История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На майский дебют «Преисподней» в ДК Свердлова собралась толпа металлистов. Публика в зале была еще младше, чем 17-летние музыканты на сцене. Над сценой свисал огромный крест, вокалист Андрей «Маэстро» Миронов ревел дурным голосом, размахивая хаером так, что аж сцену подметал. Толпа орала и визжала в ответ. Среди беснующейся публики выделялся особо рьяный фанат в двурогой каске на голове. Он так прыгал и скакал у самой сцены, что на последней песне Маэстро достал из-за пазухи еще один крест и вручил его не ожидавшему того «рогачу»: мол, давай, неси наш рок-н-ролл дальше! Песня кончилась, включили свет, изможденная «Преисподняя» покинула сцену, возбужденная публика — зал. А рогатый фанат так и стоял у сцены с крестом в поднятой руке. Он явно не понимал, что сказка уже кончилась, и не знал, что делать дальше с символом, превратившимся в бутафорию. Заметив музыкантов «Преисподней», собиравших провода, он мычанием и какими-то знаками сумел обратить на себя внимание Маэстро. Тот подошел: «Чего тебе?» — так вот мол, ваш крест. Маэстро тоже явно не ожидал такого поворота шоу, но, пожав плечами, сунул реквизит в карман. Юный фанат металла, облегченно вздохнув, снял свою каску, спрятал ее в сумку и, радостно подпрыгивая, выбежал из зала — время было позднее, а завтра с утра надо в школу. Наблюдавшие эту сцену техники чуть не лопнули со смеху.

Молодая поросль радовала глаз. Однако склонный к пессимизму президент рок-клуба видел только признаки кризиса. 8 мая Грахов выступил на заседании правления с предложением распустить клуб. Обоснований ошарашившего всех предложения было несколько. Во-первых, кооперативы делают работу клуба, организуя коммерческие концерты рок-групп. Во-вторых, те, кем не интересуются кооперативы, не довольны сложившимся положением. В-третьих, фестиваль проводить не стоит — свердловчане перекормлены роком, и публика на него просто не придет.

Обалдевшее правление не стало решать столь глобальный вопрос кулуарно и постановило собрать через десять дней общее собрание рок-клуба. 18 мая в малый зал ДК Свердлова пришли рокеры. Грахов от ведения собрания самоустранился, всем своим видом он демонстрировал, что полностью готов к отставке и дальнейшей свободной жизни. Спорили долго. Пантыкин выступил с радикальным предложением: избрать инициативную группу и поручить ей организацию фестиваля, на котором смогли бы выступить все желающие, без всякого отбора. Собрание, значительную часть которого составляли «фрагменты», «миры» и «батоны», обрадованно проголосовало «за», но, к счастью, не хватило кворума. На тот момент в клубе числилось около полусотни групп. Нижняя часть этого списка в общем фестивале поучаствовала бы с огромным энтузиазмом. Десятка лучших групп, скорее всего, играть на таком сомнительном мероприятии отказалась бы. То, что получилось бы в результате, могло стать сокрушительным ударом по репутации Свердловского рок-клуба. Но революция (по цвету стен малого зала ее, наверное, следовало бы называть голубой) не состоялась. В итоге все просто разошлись на летние каникулы.

«Проводить платные концерты в рок-клубе хотелось тем, кого никуда не приглашали, — говорит Грахов, вспоминая это время. — Те, кого приглашали, и так деньги зарабатывали, а остальным хотелось, чтобы их кассовые концерты организовали мы. Они обижались — почему по стране ездят одни и те же. Но заявки из других городов приходили только на «звезд». Мы проводили творческие мастерские. Хорошо выступившая там группа попадала на фестиваль, этакие смотрины, где любой участник мог понравиться гостям и получить приглашение на гастроли. Все в ваших руках. Я же не буду за вас на гитаре играть!»

