Как делаются деньги? Философия посткредитного капитализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В терминах Жижека валюты Бреттон-Вудской системы образуют последовательность принципиально не отличающихся элементов: £, DM, ¥, ₤, ₣, $, Pts и так далее. Каждый их этих элементов соответствует форме оценивания в каждой конкретной стране. Однако один из них – не просто отдельный элемент в последовательности. В то же время он является господствующим означающим, которое фиксирует всю систему означения. Речь идет, конечно же, о долларе. Мы можем разобраться в этом с помощью гегельянского понятия конкретной всеобщности, которое Жижек трактует следующим образом:

В контексте Бреттон-Вудской системы этот парадокс имеет место, поскольку доллар США с одной стороны просто особенный элемент в последовательности национальных валют, а с другой – всеобщность, структурирующая последовательность. Доллар США выпускается в обращение Федеральным резервом точно так же, как французский франк выпускается Банком Франции. Но в то же время доллар США является универсальным эталоном, относительно которого измеряется стоимость всех других валют, и предпочтительной валютой международных сделок. Когда другие страны хотят выйти за пределы своего собственного государства, они пользуются неограниченной привилегией США делать деньги. В то время как все другие валюты являются национальными, доллар США – одновременно национален и интернационален. В терминологии Гегеля доллар США – конкретное воплощение универсальных денег.

Интересно заметить, что Кейнс изначально представлял себе Бреттон-Вудскую систему как построенную вокруг совершенно новой валюты – банкора[195]. Эта валюта стала бы функционировать как кредит, выпускаемый Международным расчетным союзом. Идея банкора, однако, была отвергнута американскими переговорщиками, которые настаивали на том, что доллар должен стать ключевой валютой системы. Возможно, это было примером того, как конкретная всеобщность Гегеля одолела кантианскую систему чисто трансцендентальной всеобщности.

Мы можем провести некую параллель между закрытием «золотого окна» и последовавшим коллапсом Бреттон-Вудской системы и банковской паникой. Несмотря на безграничную привилегию США на обеспечение резервных мировых валют, частные инвесторы, как и иностранные правительства, начали сомневаться в сохраняющейся возможности США поддерживать конвертируемость долларов в золото. В результате все большее количество долларов потекло в США для конвертации, что оказало давление на золотые резервы страны. Когда в итоге Никсон поддался давлению и закрыл «золотое окно», можно было бы ожидать конца денежной гегемонии США. И действительно, это событие привело к девальвации доллара по отношению к немецкой марке и другим европейским валютам. Однако с точки зрения устранения безграничной привилегии США и изменения статуса доллара как международной валюты par excellence никсоновский шок не привел к значительным преобразованиям.

На самом деле мы даже можем утверждать, что никсоновский шок поспособствовал окончательному укреплению роли доллара в мировой экономике. Пока сохранялся золотой стандарт, он обладал двойным эффектом: убеждал тех, кто пользуется долларами США в мире, что стоимость доллара в конечном счете подкреплена золотом, тем самым обеспечивая доллару его исключительный статус. В то же время это ограничивало возможности Федерального резерва делать деньги, поскольку избыточное создание долларов привело бы к паническому спросу на золото. Закрытие «золотого окна» позволило Федеральному резерву сохранить прежние позиции, освободившись от всего лишнего. Золотой стандарт был ключевым элементом в ходе первоначального установления доллара в качестве доминирующей мировой валюты. В конце Второй мировой войны США владели 60 % мировых запасов золота. Это было одним из аргументов в пользу центрального места доллара в Бреттон-Вудской системе. Но стоило послевоенной экономике организоваться вокруг доминирующего доллара, золотой стандарт можно было убрать, не затрагивая точку опоры системы.

Закрытие Никсоном «золотого окна» не было показателем американской денежной импотенции, а, скорее, демонстрацией гиперпотенции. Такое логическое изменение можно проиллюстрировать сказкой Ганса Христиана Андерсена «Новое платье короля», интрига которой в том, что маленький мальчик громко озвучивает очевидный факт, что король голый. Возглас мальчика не указывает на новое знание, поскольку все в толпе и так знают, что король голый. Однако этот возглас превращает индивидуальное знание каждого субъекта в общее знание. Заявление мальчика способствует тому, что большой Другой теперь знает о том, что на короле ничего не надето.

