История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

7 апреля 1986 года «Советский Урал» № 13 посмотрели его герои, и он им понравился. 3 мая его показали в рок-клубе, и там он тоже был отлично принят. Но в кинотеатры журнал почему-то пока не поступал. 23 мая на киностудию специально приезжала комиссия из обкома КПСС для просмотра рок-выпуска «Советского Урала». Он длился всего десять минут, но за это время успели поползти слухи, что киножурнал запретят. Обошлось. Прокатное удостоверение было подписано.

Проблемный выпуск № 13 вышел на экраны города в последних числах весны. Сейчас невозможно определить, повлиял ли его прокат на посещаемость и прибыли кинотеатров, но, по многочисленным свидетельствам, многие покупали билеты, чтобы посмотреть именно «Советский Урал», да еще не по разу. Когда в зале ненадолго включали свет между журналом и фильмом, часть публики просто уходила — кино их не интересовало. С уверенностью можно утверждать, что этот выпуск стал самым востребованным во всей истории уральского киножурнала.

Осенью 1986-го во ВГИКе опять настала пора курсовых и дипломных работ, и у Балабанова снова появились в распоряжении камера, пленка и студент-оператор Владимир Романенко. На этот раз учебная работа обернулась короткометражным фильмом «У меня нет друга, или One step beyond». Старшеклассница (Ольга Беляева), приведенная кавалером (Андрей Макаров) на подпольный концерт рок-звезды Егора Белкина (Егор Белкин), неожиданно попадает на рокерское афтер-пати. Ночь с Белкиным помогает школьнице осознать ущербность школьного курса литературы и дает почувствовать превосходство над одноклассницами.

Концерт снимали в клубе архитектурного института, вечеринку — на квартире у Оли Таланцевой. И там, и там обстановка максимально приближена к реальной. Таня Безматерных густо красит лица музыкантов в гримерке, Белкин под водочку задвигает философско-музыкальные телеги, Умецкий с Пифой для повышения градуса выпитого парят ноги в ванной — все это было или могло быть именно так. Бессмертные реплики «А давайте покрасим Пантыкину уши» и «Выпиваешь полстакана, а крыша съезжает на целый литр» прочно вошли в лексикон тусовки. Песни Егора удачно сочетались в саундтреке с музыкой «Madness» и «Stray Cats». Сам Белкин оценивает эти короткометражки как исторические документы: «Балабановские фильмы — это просто капустники. Леха умница! Если бы не он, увидеть то время было бы невозможно».

Летом 1988 года Балабанов снимал уже собственную дипломную работу. Ею стал полудокументальный черно-белый фильм «Настя и Егор». Белкин полчаса рассуждает о жизни, о музыке и о своем месте в жизни и в музыке, Настя размышляет о любви и о своем месте в этой любви. Фильм полон бытовых зарисовок: дружеские посиделки у костра, в саду и в бане, разговор Егора с мамой, Настина трудовая деятельность — в свободное от музыки время она работала уборщицей. Прямо на глазах зрителя Настя придумывает песню «Танец на цыпочках»: «Алексей попросил повторить процесс сочинения песни. Получилось очень близко к тому, как было на самом деле». О высоких художественных достоинствах этого учебного фильма говорит тот факт, что 9 февраля 1991 года он был показан по ЦТ в программе «Авторское телевидение».

После переезда Балабанова в Москву, а позже в Питер его дружеские отношения с уральскими рокерами не прервались. В 1997 году в фильме «Брат», сделавшем его знаменитым, Алексей снял Бутусова и Настю. Правда, Егору и Насте картина поначалу не понравилась. «Алексей до этого снимал сугубо интеллектуальные фильмы. Мы думали, что это будет то же самое, только немножко с «пиф-паф, ой-ой-ой», но он просто похулиганил… Мы с Лешей после этого очень долго не разговаривали. Идеологически разошлись. Опять подружились только после «Про уродов и людей», его очередного интеллектуального фильма», — рассказывали они в 2001 году в телепередаче «Антропология». Став маститым кинорежиссером, Балабанов продолжал использовать рок-музыку в своих картинах. Его «Брат-2» (2000), лейтмотивом которого стала песня «Вечно молодой», послужил стартовой площадкой для всероссийской славы «Смысловых галлюцинаций». И позднее песни и мелодии друзей по свердловской молодости превращались в картинах Алексея в точные приметы времени.