Илья Кормильцев тоже рассуждал о кризисе, но, с точки зрения успешных музыкантов: «Рок-клубы в стране упустили тот момент, когда нужно было стать ведущим коммерческим фактором в рок-движении. Вместо того чтобы использовать складывающуюся ситуацию благоприятствования, они сложили руки и уступили позиции дельцам, не озабоченным развитием жанра. Лучшие коллективы перекинулись туда, где лучшие условия, где лучше платят, а рок-клубы ушли в глубокомысленные размышления на уровне военного коммунизма: не грешно ли зарабатывать деньги, не грешно ли к ним прикасаться? С одной стороны, мы все такие революционные — спасу нет, а когда нам дают возможность проявить эту революционность — столбенеем. А рынок таких не терпит, он работает оперативно: спрос — предложение. Я считаю, что кризис Свердловского рок-клуба во многом, если не в основном, связан с тем, что люди не сориентировались в современной коммерческой ситуации».[27] Конечно, такое мнение тоже имеет право на существование, но если бы СРК пошел по пути зарабатывания денег, то, возможно, никто не узнал бы про «Агату Кристи». Зачем заниматься молодежью с туманными перспективами, когда можно делать гарантированные деньги на «наутилусах»…

После всплеска общей активности на недореволюционном собрании дальнейшая судьба рок-клуба опять оказалась в руках Грахова и Стерхова. Коля, вспомнив русскую присказку «кроме нас — некому», с кряхтением вновь напялил президентские регалии. Дуумвират определил, что каждый год должны проводиться два главных мероприятия — день рождения и фестиваль, а также регулярные творческие мастерские. Кроме того, Грахов начал думать над новым всесоюзным рок-событием. Правда, виделось оно ему не организационным, как в прошлом году, а имеющим более теоретический характер. Опыт научной работы Николая давал о себе знать.

Лето — традиционное время гастролей. «Наутилус Помпилиус», главная эстрадная сенсация года, со свистом покорял стадионы и хит-парады. С его легкой руки слова «рок-группа из Свердловска» или «группа Свердловского рок-клуба» становились неким знаком качества, привлекавшим и публику, и антрепренеров. «Чайф» уже вовсю плавал самостоятельно, «Кабинет», «Отражение», «Апрельский марш» пока еще двигались в кильватере «НП». Им еще предстояло найти собственную публику и доказать, что список талантов СРК не ограничен фамилиями Бутусова и Шахрина. Начал гастролировать «Водопад», оперялась «Агата Кристи», наконец-то начала собирать собственную постоянную команду Настя.

Конечно, не обходилось без осечек. Выбравшиеся в далекий Владивосток «чайфы» обнаружили, что их концерты отменили — у организаторов-комсомольцев дебет почему-то не сошелся с кредитом. Неустойку по договору пришлось выбивать случайно оказавшемуся в Приморье Андрею Матвееву, который гипнотизировал горкомовских аппаратчиков своей алой книжечкой члена Союза журналистов СССР. Запуганные обещаниями громкого скандала комсомольцы выплатили «Чайфу» все долги, и уральцы неплохо отдохнули недельку на дальневосточных пляжах.

«Агата Кристи» отправилась в первую дальнюю поездку — в столицу Киргизии. Концерты получились потогонными в самом прямом смысле — в середине августа во Фрунзе столбик термометра плясал около отметки 45 градусов. Но народ валом валил в Русский драматический театр имени Крупской — реклама в газете «Вечерний Фрунзе» (12.08.1988) была шикарной. Журналистка Е. Соболева разговаривала со Свердловском по плохо работавшему телефону, и в результате молодые музыканты превратились в монстров советского рока. «Поклонники могли лишь слышать эту группу, а не видеть. Потому что ансамбль раньше выступал только в нескольких московских домах культуры… А вот с записями им повезло — на Всесоюзной фирме «Мелодия» выпущено четыре диска… Одна из последних удач группы — съемки в коммерческом фильме «Асса»». Ни одно из этих утверждений не соответствовало действительности, но после такого анонса за кулисы к опешившей «Агате» пробивались девочки со цветами и блокнотиками для автографов.