Королевский статус сегодняшних США продвинулся в (идео-)логике сказки Андерсена еще на один шаг. Закрытие «золотого окна» вскрывает тот факт, что стоимость доллара США не обеспечена золотом. Это обнаруживает наготу доллара США как чисто фидуциарных денег. Но вместо того чтобы привести к неловкости, это подтверждает превосходство США, поскольку показывает, что США может обходиться без иллюзии золотого стандарта. Логика «нам полагается привилегированное положение, потому что у нас больше всех золота», больше не работает. После закрытия «золотого окна» эта логика переворачивается: «Мы настолько привилегированны, что нам даже не нужна поддержка золотого стандарта, чтобы поддерживать наше исключительное положение». После Бреттон-Вудса статус доллара США поддерживается всего лишь тем фактом, что он уже установился в качестве доминирующей валюты в мире. Мы можем представить это как сдвиг политического основания доллара в сторону постполитического[196].

Преобладающий статус доллара США сегодня сопоставим с преобладающим статусом Microsoft Windows. Хотя существуют другие операционные системы – лучше, дешевле и надежнее, – Windows по-прежнему является самой широкоиспользуемой операционной системой в мире. Доминирование Microsoft не обусловлено качеством их софта. Вместо этого наблюдается закольцованная логика. Причина, по которой Windows – та система, которой пользуется большинство, заключается в том, что это та система, которой пользуется большинство. Иными словами, большой Другой пользуется Windows.

Освобождение Федерального резерва от ограничений золотого стандарта расширило его возможность делать новые деньги. Федеральному резерву больше не нужно беспокоиться о возвращении денег с требованием конвертировать их в золото по фиксированной цене. Конечно, это не означает, что Федеральный резерв способен просто сделать бесконечное количество денег. Никсоновский шок, может, и позволил Федеральному резерву игнорировать цену доллара по отношению к золоту, но он по-прежнему должен уделять внимание цене доллара относительно других валют, так же как и относительно всех других товаров. Неограниченное создание денег рано или поздно создаст инфляционные эффекты, из-за которых покупательная способность денег ослабнет. Однако пока существует определенное количество условий, сдерживающих подобные потенциально инфляционные эффекты.

Среди этих условий тот факт, что доллар США широко используется иностранными центральными банками в качестве предпочтительной резервной валюты. Доллары США или долларовые казначейские облигации воспринимаются как «главное средство накопления в мире»[197]. Список основных центральных банков, обладающих большим количеством долларовых резервов и долгов США, включает банки Китая, Японии, Соединенного Королевства и Бразилии. Также доллар США – предпочитаемая валюта международной торговли[198]. Это создает постоянный спрос на доллары со стороны компаний, желающих рассчитаться со своими международными торговыми партнерами, а также делает доллар США доминирующей валютой на валютных рынках. Также важно заметить, что начиная с 1970-х годов страны – члены ОПЕК устанавливали цены на свой нефтеэкспорт в долларах США и любые попытки пойти против этого были встречены упорным сопротивлением[199]. Более того, США по-прежнему имеет самый большой и самый значимый финансовый рынок в мире. Это создает еще одну важную площадку для использования и хождения долларов США.

Но, вероятно, самым главным условием поддержания неограниченной привилегии доллара США является отсутствие альтернативы. Эйхенгрин утверждает, что евро не хватает высокого уровня политической интеграции в еврозоне, чтобы быть реальной альтернативой. Китайский юань не встроен в мировую финансовую систему и мало используется в международной торговле и спекуляции. Наконец, создание Специальных прав заимствования МВФ пока что имело лишь незначительное влияние на мировое денежное устройство, и они могут быть использованы только для межгосударственных расчетов и для выплаты долга перед МВФ[200]. До тех пор пока доллар сохраняет привилегию быть не только национальной валютой США, но и де-факто международной валютой всего мира, это дает Федеральному резерву огромную власть. В этой связи важно заметить, что, несмотря на свое название, Федеральный резерв не является государственным агентством. Он – часть консорциума банков, находящихся в частном владении, в то же время он пользуется общественной привилегией создавать новые деньги[201]. Такая ситуация наделяет частные банковские корпорации, аффилированные с Федеральным резервом, некоторыми преимуществами «безграничной привилегии» доллара США. Как мы увидим, коллапс Бреттон-Вудской системы не только привел к изменению конфигурации взаимоотношений между национальными валютами. За ним также последовала трансформация условий производства кредитных денег коммерческими банками.

