Как делаются деньги? Философия посткредитного капитализма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Роль государства в делании денег не единственная вещь, значение которой кредитная теория приуменьшает. Далее мы увидим, как понимание того, что такое банк, предполагаемое в кредитной теории, является слишком упрощенным для того, чтобы уловить его функцию в создании кредитных денег. Если подумать о деньгах как о золоте, вполне естественно вообразить себе банк как место, где люди хранят принадлежащее им золото. В обмен вкладчики получают расписку, подтверждающую количество золота на хранении в банке. Эти расписки можно затем использовать для обмена на товары, и права собственности на золотые депозиты могут переходить из рук в руки вместе с распиской. Иными словами, функция банков, согласно товарной теории денег, в том, чтобы избавить людей от неудобства повсюду таскать за собой золото.

Кредитная теория денег имеет в виду другое представление о банках. Связывая это с историческим рассказом о бирочной системе, Митчелл-Иннес объясняет, как устраивались ярмарки, где торговцы встречались, чтобы урегулировать свои взаимные долги и кредиты. Эти ярмарки, проводившиеся как в средневековой Европе, так и в других частях света в разные исторические периоды, выполняли функцию расчетных палат. И так же как бирка представляет из себя первоначальную форму денег, ярмарка представляет из себя первоначальную форму банка. Банки, по сути, расчетные палаты, которые содействовали расчету по всем долгам и кредитам:

Мы уже увидели, как частные расписки начинают функционировать как деньги, когда они отделены от первоначального кредита и начинают хождение в качестве ликвидных средств обмена. С этой точки зрения банки просто способствуют обращению кредитных денег в той мере, в какой они предоставляют практические механизмы, делающие процесс урегулирования долгов более удобным. Я, однако, собираюсь доказать, что функция банков в случае денег не является просто вопросом удобства.

Одно из возражений, предложенных Митчеллом-Иннесом в рамках его отрицания товарной теории, состоит в том, что в древних денежных системах, основанных на монетах из драгоценных металлов, вес и проба этих монет были столь неодинаковыми, что надежность системы никаким образом не могла быть основана на внутренней стоимости их металлического состава. Митчелл-Иннес утверждает, что даже монеты, сделанные из золота, серебра или бронзы, по сути своей – кредитные знаки[166]. Тем временем похожие возражения можно высказать в отношении его собственной кредитной теории денег. Представьте себе следующий сценарий: торговец Б покупает у фермера А двух овец и таким образом становится ему должен десять крон. Теперь Б подходит к попрошайке В, бедному человеку без каких-либо средств. Б предлагает В простой еды в кредит размером десять крон. И хотя это намного дороже рыночной цены еды, В принимает предложение, поскольку он очень голоден, а денег у него все равно нет. Теперь Б возвращается к А, предлагая кредит В как плату за изначально образовавшийся при покупке овец долг.

Очевидно, подобный сценарий никогда бы не сработал на практике, поскольку А ни за что бы не принял долг В в качестве платы за долг Б, ибо вероятность того, что долг будет выплачен, мизерна, ведь В – попрошайка. В не в той позиции, чтобы с легкостью получить кредит у любого другого агента. Общая проблема, продемонстрированная этим сценарием, заключается в том, что долг зависит от платежеспособности должника.

Митчелл-Иннес, в самом деле, вполне отдает себе в этом отчет, когда замечает:

Он, однако, не прослеживает последствия этого осознания. Как же получится установить надежную систему кредитных денег, если лежащий в ее основе кредит колеблется вместе с состоятельностью изначальных должников? Как возможно, что долг имеет хождение за пределами непосредственных отношений между изначальным должником и кредитором, если оценка долга требует тесного знания финансовых обстоятельств изначального должника? Как возможно, что кто-то сумеет погасить свой долг перед кредитором, переведя кредит такого же номинального размера, имеющийся у третьей стороны, если фактическая стоимость двух долгов различается в зависимости от платежеспособности сторон?