«Кабинету» повезло меньше. Билеты на их выступления в Тюмени почему-то распространяла околофилармоническая дама из тех, кому за сорок. Она решила не париться и действовать способом, проверенным на детских спектаклях и елках. Билеты разошлись, но на утренний концерт «Кабинета» пришли дети младшего школьного возраста. Изумленные музыканты решили не менять программу, и тюменские малыши услышали то, что на уроках музыки они еще не проходили. На дневном концерте зал заполнили школьники средних классов. До «кабинетовцев» начали доходить тонкости тюменского шоу-бизнеса… На третьем концерте присутствовали старшеклассники и только на четвертом — студенческая аудитория, способная оценить грандиозность музыкальных замыслов Скрипкаря и Пантыкина. Правда, к этому моменту свердловчане были настолько измотаны общением с октябрятами и пионерами, что работать в полную силу уже не могли. Зато музыкальные горизонты тюменской детворы оказались кардинально раздвинуты.

Наступил октябрь, а с ним и новый сезон. В честь этого события выступали не звезды, а группы, подававшие надежды. Правда, некоторые подавали их уже не первый год. 1 октября в ДК Свердлова на сцену вышли знакомые всем «С-34», хардовики «Цербер» из Свердловска-44 и «Реванш», а также трэш-металлическая «Преисподняя». На следующий день открывать сезон продолжили «Арторикс» из Каменска-Уральского, «Красный хач» и настолько же «Красный крест», «Запретная зона» (ранее известная как «Группа Владимира Петровца»), «Солярис» и «Экипаж». Для половины из этой десятки концерты стали трамплином для попадания на III фестиваль, стартовавший через две недели. Подготовка к нему уже шла полным ходом.

Главной проблемой было убедить рок-клубовских звезд скорректировать свои гастрольные графики и выступить на родном фестивале бесплатно. Заартачился «Наутилус» — группа была вымотана гастролями. По словам Грахова, «в октябре 1988 года случился единственный конфликт правления рок-клуба с «Наутилусом». Когда они отказались выступать на фестивале, все посчитали, что они зазнались». «НП» все-таки удалось уломать. Одним из аргументов стал день рождения Бутусова, пришедшийся как раз на разгар фестиваля. Возможностью справить его в кругу семьи Слава пренебречь не смог.

Остальных махров разводили на бесплатные фестивальные выступления, взывая к их патриотизму и обещая рекламу. Журналисты, которые съедутся со всей страны, главным образом будут писать о них, о звездах. Для молодежи, варившейся в котле творческих мастерских, фестивали служили живой демонстрацией того, что Свердловский рок-клуб — это всамделишная «лестница на небеса»: «Когда-то Бутусов был таким же, как ты, играл на этой же сцене. А теперь погляди, вон он где. Понял? Вперед, репетируй!»

Чувствовалось наступление новых времен. Отказаться от коммерческих концертов в пользу выступления среди друзей многим становилось все труднее. Все меньше и меньше народу соглашалось помогать рок-клубу бесплатно. Приходилось искать спонсоров. Фестиваль удалось провести с помощью кооператива «Молодежный сервис» при обкоме ВЛКСМ, который имел право устраивать концерты и продавать билеты. Аппарат на фестиваль ставил Хоменко. В разгар пятничной репетиции он подошел к Рудику и удрученно сообщил, что деньги за аренду аппарата еще не пришли. «Ничего страшного, — успокоил его Стерхов, — обязательно придут!» — «Возможно, — ответил Алексей. — Но если они не придут сегодня до часу дня, мы снимаем аппарат». Несмотря на то, что на сцене уже настраивалась «Настя», фестиваль вдруг оказался под угрозой срыва. Рудик почувствовал, как костлявая рука капитализма сжала его альтруистическое горло. Он добежал до «Молодежного сервиса», взял наличные деньги и вручил их Хоменко. Проблема решилась, но осадочек остался. Это был наглядный пример того, «как быстро кончается детство».