Банковская деятельность за пределами денежного мультипликатора

Хотя Бреттон-Вудская система разместила государство и фидуциарные деньги в центре процесса создания денег, по прошествии четырех десятилетий с момента ее краха мы увидели, что центр притяжения денежной системы сдвинулся в сторону создания денег частными банками. В четвертой главе мы увидели, как банки делают деньги, а также исследовали философские свойства частичного банковского резервирования. Задачей выдуманного сценария с финансовым предпринимателем Джоном было проиллюстрировать некоторые общие принципы отношений между наличными, выпускаемыми центральным банком, и кредитными деньгами, выпускаемыми частными коммерческими банками. Основной смысл был в том, чтобы показать, что разница между наличными фидуциарными деньгами и кредитными деньгами коммерческих банков не представляет большого значения для того, кто использует деньги, и что банковские паники происходят в силу возникающих сомнений относительно идеологического образа банка. Эта вымышленная иллюстрация оставляет открытыми несколько вопросов, касающихся способа, которым частичное банковское резервирование осуществляется на практике в реальных банках. Далее мы как раз будем их рассматривать. Я приведу аргументы в пользу того, что крах Бреттон-Вудской системы не только обозначил сдвиг в том, как разные национальные валюты соотносятся друг с другом на макроэкономическом уровне. Он также произошел в исторический момент, когда можно было наблюдать изменение практик коммерческих банков и того, как частные банки делают деньги.

ГРАФИК 1. Предложение денег в Дании (1991–013)

ИСТОЧНИК. Национальный банк Дании (Danmarks Nationalbank).

Объем кредитных денег коммерческих банков измеряется как разница между денежным агрегатом М3 и наличными деньгами в виде купюр и монет.

ГРАФИК 2. Предложение денег в Соединенном Королевстве (1963–013)

ИСТОЧНИК. Банк Англии (Bank of England). Объем кредитных денег коммерческих банков измеряется как разница между денежным агрегатом М4 и наличными деньгами в виде купюр и монет.

ГРАФИК 3. Предложение денег в еврозоне (1980–013)

ИСТОЧНИК. Европейский центральный банк (European Central Bank). Объем кредитных денег коммерческих банков измеряется как разница между денежным агрегатом М3 и наличными деньгами в виде купюр и монет. Данные, предшествующие фактическому переходу на евро, получены ЕЦБ экспериментально.

ГРАФИК 4. Предложение денег в США (1959–013)

ИСТОЧНИК. Федеральный резервный банк Сент-Луиса (Federal Reserve Bank of St Louis). Объем кредитных денег коммерческих банков измеряется как разница между денежным агрегатом М2 и наличными деньгами в виде купюр и монет.

Графики 1–4 показывают изменение состава денежного предложения в Дании, Соединенном Королевстве, еврозоне и США. Важно оговориться, что графики построены на данных разных центральных банков, которые имеют разные стандарты категоризации и измерения предложения денег. Графики также отличаются периодами, для которых доступны данные. Несмотря на эти технические различия, можно заметить общие тренды в четырех различных экономиках. Прежде всего, мы видим, что количество выпускаемых государством физических денег в виде банкнот и монет составляет лишь небольшую часть от общей денежной массы. Подавляющее большинство обращающихся в экономике денег существует в виде кредитных денег коммерческих банков. В экономике Дании соотношение между двумя видами денег таково: 5 % наличных, выпущенных государством, против 95 % электронных кредитных денег в частных банках. Удерживая в уме технические различия в измерениях разных центральных банков, заметим, что в Соединенном Королевстве сопоставимое отношение – 3 % против 97, в еврозоне – 10 % против 90, и в США – 12 % против 88. Другим важным сходством всех четырех графиков является значительный рост в количестве кредитных денег коммерческих банков. Наиболее явно это заметно на графиках для Соединенного Королевства и США, поскольку они содержат данные за более длительный период времени. Мы можем наблюдать, как тенденция набирает скорость в 1960-е и 1970-е. На всех четырех графиках мы видим, как предложение кредитных денег продолжает расти экспоненциально. В Соединенном Королевстве, например, частные банки создали 1,358 миллиардов фунтов стерлингов кредитных денег за десятилетие между 2000-м и 2010-м, что является почти утроением общего предложения денег. Описывая контекст США, Бенис и Кумхоф из МВФ замечают, что «депозитные деньги, созданные частным образом, играют центральную роль в текущей денежной системе США, в то время как деньги, выпускаемые государством, играют – и количественно, и концептуально – незначительную роль»[202]. Это замечание можно использовать, чтобы обобщить изменения денежной системы, наблюдаемые среди большинства западных экономик. Данная трансформация предложения денег не является просто количественным сдвигом. Она отмечает качественное изменение процесса образования денег, при котором производство и обращение коммерческих кредитных денег отделяется от производства и обращения фидуциарных денег.