В товарной теории денег ключевым моментом в эволюции от бартера к денежному обмену является «выталкивание» золота всеми прочими товарами. Упомянутые выше проблемы кредитной теории денег выводятся из того факта, что Митчелл-Иннес не в состоянии увидеть, как похожий момент необходим для возникновения кредитных денег. Это момент выталкивания банков всеми прочими должниками. Иннесовский образ банка как продвинутой расчетной палаты, которая просто является посредником в отношениях между должниками и кредиторами, упускает ключевую функцию банка, самого являющегося должником. Другими словами банк – это не ярмарка. Несмотря на очевидные различия между кредитной теорией и товарной теорией денег, роль банков в кредитной денежной системе по набору параметров сопоставима с ролью золота в товарной денежной системе. И, как мы увидим, отношение между банками и деньгами ничуть не менее загадочное, чем отношение между золотом и деньгами.

Сам Митчелл-Иннес предлагает сценарий, который позволяет нам проанализировать роль банков в создании денег:

Прежде всего, сценарий иллюстрирует ту мысль, что стоимость долга зависит от платежеспособности изначального заемщика. Долг банка из Нью-Йорка стоит больше, чем долг «непонятного лавочника». Затем, и это даже более важно, сценарий неявно иллюстрирует, как стоимость различных задолженностей измеряется относительно определенной формы кредита. Митчелл-Иннес описывает сценарий, в котором стоимость различных предъявительских векселей измеряется относительно кредита его собственного банкира в Новом Орлеане. Это означает, что конкретно этот должник выделяется среди всех прочих, для того чтобы использоваться как стандарт измерения стоимости долгов. Банкир из Нового Орлеана становится «золотым стандартом», относительно которого измеряется стоимость всех других долгов.

Схема описанного сценария слегка любопытна, поскольку выходит, что банк из Нового Орлеана не является агентом с самым высоким уровнем платежеспособности. Вексель от «хорошо известного банка в Нью-Йорке» обменивается на кредит в новоорлеанском банке на сумму, превышающую номинальную стоимость, тем самым показывая, что кредит нью-йоркского банка даже лучше. Эта схема, по-видимому, предполагает, что любой из должников может быть выделенным в качестве стандарта, относительно которого может быть измерена стоимость всех других долгов. Это приводит к заблуждению.

Вместо этого я предлагаю доводы в пользу того, что эволюция и функционирование кредитной системы предполагают существование центрального агента с возможностью выпускать долг, обладающий меновой стоимостью, эквивалентной номинальной. Агент этот – банк. Мы можем охарактеризовать банк как должника, чей кредит всеми принимается по номинальной стоимости в обмен на товары и для погашения долга. Банковский кредит наделен экстраординарным доверием кредиторов. В более поздней формулировке кредитной теории денег Паргез и Секареча определяют банки как особых должников, чьи

Другими словами, лучше денег в банке могут быть только деньги в банке.

Вновь мы видим, как банки здесь похожи на золото в товарной теории. Маркс называет золото «богом товаров». С таким же успехом мы можем назвать деньги «богом должников». Золото – особенный товар, принимаемый всеми при любых обстоятельствах в обмен на любой тип товара, и это уникальное качество позволяет золоту квалифицироваться в качестве денег. Стоимость и ликвидность золота не зависят от голода, жажды, холода или другого своеобразного желания получателя. Стоимость золота вынесена за скобки конкретного контекста обмена. Похожее качество есть и у банковского кредита, поскольку эта форма кредита обычно принимается по номиналу. Стоимость и ликвидность банковского кредита вынесена за скобки конкретного контекста обмена. В идеале использование банковских кредитов в экономических трансакциях не требует ни тщательного изучения финансовых обстоятельств банка, ни детального ознакомления с репутацией банка. Разумеется, наблюдаемые в реальности банки могут отклоняться от этих эталонов, но у этого отклонения есть пределы. Если реальный банк слишком отклоняется от идеала банка, он утрачивает возможность функционировать как банк. Банк, который не пользуется полным доверием как текущих, так и потенциальных кредиторов, – уже не банк.

