История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Двигаться навстречу основному музыкальному потоку — занятие неблагодарное, но однозначно благородное, поскольку говорит о независимости мышления тех, кто принял такое решение. К подобным героям-отщепенцам относится группа «Встречное движение», в подтверждение своего кредо создавшая рок-сюиту «Свет на пути». Возможно, им чуть-чуть не хватило наглости, чтобы совершенно не замечать движущегося им навстречу потока, то есть мейнстрима свердловского рока. И все же единственный альбом этой незаурядной команды, с его ощущением оторванности от сиюминутности, что было бичом едва ли не всех свердловских команд, своей ни на что непохожестью, близок к совершенству шедевральности.

«Свет на пути» противоположен общепринятым на тот момент рок-стандартам уже хотя бы приподнятостью настроения как доминанты материала альбома. И при этом подспудное ощущение тоски по чему-то несбыточно-светлому не дает музыке обернуться щенячьим восторгом и оторваться от грешной земли.

Да и утонченность аранжировки с акцентом на звучание клавиш Юрия Хазина нельзя назвать вычурными узорами. Музыкантам «Встречного движения» ни в одном из моментов рок-сюиты не изменяет вкус. Поэтому они смело балансируют на грани элитарности. И даже если в вокальной партии, точнее в тексте, в общем и целом следующем канонам классической поэзии, появляется брешь метафорической слабости, вокалист, тонко интонируя, стилизует пение под наивную детскость. И в этом угадывается почти байроновский романтизм. А какой романтизм не наивен в наши сурово-рационалистические времена?

Романтикой веет почти от каждого опуса «Встречного движения». Причем романтикой истинно русского размаха, с его удалью и в тоже время христианским смирением. Саунд альбома «Свет на пути» соединил в себе утонченность «Supertramp» с глубинным проникновением в суть народного духа ансамбля «Песняры». Это грандиозное, почти эпическое звуковое полотно, запечатлевшее в движении (как аллегорию вечности) трансформацию маленького мирка человека в бесконечность космоса — одна из главных жемчужин отечественного рока.

Алексей Коршун, 2015

Как известно, заметка в газете или телесюжет — продукты мимолетные, они живут от силы несколько дней. Принято думать, что песня рассчитана на больший срок годности. Однако если острый текст журналиста зарифмовать и положить на музыку, вряд ли это продлит ему жизнь — у репортажа век недолог…

В 1986 году молодежная газета «На смену!» упрекнула Владимира Петровца в том, что его концертная программа «иллюстрировала… телевизионную передачу «Международная панорама». Где свое?» — спрашивал комсомольский орган. Владимир ответил на этот вопрос через два года, когда возглавляемая им «Запретная зона» выпустила свой единственный альбом.

Видимо, любви к просмотру телепередач он за это время не утратил. Правда, на голубых экранах сменились лидеры. Появилась программа «Взгляд», которую альбом «Я боюсь…» очень подробно иллюстрирует. Даже сегодня легко вспоминаются темы разоблачительных телесюжетов, соответствующие песням альбома.

Репортаж о разнице уровня жизни между иностранцами и советскими гражданами — пожалуйста, песня «О нас» («только нашим заграндрузьям везде все можно, а нам нельзя»). Интервью с очередным писателем русского зарубежья — получите рок-боевик «Эмигрант» («Уж лучше быть там, чем здесь»). Рассуждения о конформизме современного общества — кантри «В Багдаде все спокойно» («Ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не знаю…»). Рассказ об ужасах сталинского ГУЛага — блюз о неудачном побеге из колымского лагеря «Памяти друзей» («Три друга моих погибли. Их положили у вахты, чтоб зеки шли и смотрели…»). Блюз, конечно, это музыка страдания. В прозе Варлама Шаламова тоже страдания хоть отбавляй. Но результат их смешения почему-то вызывает смех — больше всего он похож на воровские страдания типа «Мы бежали втроем…», правда, вполне профессионально сыгранные и записанные.

