— На книги, газеты и журналы не должно быть никакой цензуры, ибо отъ нея одинъ вредъ, и затемнѣніе.
— Необходимо, чтобы за всѣ преступленія судилъ судъ присяжныхъ, а безъ суда чтобы не смѣли никого держать подъ арестомъ больше одного или двухъ дней.
— Нужно, чтобы подати съ народа собирались не такъ, какъ теперь, акцизомъ да пошлинами, да съ мужиковъ и бѣднаго народа. Напротивъ, надо брать налогъ процентами чистаго дохода, и чѣмъ дохода больше, тѣмъ процентъ долженъ быть выше.
— Также всякій, кто получаетъ большое наслѣдство, пусть платитъ съ него большой налогъ, ибо онъ получилъ богатство, которое не зарабатывалъ.
— Нужно, чтобы не было никакихъ притѣсненій въ дѣлахъ вѣры и молитвы, ибо по ученію Христа не дѣло христіанскихъ людей преслѣдовать другихъ за вѣру.
— Точно такъ же въ нашей православной церкви священники и архіереи должны выбираться и смѣщаться прихожанами.
— Нужно, чтобы образованіе народа было безплатное, для всѣхъ равное и при большой матеріальной помощи со стороны государства.
— Наконецъ, самое главное, что необходимо сдѣлать возможно скорѣе, это устранить нашу кабалу, остановить разореніе. Кабала развилась оттого, что рядомъ съ крестьянами-землепашцами живутъ собственники-землевладѣльцы, богатѣющіе отъ крестьянскаго труда, благодаря беззаконному праву собственности на даръ Божій — землю, указанную Создателемъ во владѣніе тому, кто въ потѣ лица своего снѣдаетъ хлѣбъ свой.
— Необходимо всѣ земли въ Россіи отобрать отъ частныхъ собственниковъ, кто бы они ни были, и отдать ихъ въ пользованіе земледѣльческимъ обществамъ съ тѣмъ, чтобы земля дѣлилась по душамъ между землепашцами — собственниками, обрабатывающими ее своими трудами.
— Только послѣ того, какъ исполнится все нами намѣченное, начнется въ Русской землѣ житье сносное и народъ сможетъ выбиться на правильный путь. Если же этого не будетъ, то родинѣ нашей грозятъ большія бѣды.
— Для проведенія изложенныхъ началъ въ жизнь и устройства на нихъ жизни нашего отечества признаемъ необходимымъ немедленный созывъ Учредительнаго Собранія на основѣ всеобщаго, равнаго избирательнаго права съ прямой и тайной подачей голосовъ.
— Для борьбы за эти реформы учреждаемъ крестьянскій союзъ Петровскаго уѣзда. Учредителями являются всѣ члены настоящаго собранія…
Пунктъ за пунктомъ проходитъ при дружныхъ рукоплесканіяхъ собранія и всей публики. Все принято, все подписано. Члены управы, гласные, даже земскій начальникъ записываютъ свои имена на бѣлый листъ, приложенный къ резолюціи. Увы! черезъ двѣ недѣли земское собраніе съ большинствомъ этихъ самыхъ гласныхъ будетъ привлекать управу къ отвѣту именно за этотъ крестьянскій союзъ…
— Объявляю Петровскій крестьянскій союзъ учрежденнымъ, — заявляетъ предсѣдатель.
Начинается сборъ пожертвованій въ пользу союза. Крестьяне заворачиваютъ полы и даютъ пятаки, двугривенные, даже серебрянные рубли. Даютъ больше и щедрѣе, чѣмъ въ церкви.
Уже двѣнадцать часовъ. Предсѣдатель звонитъ въ колокольчикъ въ послѣдній разъ и закрываетъ засѣданіе.
Въ слѣдующее воскресенье господину начальнику уѣзда случилось присутствовать на волостномъ сходѣ села Круговоднаго.
— Скажите на милость, ваше высокородіе, — обратился къ нему одинъ изъ стариковъ съ особеннымъ, лукавымъ любопытствомъ. — Какой съѣздъ былъ намедни въ городѣ?
— Какой съѣздъ! — всполошился его высокородіе. Я ничего не знаю.
— Насъ вотъ не пригласили, — жаловался старикъ, — не всѣ стало быть села. А вели важный разговоръ о самыхъ серьезныхъ дѣлахъ.
— О какихъ дѣлахъ? — повторилъ его высокородіе. — Я не знаю.