Сюжет художественного фильма «Зеркало для героя» в рок-н-ролле не нуждался. Два героя проваливаются из конца 1980-х в 1949 год, где застревают в одном вечно повторяющемся дне. Однако режиссеру Владимиру Хотиненко, выпускнику архитектурного института, так понравилась музыка «Наутилуса», что он уговорил сценариста Надежду Кожушаную специально придумать эпизод, где она могла бы звучать. На концерте «Наутилуса» знакомятся главные герои, а потом, мчась по послевоенному Донбассу на мотоцикле, Андрей Немчинов (Иван Бортник) распевает во все горло: «Гудбай, Америка, о-о-о». Сценарий «наутилусам» очень понравился. «Не важно, останемся мы на экране или нет, главное — чтобы этот фильм состоялся», — сказали они Хотиненко.

Эпизод концерта снимали 17 апреля 1987-го глубокой ночью в ДК Эльмаша. Сарафанное радио сработало на ура и разнесло весть о ночном концерте «НП» по вузам города. Набился полный зал. Художник-постановщик Михаил Розенштейн выстроил отличные декорации. Над сценой покачивался раздолбанный остов желтой легковушки, фары которой периодически загорались. В тон авто были желтые электронные барабаны. «Наутилусы» отыграли полный концерт, из которого в фильм вошли только полторы песни. Под «Последнее письмо» зрителей попросили зажигать спички и пускать на сцену заранее розданные бумажные самолетики. Под звуки «Казановы» прожектора и кинокамеры шарили по потолку, выхватывая из темноты барельефы в стиле сталинского ампира — контраст получался очень резкий.

«Зеркало для героя» вышло на экраны год спустя, когда «Наутилус» уже уверенно шагал по стадионам страны. Трудно сказать, насколько оправданным было включение концертного эпизода в фильм, но то, что анонсированное в афишах участие популярной рок-группы повысило его кассовость, — несомненно.

В своих дальнейших картинах Владимир Хотиненко часто использовал музыку свердловчан. Александр Пантыкин — автор саундтреков к «Макарову» и «Мусульманину». Сотрудничество Насти с режиссером было взаимовыгодным: «Уговор был баш на баш. Он взял нашу музыку для своего фильма «Патриотическая комедия», а мы в оплаченное студийное время писали не саундтрек, а наш альбом «Невеста»». Теперь Владимир Хотиненко, представляя Егора и Настю своим молодым коллегам, с гордостью говорит: «Это моя рок-н-ролльная молодость!»

Самая первая кинокомпозиторская работа свердловских рокеров датируется апрелем 1985 года. Тогда Игорь Гришенков написал музыкальные темы для документального фильма режиссера Лидии Котельниковой «Системы автоматического пожаротушения». Что касается художественного кино, то здесь пионером оказался Алексей Могилевский, ставший автором саундтрека к фильму «Команда 33» о путешествии призывников к месту службы. «Меня пригласил режиссер Николай Гусаров и предложил написать музыку к фильму. Собственно, для фильма была сочинена всего одна инструменталка. А все остальное было написано раньше и просто подошло. Две песни с разрешения Андрюхи Саднова мы взяли из репертуара группы «Первоуральск». Тогда по правилам почему-то нельзя было в титрах указать меня как композитора, поэтому было написано просто: «В фильме использована музыка…». За эту работу я получил 600 рублей».