Мы увидели, как функционирование золота в качестве денег в товарной теории приводит к определенному парадоксу. С одной стороны, золото обладает определенной меновой стоимостью, которая позволяет ему функционировать в качестве всеобщего эквивалента для измерения стоимости всех прочих товаров. С другой стороны, реальная потребительская стоимость золота крайне эфемерна. Отталкиваясь от того, что писал Маркс, я даже предположил, что именно бесполезность, а не полезность золота позволяет выделить его среди всех прочих товаров. И вновь схожий парадокс возникает и в случае функционирования банков.

Кредитоспособность конкретного агента зависит не только от его текущего баланса долгов и кредитов, но также и от его возможности привлекать кредиты в будущем. Кредитоспособность работника зависит от его возможности продать свою рабочую силу в будущем. Кредитоспособность компании зависит от будущей производительности и прибыльности компании. Кредитоспособность торговца зависит от того, сможет ли он в будущем купить товары по низкой цене и продать по более высокой. В случае работника, компании или торговца кредитоспособность зависит от будущей возможности конвертировать товары (включая товары в форме труда) в деньги. Из этого вытекает парадокс: особый тип агента с самой высокой степенью кредитоспособности является именно тем агентом, который абсолютно ничего не производит, то есть банком. Так же как золото исключено из сферы товаров с непосредственной потребительской стоимостью, банки исключены из сферы агентов, производящих потребительскую стоимость. Банки не участвуют напрямую в производстве и обмене обычных товаров. Вместо этого банки обладают особой возможностью производить деньги ex nihilo. Обычные экономические агенты делают деньги, производя потребительскую стоимость, которая конвертируется в меновую стоимость. Банки просто создают меновую стоимость:

Согласно кредитной теории Митчелла-Иннеса, создание денег не является эксклюзивной привилегией банков. Все экономические агенты создают деньги, когда вступают в отношения долга и кредита. Однако деньги, созданные в трансакциях между небанковскими агентами, всего лишь производная форма денег. Поскольку долг небанковского агента обменивается только с дисконтом от номинальной суммы, соответствующим риску утраты платежеспособности, «денежность» небанковских кредитов неполноценна. Существует минимальное расхождение между ценой и стоимостью кредита. Банковский кредит, напротив, является совершенно ликвидным, в том смысле, что он с готовностью обменивается по номиналу. Образ банка как просто усложненной версии исторической ярмарки, который предлагает Митчелл-Иннес, вводит нас в серьезное заблуждение, поскольку в этом случае не учитывается образующая функция банка в системе кредитных денег. Банковский кредит – возвышенная форма кредитных денег, при которой цена и стоимость совпадают. Это позволяет банковскому кредиту быть всеобщим эквивалентом в кредитной денежной системе.

В то время как образ банка, являющегося преимущественно ярмаркой, где урегулируются долги и кредиты, может быть опровергнут теоретически, он по-прежнему способен сообщать какую-то правду про то, как функционируют банки. В более раннем обсуждении фидуциарных денег мы увидели, как центральный банк может запросто отвергнуть частных держателей банкнот, желающих получить стоимость этих банкнот. Это проиллюстрировал эксперимент Кинселлы. В случае с кредитными деньгами все не так просто. Коммерческие банки не могут себе позволить отвергать клиентов, желающих забрать свои банковские депозиты, конвертировав банковский кредит в другой вид денег. Как раз наоборот: для деятельности банка чрезвычайно важно, чтобы клиенты верили, что такая опция доступна в любое время. Если эта вера подвергнется сомнению, это может вызвать разрушительный набег на банк, который вытеснит его с рынка. Деятельность банков завязана на том, чтобы клиенты тешили себя иллюзией, что деньги в банке на самом деле не кредитные, а в конечном счете обеспечены другой формой денег. Эту же иллюзию и выражает образ банка как ярмарки.

На ярмарке каждая часть деревянной бирки находит свою половинку. Каждая сумма кредита соответствует эквивалентной сумме долга. Ярмарка нужна только лишь для того, чтобы они встретились. Если мы переведем этот принцип на образ банка, получится, что банк – просто место встречи людей с избытком денег и людей, у которых их недостаточно. Всякий раз, когда банк дает заемщику 100 долларов, нужно помнить, что эти деньги изначально были размещены в банке вкладчиком.