О прошедшем фестивале, несмотря на его подчеркнуто региональный характер, писали газеты от Москвы до самых до окраин — маркетинговая политика СРК работала. Главные итоги трех октябрьских дней подвели в первом номере рок-клубовской газеты «ПерекатиПоле». Появлению типографского издания никто особо не удивился, оно выглядело вполне закономерным. Как говорил Шахрин, «Свердловский рок-клуб отличался от многих других тем, что идеи доводились до логического конца. Если затеяли печатать самиздатовские журналы, то они превратились в нормальную газету, напечатанную в типографии хорошим тиражом».

Научно-практическая конференция «Рок-музыка как социокультурный феномен» начала работу в ДК УЗТМ 18 ноября. Организовали ее Свердловский рок-клуб, обком ВЛКСМ и Уральское отделение советской социологической ассоциации. Около сорока социологов, музыковедов, психологов, журналистов и организаторов рок-клубов вновь долго обсуждали, откуда есть пошла русская рок-музыка и как ей жить дальше.

Главным событием первого дня стал «круглый стол». Представители рок-объединений страны по-разному видели будущее своих организаций. Если свердловчане и ленинградцы были полны пессимизма (Анатолий «Джордж» Гуницкий даже объявил, что «1 октября 1988 года Ленинградский рок-клуб умер»), то рок-функционеры из других городов не очень унывали. Казалось, что количество оптимизма обратно пропорционально значимости населенного пункта в рок-н-ролльной жизни страны. Самым беззаботным выглядел делегат из Душанбе М. Чертыховцев, которого волновала лишь слабая популярность рока среди коренного населения Таджикистана.

Научная деятельность началась на второй день, когда зазвучали доклады социологов. Тон здесь задавали свердловчане, которые за два с половиной года успели проанкетировать большую часть городской молодежи и всех поголовно музыкантов. Темы многих докладов банально высасывались из пальца. Вряд ли огромную научную ценность имеют данные о том, что 10 % рокеров часто конфликтуют на производстве, 64 % «имеют на работе товарищей», а 88 % не слишком внимательно относятся к такой насущной проблеме, как «медленные темпы перестройки в комсомоле». Рок-компетенцию многих докладчиков можно проиллюстрировать статьей в газете «Собеседник» (№ 27, 1988), написанной одним из участников конференции, аспирантом Московского педагогического института Валерием Ситниковым. В ней автор, рассуждая о проблемах Свердловского рок-клуба, умудрился назвать Пантыкина Алексеем, а Стерхова — Романом. Впрочем, больших ученых всегда отмечала некоторая небрежность к мелким деталям.

Общий тон и научную остроту конференции хорошо отражает цитата из коллективного доклада на тему «Рок-культура как фактор формирования политического сознания молодежи»: «В условиях перестройки политической системы нашего общества, борьбы с негативными явлениями социалистической действительности на первый план неизбежно выдвигаются темы, связанные с социально-политическими проблемами. Дальнейшее развитие тематики рока будет зависеть от изменения политической ситуации в стране, от тех жизненно важных проблем и задач, которые встанут на повестку дня перед нашим обществом».[28] И все в таком же духе.

Приятным исключением на общем фоне смотрелся доклад научного сотрудника Ленинградской консерватории Олега Сакмарова «Музыкально-интонационная среда крупного города как важный фактор развития рок-музыки». Сравнивая разные подходы известных рок-групп к своему творчеству, он приводил в пример «Аквариум» и «Наутилус Помпилиус». Интересно, думал ли тогда Олег, что в ближайшие десять лет ему предстоит поиграть в обоих коллективах?

Музыкальную программу конференции составили концерты в том же ДК УЗТМ «Апрельского марша», «Кабинета» и «Насти», а также выступление финской группы «Giddyups» — первой рок-команды из капиталистической страны, посетившей все еще закрытый Свердловск. Еще одним зарубежным гостем конференции был редактор чехословацкого журнала «Melodie» Ян Добиаш. Неизвестно, переводили ли ему все научные доклады в полном объеме, но по их итогам он заявил в интервью газете «На смену!» (26.11.1988), что «у наших и советских непрофессиональных рок-музыкантов схожие проблемы».