«Наутилусу Помпилиусу» была посвящена значительная часть фильма «Серп и гитара» («Sirppi ja kitara»), снятого финской документалисткой Марьяяной Мюккянен: «В композициях лучших советских рок-групп больше мысли, чем во всем западном роке, вместе взятом, кроме, пожалуй, песен Боба Дилана. Советские музыканты создают песни острые, саркастичные, которым не чужды в одно и то же время и аналитичность, и поэтичность», — заявила режиссер в интервью газете «Helsingin Sanomat» после премьеры своей работы на кинофестивале в городе Соданкюля в июне 1988 года. Почетным гостем этого фестиваля был Вячеслав Бутусов, пространные интервью с которым, снятые на прокуренных кухнях московских квартир, занимают добрую треть фильма. Концертные фрагменты снимали на столичной «Рок-панораме-87». В фильм вошла музыка нескольких советских групп, но именно «Наутилус» и лично Бутусов так восхитили Марьяяну Мюккянен, что она помогла организовать их мини-тур по Финляндии.

Главное свердловское кино-рок-произведение вышло на экраны в конце 1989 года. Это был полнометражный документальный фильм «Сон в красном тереме», снятый режиссером и оператором Кириллом Котельниковым.

В три года Кирилл освоил отцовский магнитофон, в шесть лет — фотокамеру, причем начал сразу не только снимать, но и проявлять, и печатать. Затем в доме появился любительский кинопроектор, а потом — восьмимиллиметровая кинокамера, в объектив которой попали все друзья и знакомые юного Феллини. После школы Котельников полгода работал на Свердловской киностудии ассистентом оператора, в это же время сам попытался снять на 16-миллиметровую кинопленку игровой фильм «Игра в четыре руки» с участием музыкантов группы «Пластилин». Съемочный процесс остался незавершенным — Кирилл ушел в армию. Дембельнувшись, время до поступления в юридический институт коротал опять же на киностудии. Перед самыми экзаменами ему даже доверили должность оператора, что было в то время немыслимо для человека без высшего образования. Кирилл собственноручно снял два выпуска киножурнала «Советский Урал». В вузе он естественным образом возглавил институтскую киностудию, которая на всевозможных областных конкурсах постоянно конкурировала с «А-Фильмом» Олега Раковича из архитектурного института.

Первыми более-менее профессиональными опытами Котельникова на стыке кино и музыки были съемки поп-группы «Сталкер» из Ухты. Группа Андрея Державина только набирала популярность, и он попросил Кирилла снять их концерт в ДК УЗТМ. Для этого была использована одна из первых в Свердловске видеокамер. Результатом ночного бдения Котельникова над этой камерой и видеомагнитофоном стали не только запись концерта, но и два видеоклипа, которые он умудрился сварганить, даже не имея элементарного пульта. В начале 1989-го уже на профессиональную 35-миллиметровую кинопленку он снял 20-минутный фильм «Просто шоу» о первом на Урале конкурсе красоты. Чтобы выразить свое ироничное отношение к ярмарке провинциальных красавиц, Кирилл пригласил «Апрельский марш» — группу, костяк которой составляли его однокашники по школе № 13. «Марши» с их тогдашней параноидальной антиэстетикой удачно оттеняли свердловских красавиц и ведущего Юрия Николаева.

В конце 1988 года на молодежном объединении при Свердловской киностудии, имевшем звучное название Экспериментальное творческое объединение «Вернисаж», появилась идея создания фильма о рок-музыке. Вместе с идеей появился и спонсор — межотраслевой центр информационных технологий. Этого было вполне достаточно, чтобы директор «Вернисажа» Андрей Абол (впоследствии ставший Андрейсом Аболсом) дал отмашку на начало съемок. Режиссер Лидия Богданович предполагала, что фильм будет о взаимоотношениях поколений — родителей-ретроградов и детей-рокеров. Кроме аллюзий с тургеневскими «Отцами и детьми» почти ничего не было, не существовало даже сценария. Правда, закупили кинопленку. Дешевую, некондиционную, то есть с легким брачком, но зато в огромном количестве. Было понятно, что для такого фильма нужны будут концертные съемки. И сформированная киногруппа выехала на фестиваль «Металлопластика II» снимать страшных металлистов. Еще были съемки на фестивале «Уральский рок», но почти все они пошли в корзину — подвела та самая бракованная пленка.