В соответствии с этой картинкой банки не делают денег. Максимум что они могут – это временно конвертировать товарные или фидуциарные деньги в кредитные. Это происходит, когда банк выпускает долговое обязательство на золотые или наличные депозиты кредитора, которые кредитор может затем использовать для прямого обмена товаров или других видов платежей. Тем не менее стоимость этих векселей по-прежнему обеспечена главным образом стоимостью депозитов, сделанных в товарных или фидуциарных деньгах.

Секрет Полишинеля современных банковских услуг, разумеется, в том, что современные банки осуществляют свою деятельность совсем не так. Если банковский кредит может функционировать как ликвидное средство обмена, зачем тогда банкам впустую тратить свой капитал, запирая его в золотых резервах или наличности, лежащих в хранилище без дела? Зачем банкам давать заемщикам золото или наличность, когда эти заемщики прекрасно обойдутся займом в виде банковского кредита? И зачем банкам ограничивать свои кредитные возможности количеством депозитов на своих счетах, если ни заемщики, ни вкладчики не требуют расчета в золоте или наличности? На все эти вопросы существует один ответ – незачем. Причина, по которой банкам удается выпускать кредитные деньги, словно они в конечном счете обеспечены товарными или фидуциарными деньгами, в том, что они преуспели в поддерживании иллюзии, будто банк, в общем-то, – это просто ярмарка.

С помощью эксперимента Кинселлы мы увидели, как замечательно функционируют центральные банки, даже при том что они отвергают упрямых держателей наличных, требующих погашения стоимости их фидуциарных денег. У частных коммерческих банков нет той же привилегии в отношении кредитных денег, что они выпустили. Держатель банковского кредита имеет право на погашение своего кредита другой формой денег, как правило наличными. Конечно, могут быть ограничения на то, как быстро это должно произойти. Некоторые депозиты могут иметь особые сроки уведомления. Так или иначе, общий принцип заключается в том, что банковский кредит конвертируется в фидуциарные, а в некоторых исторических случаях – в товарные деньги. Частный банк не может отказать в такой конверсии. Если он это сделает, последствия могут быть разрушительными, поскольку другие вкладчики забеспокоятся о платежеспособности банка. Это может привести к массовому изъятию депозитов, когда все вкладчики одновременно потребуют выплаты своих депозитов наличными. Почти никакие банки не могут удовлетворить подобные требования, если только их не поддерживает более крупный конгломерат банков или государство.

Не хуже, чем деньги в банке

В начале этой главы мы познакомились с вымышленной историей финансового предпринимателя Джона. Ознакомившись с кредитной теорией денег, теперь мы можем раскрыть логику этой истории. Хотя сценарий является полностью вымышленным, он иллюстрирует амбивалентность, присущую процессу делания денег. Во-первых, в нем присутствовала моральная амбивалентность. С одной стороны Джон вроде бы не кто иной, как финансовый мошенник. Он паразитировал на местном сообществе честных, производительных, трудолюбивых граждан, получая свою прибыль путем явной преступной деятельности. С другой стороны, деятельность Джона имела очень положительное влияние на экономическую жизнь и процветание местного сообщества. Мы можем предположить, что всем было бы только лучше, если бы Джон не позволил своим нравственным метаниям прекратить его кредитные практики. Завершение его деятельности может даже привести к рецессии в воображаемом сообществе.

Во-вторых, в сценарии имеется экономическая амбивалентность. В итоге Джон стал обладателем одного миллиона настоящих американских долларов. Откуда взялась эта прибыль? Из процентных платежей граждан. Однако эти проценты были с лихвой компенсированы экономическим ростом, которому поспособствовало денежное вливание. Даже если местным жителям изначально запудрили мозги ситуацией с фальшивыми деньгами, все, похоже, только выиграли от этого обмана. Особенно после того, как фальшивые деньги были заменены на настоящие, сложно указать на того, кто бы в результате остался в проигрыше. Можно предположить, что вливание дополнительных денег в экономику приведет к инфляции, которая девальвирует существующие накопления и сделает людей, скопивших деньги, теми, кто заплатит за прибыль Джона. Мы вернемся к обсуждению инфляции позднее.

