, они немного мерцали и призывно светились на небе стройным рядом как огоньки посадочной самолетной полосы, так Мари впервые опустила ноги на прохладный пол, пробуя его пальцем как пробуют воду перед купанием. Шатаясь на ставших непослушными и больше похожими на две ветки, ногах, она вышла из больничного крыла и пошла вперед, отстегнула в сарае для метел чей-то Чистомет и взлетела, отталкиваясь от чавкающего после дождя чернозема. Метла разогревалась неохотно, чувствуя чужую слабую руку, виляла и высоту набирала медленно.

Порыв ветра толкнул Мари в щеки, лоб, грудь. Ветер был такой резкий, что невозможно стало дышать. Мари это казалось нелогичным. Вроде бы при ветре в лицо дышать должно быть проще. Но, оказывается, совсем наоборот. Ощущая, как деревенеет лицо, Мари вертела головой, обманывая ветер. Впечатления были дробные. Ночь. Лес. Поле. Городок. Еще темно. Плоским неоформленным пятном светлел вдали Лондон. Лежал, уставший сам от себя, окруженный ярким кольцом новых домов.

Мари старалась не смотреть в ту сторону. Хватит ей пока Лондона. В полутьме древко метлы поблескивало бусинами капель дождя и, едва оторвав от них взгляд, она вдруг снова увидела звезды. Огромные и холодные они восхищали и наседали одновременно. Становясь все ярче, ярче, ярче… Острое чувство тревоги заставило Мари закрыть глаза. Она увидела своего отца, трясшего за плечи мать. Мать звала Мари на помощь, а потом обернулась, и она поняла, что это не мать, а Люси, а отец превратился в нее саму. Мари вдруг поняла, что навзрыд кричит, захлебываясь дождевыми потоками, и что чувство полета сменилось на посасывающие ощущения свободного падения.

Опомнившись, девушка сама подставила лицо под ветер, крепко сжимая спасительный чистомет, даже не пытаясь его куда-то направить. Влажные перья хлестнули ее, и все видения рассыпались. Она почти стояла на земле, зависнув в паре сантиметров от чавкающего болота и по лицу катилась вода, туда-сюда. Мари жадно и глубоко дышала и все никак не могла наполниться воздухом. Мысли оттаивали. Убыстрялись. Приобретали четкость и блеск. Оказавшись на грани смерти Мари вдруг поняла, куда и зачем она прилетела. Уняв трясущиеся руки, она достала из кармана свою палочку и, недолго думая, продрогшим голосом уверенно сказала «Обливэйт!».

Мари поняла, что находится на дороге и куда-то идет. Потом узнала место. Она двигалась к Норе со стороны пригорода и уже различала полоску ограды и торчащие во все стороны каминные трубы. Полоска ограды была серого цвета. Значит, раннее утро. Вечером она бывает светлой, с серебром. Почему? А просто бывает, и все. Вещи проще воспринимать такими, какие они есть, не выковыривая из них голый смысл, как изюм из булки.

Из памяти Мари выпал целый кусок, но насколько большой — этого она сказать не могла, лишь фиксировала неуютную пустоту. Было промозгло. Сырость вползала за ворот и в рукава. Видимо, ей тоже хотелось согреться. Мари поднялась на крыльцо. Открытая дверь дохнула живым теплом. Еще с порога она почувствовала сложный запах старой штукатурки, свежеприготовленной еды, глины, кухонных приправ, самых разных одеколонов, каминных перегоревших дров, шиповника и свежего сливочного масла. Все вместе, невообразимо сочетаясь и перемешиваясь, создавало непередаваемую атмосферу Норы. Мари никогда не считала себя особо чувствительным человеком. А тут ее словно захлестнуло. Она привалилась плечом к стене, закрыла глаза и почувствовала, что очень-очень любит это место и всегда хочет сюда возвращаться. Из столовой доносился гул голосов. Звякали вилки. Чтобы не опоздать на завтрак, Мари прямиком направилась туда. Щелкнув ногтем по капающему крану, прошла мимо умывальников. Вшагнула в открытые двери. Кто-то поднял голову, увидел Мари и издал звук, какой бывает, когда человек давится горошиной и резким выдохом пытается исторгнуть ее из горла. Мари двигалась к своему привычному месту рядом с близнецами, и с ней вместе по комнате прокатывался шерстяной шар тишины. Вот Рон не донес до рта вилку. Вот Джинни посмотрела на гриффиндорку, равнодушно отвернулась, потом опять, точно спохватившись, посмотрела и, что-то медленно соображая, стала постепенно синеть, сползая со стула. Вот Молли, перестав что-то втолковывать сыновьям, застыла с разинутым ртом, и правая ладонь ее слепо шарит по груди, отыскивая не то крестик, не то сердце. Ничего не понимая, Мари опустилась на свободный стул напротив Фреда. Фред ее пока не замечал. Был как деревянный. Смотрел в тарелку и ел точно робот, не глядя по сторонам. — Эй! — окликнула девушка. — Ты чего? Опять всю ночь сидели за документами?