В апреле на должность второго оператора и был приглашен Кирилл Котельников: «Поработать оператором, пусть даже и вторым, на полнометражном фильме — это было очень круто. Я как раз писал диплом в юридическом, когда меня пригласили на киностудию, где сообщили, что пока оформлялся договор, главный оператор уволился, а значит, я буду оператором-постановщиком. У меня помутнело в глазах. Сейчас кино может снимать кто угодно, а тогда для меня, человека без специального образования, это была огромная удача. Кое-что значил и гонорар — в кино тогда хорошо платили».

На следующий день Кириллу позвонили в институт, и он, как был, при полном параде, примчался на студию. Произошло знакомство со сценаристами Александром Калужским и Аркадием Застырцем, которые сразу повели Котельникова на натурные съемки. (Точного сценария у них еще не было, но идеи, образы уже появились. Первыми такими образами были грязь, помойки и канализационные трубы.) У моста на улице Декабристов они в плащах и широкополых шляпах стояли над обрывом и пальцем показывали, что снимать, а Кирилл в парадном костюме ползал с камерой внизу и фиксировал на пленку всю эту грязюку. Это был его первый съемочный день.

С самого начала у сценаристов возникли трения с Лидией Богданович. Они явно представляли себе конечный продукт совершенно по-разному. Пока же просто снимали все, что могло пригодиться. К июню были готовы эпизоды с «Апрельским маршем». Аркадий побеседовал под камеру с Ильей Кормильцевым и Настей. В развалинах подстанции на углу Луначарского и Тверитина сняли материал для клипа «Чайфа» «Делай мне больно». Там же взяли интервью у Шахрина: «Когда начались первые разговоры о замысле фильма, я в эту затею, честно говоря, не поверил. Но несколько недель спустя, после начала съемок, когда Калужский и Котельников пришли растерянные, и рассказали, что проект уже запущен, мне стало их жалко. Столько трудов уже было ими затрачено. Ну как ребятам не помочь? И так получилось, что «Чайф» там снимался больше всех. Это было в период полураспада группы, поэтому снимались мы втроем».

Постепенно приобретал очертания сценарный замысел: разговор с музыкантами — клип — интервью — разговор с музыкантами. Обозначились главные точки — кого снимать и о чем беседовать. Круг героев все ширился и ширился. Помимо уже упоминавшихся, в фильме появились группы «Кабинет», «Отражение», «Водопад имени Вахтанга Кикабидзе», «Ассоциация», Андрей Балашов, Алексей Хоменко, Владимир Елизаров, Илья Кормильцев. Места для «Наутилуса» почти не нашлось. По общему мнению, это была легкая месть Калужского за его увольнение с поста директора «НП» годом раньше. Но, по словам Котельникова, часть вины за отсутствие «Нау» в фильме лежит на самих музыкантах: «Калужский утверждал, что он договорился с Бутусовым об интервью, но в последний момент Слава перевел стрелки на Умецкого. Мы позвонили Диме, причем разговор писался на магнитофон. Умецкий заявил, что Бутусов не имел права соглашаться на съемки. Руководитель «НП», дескать, он, Умецкий, и он официально заявляет, что «Наутилус» ни в каких фильмах участвовать не будет. Мы так и сели». Позже Бутусов все-таки согласился поговорить, но было это в конце октября, когда уже полным ходом шел монтаж, и снова запустить съемочный процесс не представлялось возможным.

Пришлось выкручиваться. В ход пошли мультипликация, исполнение ансамблем ресторана «Свердловск» хита «Я хочу быть с тобой» и маленькие документальные эпизоды с гастролей в Японии и одного из стадионных концертов «Наутилуса».

Не повезло и «Агате Кристи». По замыслу сценаристов, она должна была мелькнуть в фильме лишь дважды: после нелестных слов московского журналиста Сергея Гурьева об «АК» был вставлен фрагмент песни «Сытая свинья», да во время разговора с «Отражением» на экране включенного телевизора шел клип «Наша правда». Тут уж возмутился Котельников, на тот момент уже утвержденный в должности режиссера: «Мы должны снимать объективный фильм, а не кино по принципу нравится — не нравится». Досняли концертное исполнение песни «Танго с дельтапланом» и подложили его под финальные титры. До этого в первом смонтированном варианте фильма на фоне титров шла песня «Апрельского марша» «Меня с экрана», но «АМ» в фильме и так было хоть отбавляй. «Агатовский» «Канкан», открывающий «Сон», появился еще позже, уже после премьеры. Его домонтировали девятого марта 1990 года, перед самой сдачей фильма.