Ни один из выпусков «Взгляда» не обходился без остросоциальных песен советских рокеров. «Запретная зона» знала это правило и старательно вставила в альбом номера, словно заимствованные у завсегдатаев музыкальных пауз «Взгляда» — «Вариация» («Лишь только сны никто не мог у нас отнять» — привет Борзыкину) и «Конвейер», при прослушивании которого в голову лезут сразу несколько песен Шевчука.

Стройную телеконцепцию альбома венчает песня «Не забудьте выключить телевизор». Она просто выбивает перо из руки критика. Он-то хотел поиздеваться, поддеть группу на телекрючок… А они что, на самом деле имели в виду зомбоящик образца 1988 года?! Переслушал — нет, они всерьез это все поют, можно издеваться дальше.

Жизнь остросоциальной песне может продлить только художественное переосмысление горячих событий, перевод актуальности в ранг вневременного обобщения. Иначе через пару лет восторг слушателей «Вот ведь резанул правду-матку!» сменяется недоумением: «О чем это?» Место старым новостям — в архивах, библиотеках и на телеканале «Ностальгия». Похоже, что место альбому «Я боюсь…» там, куда обычные слушатели забредают крайне редко…

P. S. Хотя ГУЛаговский блюз — это, конечно, штука посильнее «Фауста» Гете. А уж многих хитов радио «Шансон» — точно!

Д. Лемов, 2015

В те времена, когда развенчание коммунистических идей стало нормой, а самый массовый журнал Советского Союза «Огонек» — рупором всего антисоветского, панк-рок уже не выглядел чудовищем, восставшим из ада. Так, что-то вроде слегка опасной забавы для недорослей. Одними ирокезами, перекошенными физиономиями и матом напугать можно было только неграмотных старушек. Придумать тогда что-то новое в области плевания в лицо общественному вкусу — задача практически не решаемая: все, что могло шокировать, уже свое, казалось, отшокировало. Но панки из группы «Красный хач» как будто не замечали процессов в общественной жизни. Или просто не верили в них, как истинные панки. Поэтому их песни, напоминающие не то лозунги левых эсеров, не то речевки ку-клукс-клановцев, вызывают ощутимую нервную лихорадку на грани тошноты.

Злость на грани психопатии — художественный метод «Красного хача». Злость на бездарный мир и бездарных зловредных существ, его населяющих. Злость в едких текстах и в самом чрезвычайно напористом саунде, достаточную плотность которого обеспечивает мощная ритм-секция и впечатляющая работа гитариста. Лишь в некоторых моментах синдром Сида Вишеза (синдром превращения панк-игры в смысл жизни) захлестывает музыкантов, и музыка группы на какое-то время (к счастью, непродолжительное) оказывается блуждающей в бескрайних полях безумия, превращаясь в нечто садомазохистское, с уклоном в ментальный каннибализм.

Но если абстрагироваться от политических идей, лежащих на поверхности текстов песен (они, при ближайшем рассмотрении, вообще-то представляют собой сборник пародий на идеологическую терминологию), «Красный хач» — это чистой воды эстетизм в духе Питера Гринуэя. Сравните тягу к фрейдистским пищеварительным извращениям в фильме «Повар, вор, его жена и любовник» и постоянные угрозы «Красного хача» сожрать всех личных врагов — «краснопузых», мажоров и прочее отребье — это при том, что фильм британского киноклассика вышел годом позже.

В целом же альбом «Коричневые батальоны» группы «Красный хач» — это аутентичный панк с его минимализмом, возведенным в степень максимализма.

Алексей Коршун, 2015

В середине 1988 года петь о политике стало дурным тоном. К тому времени не обличал со сцены власть коммунистов и бюрократов разве что Валерий Леонтьев. «Отражение» тоже поет на перестроечные темы, но делает это совсем по-другому, чем большинство вокальных бичевателей социальных язв.

