- Обычное? – Как ни в чем не бывало, спросил он, не сводя взгляда с порезов на ее руке. – От него не бывает…
- Ну, один раз попробовали режущее заклятие… – Все взгляды за столиком были устремлены на нее.
- Но почему… Почему ты не написала? – Фред пытался поймать ее взгляд, а она все рассматривала поверхность стола.
- А зачем? – Мари открыто подняла на него глаза, впервые за несколько месяцев. Фред не нашел что ответить.
- Джинни? – Спокойно спросил Джордж.
- Нет. Она испытала это только один раз, и то недолго. Нам с Невиллом везет больше. – Усмехнулась она.
- Насколько больше? – Тихо спросил его близнец.
- Раз семь
- За два месяца?! – Фред опять уронил кружку.
- Успокойся ты. Ничего страшного не случилось… – Она попыталась взять его руку. -Не случилось?!
- Фред. В некоторых… чистокровных семьях, вроде Малфоев, или семьи Мари, круцио – это воспитательная мера.
Фред потрясенно переводил взгляд с Джорджа на Мари.
- Вы с ума все посходили… – Начал Фред.
Мари не выдержала.
- Я никогда этого не говорила, но наказания Молли показались бы тебе подарком, будь ты мои братом! Прекрати это, прекрати таращиться, прекрати опекать меня!
Мари отпрокинула чашку на стол, выплескивая расплывшееся маленьким морем ароматное содержимое. По этому импровизированному морю от края до края проплыла как маленький затерявшийся кораблик веточка розмарина и утонула…
Мари быстро пробегала сквозь узкий зал и с ужасом чувствовала, как мир вокруг нее выцветает. Уходила радость от встречи с близнецами, всколыхнувшаяся злоба на Фреда, уходило даже ощущение промозглого холода, пробиравшего ее до костей. И не оставалось ничего. Пусто, как будто она полая внутри. И когда Мари уже вцепилась в ручку тяжелой двери, жизнь снова начинала казаться ей серым бесконечным тоннелем без единого пятнышка радости впереди. И надо тащиться по этому тоннелю до самого конца, до точки выхода. Дверь захлопнулась за ней.
- Погоди! – Фред, наскоро набрасывающий на себя мантию, выбежал за Мари под ливень.
Та оглянулась,
- Я… я хотел извиниться. Мы не виделись с начала учебного года, ты больше мне не пишешь как раньше, ты пишешь Джорджу и я… Я хотел бы. – слова застревали в горле. Что он хотел бы? Извиниться? Сказать, что все это было ошибкой? Что не он на нее накричал, поддавшись в очередной раз вспышке эмоций, затуманивающих его разум раз от раза? Что не он целовал ее, крепко сжимая в объятиях, в ту злополучную ночь? Или… соврать что он на самом деле этого не хотел? Фред не успел подобрать нужные слова и просто поддался порыву, обнимая Мари. А она не оттолкнула, она рассмеялась, заразительно и прекрасно.
- Все теперь будет хорошо? – спросил Фред, вдыхая глотками холодный воздух.
А Мари все смеялась и смеялась, пока он вдруг не понял, отстраняя ее от себя, что это все были истеричные всхлипы.
- Как скверно, что я точно знаю, что есть в этом мире такое большое и страшное зыло, что есть бескорыстная дружба, героическая смерть и прочие вещи из детских книжек! А что еще хуже, знаешь? Что в жизни все это выглядит совсем не так, совсем, нет! как на страницах, в жизни это грязно и страшно, это бессмысленно и… реально. Все эти герои не просто так такие особенные, они особенные, потому что до них умерли миллионы обычных людей, Фред. Они разжимали ладони мертвых и оттуда доставали свое невероятное оружие или тайные знания о враге. И.. Фред, я даже не знаю, есть ли этот герой, который потом возьмет еще теплую волшебную палочку из рук очередного моего умершего друга, да даже меня. Знаешь, что я ощущаю, Фред? Каждую секунду ощущаю – соседство со смертью. Не той киношной, по-мальчишески героической, а омерзительной, склизкой, удушливой, бесславной и близорукой, нет там хороших и плохих, они вот такие, в смысле, люди. И как же, все-таки приятно жить в своем пряничном домике, фантазируя о мифических столкновениях чумазых бойцов Урук-хай со светлыми отрядами Элронда. Да только не существует ни тех ни других, а есть клокочущее, вонючее варево из людских судеб, поступков и желаний. Знаешь что, Фред? Приготовься, потому что ты вряд ли думал услышать это от любительницы сказочек.
Как бы я хотела быть убеждена, что я просто высшее животное! Что живу семьдесят лет, из которых лишь половина приходится на молодость, а дальше уже так… под горку! Как мечтала бы быть просто плесенью, которая рано или поздно распадется на бессмысленные молекулы, и не будет никакого воздаяния! Сколько удовольствий я бы тогда получала! Делай что хочешь, только не попадайся! Уж тогда бы я точно не была здесь! Я стала бы пожирателем! И зачем я попала на этот проклятый гриффиндор?
- А.. а люди? А как же твои друзья, Мари? Как же я, Джордж, Гарри, Гермиона, Рон?? Как же все хорошие люди, которые умрут или которые вообще не родятся?
- Ты так и не понял? Да они все равно умрут!! Какое мне дело до человечества, если я горстка атомов? Исчезну я, разлучатся атомы, исчезнут и все мои чувства! Вчера жили одни, сегодня другие, завтра третьи. А потом Солнце взорвется и все вообще исчезнет. Книги, картины, память, история. Какая тогда разница, кем я была. Лучше уж быть пожирателем! Он хотя бы не страдает.
Его подруга смотрела на него с неподдельным вызовом. Руки были сжаты в кулак и сминали кусочек мантии, а из глаз вылетали искры не хуже, чем из волшебной палочки.
- Просто как ты так можешь? Быть таким хорошим и веселым, таким храбрым. А я… Я малодушная, окей? Стоило мне только столкнуться с настоящей катастрофой, я испугалась за свою шкуру, понимаешь? Я засомневалась, Фред, засомневалась и поняла, что сомневалась всегда. Что я боюсь оказаться на улице после Хогвартса, что боюсь пойти против братьев. И теперь сколько бы я не закидывала навозными бомбами Кэрроу, все равно, я трусливая и отвратительная, Фред. А ты! Ты идеальный. Идеальный герой и все такое, который высмеивает любые нападки судьбы и бросается защищать всех и каждого ущемленного. Я стараюсь, я тоже лезу защищать каждого первокурсника, но это все бесполезно! Это не имеет смысла! Меня же просто тошнит от всей этой своей жизни, постоянно. От родителей, братьев, от Драко, да даже от тебя. А с тобой всегда все в порядке. Ты… почему ты всегда такой идеальный?
Фред напрягся, косо глядя на Мари и процедил.
- Это не так, ясно? Я не идеальный, ничего похожего.