В начале зимы состоялись три коллективных выезда на фестивали в Москву. 2—4-го декабря в гостиничном комплексе «Измайлово» дикая Наташа «Комета» Комарова организовала фестиваль «Сырок». Его целью было знакомство столичной публики с интересными группами из провинции, ни разу до того не выступавшими в Москве. Из Свердловска приехали трое «новичков»: «Кабинет», «Агата Кристи» и «Водопад». В зале фойе и за кулисами царил жуткий бардак, организаторы дрались с милицией, публика — с музыкантами. По воспоминаниям очевидцев, наилучшее впечатление произвела «Агата», которую с тех пор принимали в Москве, как родную.

Недавно откинувшийся после 18-летней отсидки Юрий Айзеншпис начал свою продюсерскую деятельность с организации фестиваля «Интер-шанс». Поговаривали, что на него будут приглашены толпы продюсеров, которые смогут обеспечить понравившимся группам красивую гастрольную жизнь. Этими слухами соблазнились «Агата Кристи», «Чайф», «Апрельский марш» и «Сфинкс». Из-за траура по погибшим при землетрясении в Армении концерты, намеченные на 9—11 декабря, перенесли на несколько дней. Участники терпеливо ждали, а «Сфинкс» почти в полном составе вернулся в Свердловск — в понедельник надо было выходить на работу. В столице остался только их клавишник и менеджер Володя Ведерников, имевший большие виды на потенциальных продюсеров. В отчаянии он пытался организовать выступление «Сфинкса» под фонограмму, поставив на сцену звукорежиссера Валеру Бабойлова и каких-то совсем левых людей. Но такое безобразие пресекли организаторы, и «Сфинкс» в спорткомплексе «Крылья Советов» не выступил. Впрочем, конкретного результата от «Интер-шанса» не дождались и другие группы.

А еще через неделю в Москве прошел фестиваль «Рок за демократию». В одном строю с Ириной Отиевой и «Примусом» за светлое будущее поборолись в спорткомплексе ЦСКА «Кабинет» и «Отражение».

Но борьба за демократию на песенных подмостках уже выходила из моды. В топе были многотысячные митинги. Из окна рок-клубовской комнаты открывался чудесный вид на новый небоскреб Областного комитета КПСС («Комната с серым потолком с видом на обком»). Как-то в декабре музыканты вдруг увидели толпу с красными лозунгами, двигавшуюся мимо ДК Свердлова к обкому. Все воодушевились: «Революция идет!» Оказалось, что участники очередного митинга на площади замерзли и попросились в здание обкома погреться. Коммунисты разрешили занять актовый зал, и оппозиционеры радостной гурьбой туда поспешили.

В условиях растущей уличной демократии слушать протестные песни становилось неинтересно. Те, кого волновала политика, ходили на митинги, а не на концерты. Все запреты рухнули, многие рокеры потеряли точки опоры, им стало не против чего протестовать. Социальный рок практически сдулся…

Год закончился. Лучшие группы СРК смотрели вперед с оптимизмом. Все, кроме «Наутилуса», распущенного Бутусовым. Сам рок-клуб больших надежд на будущее не питал. В морозной дымке оно выглядело призрачным и туманным.

«Долго я гадал, когда пробьет мой звездный час, и вот он пробил!»

(Всесоюзная слава «Наутилуса Помпилиуса»)

Главное событие свердловской рок-жизни 1988 года происходило не в Свердловске. Точнее сказать, это было даже не событие, а сейсмический процесс, эпицентр которого находился в Москве, а толчки и волны ощущались во всех концах страны. Всесоюзная слава «Наутилуса Помпилиуса» изменила судьбу группы, ее музыку, отношения внутри коллектива, но речь сейчас не об этом. Взлет «НП» сопровождал сильный шум. И в прямом смысле слова — бурная реакция зрителей на концертах, и в переносном — информационный гул, продолжавшийся весь год. Вся эта шумиха, ставшая фоном новых хитов, — отдельное явление, заслуживающее внимания.

[27] Цитируется по журналу «Уральский следопыт», 1988, № 12.

[28] Цитируется по «Рок-культура глазами социологов. Информационно-методические материалы». Свердловск, 1989.