Стандартное объяснение того, что такое банки и как выглядят отношения между деньгами центрального банка и кредитными деньгами частного банка, предлагает два разных образа банка[203]. Первый образ – это копилка. Банк такого типа принимает вклады, но не выдает кредиты. Банк функционирует просто в качестве безопасного места для хранения наличных денег и не создает никаких новых денег. Второй образ связан с частичным банковским резервированием. Функционирование банка такого типа объясняется с помощью модели денежного мультипликатора. Банк не только принимает вклады, но и выдает кредиты. Чтобы выдать кредит, банк должен использовать какое-то количество наличных денег, размещенных вкладчиками для хранения. Это означает, что банк уже не будет хранить 100 % своих вкладов в резервах. Вместо этого банк удерживает ровно столько резервов, сколько необходимо для обеспечения срочной потребности вкладчиков в наличных. В примере из вышеупомянутого классического учебника Мэнкью для этих потребностей банк должен сохранять 20 % своих депозитов. Это позволяет банку выдавать в виде кредитов 80 % всех его депозитов. Если клиент кладет в банк 1000 евро наличными, банк оставляет 200 евро в хранилище и выдает 800 евро другому клиенту, нуждающемуся в наличных.

Принцип денежного мультипликатора начинает действовать, поскольку взявший 800 евро в долг, скорее всего, не спрячет их под матрасом. Заемщик может взять эти деньги и разместить в другом банке или (с большей вероятностью) он использует их, чтобы оплатить товар или услугу, а уже получатель денег отнесет их на свой банковский депозит. Это позволит процессу повториться в другом банке. Те 800 евро будут размещены в банке. Из этих денег 20 %, или 160 евро, пойдут в резервы, а оставшиеся 640 евро выдадут третьему клиенту. Снова этот заемщик потратит деньги на товар или услугу, предоставленные кем-то еще, кто отнесет деньги на банковский депозит. Процесс повторится в третьем банке, где вклад в 640 евро разделится на 128 евро резервов и оставшиеся 512 евро, которые будут доступны для выдачи кредита. Каждый раз, когда процесс повторяется, к общему предложению денег добавляется большее количество денег в виде заемных кредитных денег. В принципе, процесс может повторяться до бесконечности, но, поскольку в результате суммы приближаются к нулю, это не приводит к созданию бесконечного количества денег. После нескольких повторений процесс перестает иметь какие-то реальные эффекты. В примере Мэнкью изначальный депозит в 1000 евро наличными создает с помощью денежного мультипликатора совокупно 5000 евро кредитными деньгами. Когда все долги погашены, дополнительная денежная масса сгорает и исчезает из обращения.

Такое объяснение принципа частичного банковского резервирования с помощью денежного мультипликатора действительно обеспечивает мультипликативное создание кредитных денег по отношению к государственным фидуциарным деньгам, однако оно все равно настаивает на определенном отношении между двумя формами денег. Даже при том, что соотношение далеко не 1: 1, центральный банк все равно может контролировать предложение кредитных денег, создаваемое частными банками, ограничивая количество наличных и резервы центрального банка, которые идут в обращение, или изменяя ставку резервирования, требуемую законом. Однако при более детальном рассмотрении объяснения частичного резервирования через денежный мультипликатор становится ясно, что он создает несколько предпосылок, которые преувеличивают роль наличных в современной денежной системе. Это ведет к соразмерной переоценке роли государства и недооценке способности независимой власти частных банков создавать кредитные деньги. Такого рода критика предлагается Райаном-Коллинзом, Гринэмом, Вернером и Джексоном. Они обобщают свой аргумент следующим образом:

[195] Eichengreen B.J. Exorbitant Privilege. P. 45–47.

[196] Žižek S. In Defense of Lost Causes. P. 268.

[197] Гребер Д. Долг: первые 5000 лет истории. С. 434.

[198] Eichengreen B.J. Exorbitant Privilege. P. 123.

[199] Гребер Д. Долг: первые 5000 лет истории. С. 437.

[200] Eichengreen B.J. Exorbitant Privilege. P. 121–152.

[201] Гребер Д. Долг: первые 5000 лет истории. С. 433–434.

[202] Benes J. and Kumhof M. The Chicago Plan Revisite. P. 10.

[203] Мэнкью Н., Тэйлор М. Макроэкономика. С. 250–277.