Четкого сценария у «Сна» так и не появилось. Калужский выступал уже не как автор сценария, а, скорее, как сорежиссер фильма. По словам Котельникова, «с Сашей обсуждались все вопросы, с ним спорили, иногда до хрипоты, он всегда присутствовал на съемках и монтаже. Это была уже настоящая режиссерская работа. Употребляя термины игрового кино, у того «Сна», который получился, есть два режиссера-постановщика».

Идеи клипов Калужский с Застырцем обговаривали заранее. По словам Аркадия, накануне съемок они садились и максимально подробно расписывали сценарий музыкального фрагмента. Технические прибамбасы — это уже заслуга Котельникова. Например, в «Ноа-Ноа» именно он придумал лазер и изменение цветности. Стоит отметить, что создание даже простейших, по нынешним временам, киноэффектов в «докомпьютерную эру» было крайне тяжелым и громоздким процессом.

С «кабинетовским» «Ритуалом» съемочной группе здорово повезло. С камерой отправились на празднование Дня города, не зная заранее, что удастся снять. В результате получились чудесные кадры с участием Людмилы Зыкиной, царя, царицы и бутафорской пушкой, стреляющей прямо в сторону зрителей. В роли бюрократа, разрешающего песни, снялся администратор фильма Владимир Антакольский.

В июле съемочная группа отправилась в Москву. Калужский собрал у Останкинского пруда столичных рок-журналистов, специально из Питера для этой съемки приехал Андрей Бурлака. В студии «Останкино» подсняли концерт Насти, потом заставили ее прогуляться по станциям Московского метро. Съездили под Димитров, в Военную школу собаководства, где служил срочную Котельников. Командование организовало для киношников образцово-показательные выступления своих питомцев. По команде «Мотор!» собаки ползали, взбирались на вертикальную стену, задерживали условного нарушителя. Эти кадры вошли в клип «Грезы псов».

После поездки в столицу Лидия Богданович сложила с себя режиссерские обязанности. Она уже давно поняла, что рок — это не ее тема, что фильм получается не таким, как виделось ей. На площадке постоянно присутствовал сценарист, который гнул свою линию. Отдуваться приходилось оператору Котельникову — иногда он просто не знал, кого слушать, Калужского или Богданович — каждый велел ему снимать свое. Уходя, Лидия Лаврентьевна порекомендовала на освободившуюся должность Кирилла. «Я испугался — ответственность была огромная, да и отснято было уже очень много. Ведь я еще не знал, что зимний материал в фильм почти не войдет». Тогда на собрании творческого объединения выступил Андрей Абол: «Ну, видимо, режиссуру придется мне взять на себя». Правда, хватило его энтузиазма всего на несколько эпизодов.

Большого кинематографического опыта, в первую очередь технического, у Андрея на тот момент не было. С первого же дня начались столкновения с Калужским. В отличие от спокойной Богданович, Абол оказался человеком с гонором и на компромиссы идти совершенно не хотел. За неделю Калужский дважды заявлял, что он готов вообще уйти из проекта. Все понимали, что на этом фильм может кончиться — в рок-теме никто не плавал так же свободно, как Александр. Окончательно перечеркнула режиссерские амбиции Абола сцена со сбрасыванием машины с небоскреба.

Идея принадлежала Котельникову. Он как-то подумал, что за все время съемок ни одна машина не пострадала — как-то неприлично. Хорошо бы скинуть автомобиль с какого-нибудь здания. Он поделился идеей со сценаристом. Калужский обрадовался: «В этом будет великий смысл!» — «Точно! А какой?» Какой именно смысл будет в вертикальном полете машины, Саша ответить не смог, но падение несчастного движущегося средства в сценарий было включено.