— О ко-о-пе-ра-ці-яхъ — пояснилъ старикъ, раздѣляя слоги. Въ селѣ Круговодномъ не было сельскохозяйственнаго общества, но послѣднее совѣщаніе экономическаго совѣта въ Петровскѣ придало этому термину совсѣмъ особую популярность.
Начальникъ уѣзда смолчалъ.
— Выходитъ, что и васъ тоже не пригласили, — сдѣлалъ заключеніе вслухъ коварный старикъ, — могутъ, стало быть…
Начальникъ уѣзда задумался. Онъ думалъ два дня, а на третій конфидеціально попросилъ одного изъ управскихъ писцовъ объяснить ему, что такое корпорація. Писецъ при содѣйствіи другихъ служащихъ добылъ и отправилъ Его Высокородію небольшую брошюрку, которая разсылалась по сельскохозяйственнымъ обществамъ еще въ прошломъ году и была очень хорошо знакома всѣмъ «сознательнымъ» крестьянамъ Петровскаго уѣзда. Заголовокъ ея гласилъ: «Что такое кооперація».
Такимъ образомъ, кооперативная идея сдѣлала полный кругъ.
Сходка была въ лѣсу, въ пяти верстахъ отъ огромнаго торговаго села Грекова. Мѣсто было выбрано очень удачно, на лѣсной полянѣ въ самой глубинѣ дубовой чащи. Конечно, какой-нибудь дерзкій сыщикъ могъ бы безнаказанно подкрасться и подсмотрѣть изъ-за кустовъ съ очень серьезнымъ рискомъ при первой неосторожности. Но вооруженное нападеніе было почти невозможно, ибо въ этомъ переплетѣ вѣтвей ружья и даже шашки могли бы такъ же часто попадать по своимъ, ближе стоящимъ.
Съ правой стороны поляна примыкала къ болоту, которое тянулось до рѣки Хопра. Это сосѣдство тоже имѣло свои стратегическія выгоды, ибо пѣшіе и конные стражи не пускаются по болотамъ, особенно по незнакомымъ. Я знаю случай, бывшій весною въ Петербургѣ, когда рабочая сходка, прижатая къ болоту казаками, попробовала отстрѣляться резиновымъ мечомъ, брошеннымъ подъ ноги лошадямъ. Казаки приняли резиновый мячъ за «стальной апельсинъ» и бросились вразсыпную. Рабочіе въ свою очередь пустились по тропинкамъ черезъ болото. Нѣсколько минутъ спустя казаки вернулись и тоже бросились по болоту, но тутъ же увязли и съ трудомъ выбрались обратно.
Нѣсколько десятковъ человѣкъ сидѣли и лежали на травѣ между деревьями, ожидая остальныхъ. Въ селѣ была ярмарка, на которую собирались крестьяне всѣхъ окрестныхъ селъ и каждый вновь приходящій непремѣнно приносилъ съ собой заказъ отъ такой-то деревенской группы: — Будутъ непремѣнно, просятъ подождать ихъ малость. Еще не исторговались.
Я сидѣлъ вмѣстѣ съ маленькимъ кружкомъ изъ села Маноцкова на самомъ краю болота. Мнѣ вспоминалась другая сходка дней за пять назадъ, на другомъ концѣ, уѣзда. Она собралась въ чистомъ полѣ, за пять верстъ отъ ближайшаго жилья. Небо, видимо не одобрявшее вольнодумныхъ затѣй молодого крестьянства, обрушило на ихъ головы пятичасовой ливень. Защиты не было нигдѣ. Мы попробовали спуститься въ неглубокій оврагъ, но и тамъ было не лучше. Мы выбрались обратно наверхъ и прижались къ подвѣтренной сторонѣ низкаго холма, гдѣ дождевыя струи хлестали не такъ сильно. Мы сбились всѣ вмѣстѣ, какъ стадо овецъ, и пробовали пережидать. Но дождь былъ обложной и пережидать не имѣло смысла. Вся эта обстановка, — и сѣрое небо, и голая степь, и дождевые потоки, и наша безпорядочная тѣсно сжавшаяся толпа, — все это имѣло въ себѣ что-то дикое, волчье. Но мы были не волки, а люди. Кто-то предложилъ снять пальто и армяки и растянуть надъ головами въ видѣ импровизированнаго навѣса. Потомъ собраніе расположилось правильнымъ кругомъ и стало разсуждать о дѣлахъ, не обращая вниманія на дождь.