В-третьих, мы также обнаруживаем и теоретическую амбивалентность в сценарии. Когда мы думаем о Джоне как о фальшивомонетчике, предполагается, что он производит поддельные фидуциарные деньги. Иными словами, он имитирует процесс, с помощью которого государства создают деньги. Однако взглянем на ситуацию по-иному. В защиту Джона можно утверждать, что вновь созданные деньги не были фальшивыми фидуциарными деньгами, а просто расписками о кредите Джона. Когда люди одалживали деньги Джона другим людям, они не одалживали наличные. Вместо этого они одалживали обещание, что в конце концов Джон погасит означенную на банкноте сумму реальными наличными. Можно сказать, деньги, произведенные на печатном станке Джона, не были фидуциарными деньгами типа «Оно должно тебе». Вместо этого они были символами долга, которые функционировали как кредитные деньги типа IOU[171], где должник – Джон.

Этот сценарий, разумеется, – чистое умозрение. Деятельность Джона не соответствует напрямую каким-то реальным институтам в обществе. Современные банки не делают деньги путем печатания фальшивых банкнот. Тем не менее, если мы представим следующее продолжение нашей истории, мы более четко увидим аналогию с реальной банковской деятельностью:

Здесь Джон обнаружил не что иное, как принцип частичного банковского резервирования, который находится в центре современной банковской системы. Этот принцип позволяет банкам выдавать деньги на основании денежного резерва, который составляет лишь часть выданных займов. Резервы могут складываться из вкладов клиентов с лишними средствами или просто являться собственным капиталом банка. В вымышленном сценарии соотношение резервов к выданным кредитам Джона – 1: 10. В реально существующих банках норма резервирования юридически определяется правилами и практически определяется спросом на наличные со стороны клиентов. На сегодняшний день, банки нередко работают с резервной ставкой, не превышающей 1–2 %[172].

Частичное банковское резервирование является прибыльным, поскольку банки в состоянии заставить свои кредитные деньги обращаться среди пользователей денег так, словно они действительно являются наличными. Если бы людям требовались наличные для всех их экономических трансакций, прибыльность частичного банковского резервирования была бы существенно ограничена. Если бы кредиты сразу же, в момент выпуска, выплачивались наличными, выдача кредита автоматически приводила бы к эквивалентному сокращению банковских резервов. На практике кассир должен был бы идти в хранилище банка и брать там пачку денег всякий раз, когда выдавался бы кредит, и как только хранилище опустеет, выдача кредитов прекратится. Так все происходило у Джона, когда он продолжал выдавать кредиты, используя свои запасы настоящих банкнот Федерального резерва.

Это все очень далеко от того, как сегодня работают банки. Когда клиент приходит в банк взять кредит, обычно кассир не выдает его наличными деньгами и ему не приходится спускаться в хранилище. Вся операция может быть произведена на экране компьютера. Операция состоит из двух шагов. Первый шаг: вносится учетная запись, чтобы зарегистрировать клиента банка в качестве должника, который обязан выплатить банку основную сумму кредита, скажем 100 000 долларов и проценты по ней. Второй шаг: делается другая учетная запись, регистрирующая, что банк должен клиенту эквивалентную сумму. Эта сумма становится доступной на расчетном или текущем счете клиента, так что ее сразу же можно использовать для электронных банковских переводов, покупок с помощью дебетовой карты или выписки чека. Когда кто-нибудь оплачивает товар кредитной картой, эти два шага осуществляются в момент покупки. В этом случае деньги становятся доступными на расчетном счете только на долю секунды, поскольку они мгновенно переводятся на депозитный счет продавца товара.

[166] Mitchell-Innes A. ‘What Is Money?’. P. 380–381.

[171] IOU (аббр.) – от англ. I Owe You, «Я тебе должен» – долговая расписка. – Примеч. пер.

[172] Ryan-Collins J. et al. Where Does Money Come From? P. 4.