Герой альбома «Членский взнос» — тридцатилетний раздолбай, которому осточертела не только Советская власть, но и все разговоры о том, насколько эта власть ужасна. Слова «Вы нас достали, товарищ Сталин» обращены не только к самому Вождю народов, но и ко всем его ниспровергателям, заполонившим в конце 1980-х страницы «Огонька» и «Московских новостей». Фраза звучит не очень корректно, но герой альбома и не стесняется своего дурного воспитания, которое позволяет говорить на любые темы, не особо выбирая выражения. Нет, он вовсе не быдло, ему отвратителен «шовинизм дядей Вась», он, скорее, циник-индивидуалист. Ему претит быть частью любого стада, в котором «и ты свинья, и я свинья» (неожиданный парафраз с «Сытой свиньей» «Агаты Кристи», написанной в том же году). Для раздолбая царящая вокруг политическая возня — не более чем броуновское движение, за которым прикольно наблюдать со стороны с ироничным презрением. Он не хочет «быть скотом» ни в каком стаде, и при этом не важно, какой флаг подымает пастух. Любая толпа вызывает у него недоверие. Любую общественную движуху он сравнивает с цирком-шапито.

Лирический герой «Отражения» «вспомнил неожиданно, что я — человек», и на этом политическая тема для группы была закрыта. Внеся свой весомый «Членский взнос» в ведомость отечественного полит-рока, «Отражение» обратилось к общечеловеческим ценностям, которые предоставляли гораздо более обширный простор для творчества.

Д. Лемов, 2015

Не принято оценивать художественное произведение эпитетами с приставкой «не»: «неплохой, неглупый, неаляповатый». Но к последнему альбому «С-34» хочется применить определение «небанальный». Назвать его оригинальным язык не поворачивается — все-таки утяжеленной волны с избытком хватало даже в отдельно взятом Уральском регионе. Но когда Александр Пучков с истинно свердловским пафосом яростно выпевает в заглавном треке, разоблачающем конформизм, «Я останусь прежним /Каким был при Брежневе», происходит полный разрыв шаблона. Первая мысль: «Какая странная рифма и никуда не годная мысль!» Но слушаешь дальше и понимаешь, что это особая разновидность уральского стеба — «стеб пафосный».

Когда в песне про реалии перестроечной жизни звучит «Следим за ускорением по ценам на вино», то вспоминаешь, что ноги этой издевки растут из первых записей «С-34» — та же усмешка в текстах, разве что раньше она пелась без такого пафоса. Все становится на свои места, и уже понимающе улыбаешься, слушая саморазоблачительный рассказ о старом рокере, которого под влиянием «колбасного духа» волнуют совсем иные мечты, нежели в молодости.

Ставшая уже штампом антивоенная тема вывернута наизнанку: «Опять пугают нас войной, но… страшнее тот, кто здесь внутри с экрана это говорит». Попытка поискать военную угрозу не на базах НАТО, а в собственном телевизоре уж точно небанальна. Ощетинившийся ехидными иглами альбом сопротивляется окружающему миру даже названиями песен («Останусь прежним», «Не сдамся!»). Заканчивается он гимном нонконформизму «Гитара с черным грифом». Конечно, здесь тоже не обошлось без подколок («самосолдаты на самовойне», бьющиеся головой об стену — очень характерный образ), но это идет песне только на пользу.

Остроумные тексты положены на цепляющие мелодии, запоминающиеся с первого раза, а порой даже слишком прилипчивые. Результат получился очень достойный. В слова хочется вслушиваться, а музыку переслушивать — отличный итог для любого альбома!

Д. Лемов, 2015

Название коллектива вроде бы предвещает научно-фантастические неземные звуковые структуры, что-то вроде космической психоделии или хотя бы спейс-рока. Но ничуть не бывало. Музыка группы «Солярис» — не просто земная, она олицетворение жизненного пульса голубой планеты. И пульс этот воплощен в полновесном звуке духовых инструментов, которые, кроме привычных рок-н-ролльных гитар и барабанов, стали основой саунда этого коллектива, скорее даже, мини-оркестра.

Само использование духовой секции в рок-музыке — дело щепетильное, доступное лишь исполнителям с хорошей подготовкой, а лучше всего — с музыкальным образованием. Карьеры джаз-роковых конгломератов «Chicago» и «Blood, Sweat & Tears» — лучшие тому примеры. Но именно здесь и кроется опасность попасть в лапы чистого формотворчества, музицирования ради музицирования без какой бы то ни было смысловой нагрузки, не говоря уже о философии.