История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На бис «Наутилус» выходил дважды. Под «Последнее письмо» на сцену полетели десятки заготовленных загодя самолетиков. Под «Казанову» зрители просто пустились в пляс. Поклонники могли вызывать «наутилусов» до бесконечности, но уже наступило лето…

В битком набитых ночных трамваях, следовавших с Уралмаша в сторону центра, кричали ««Наутилус» — лучшая группа в мире!» и хором пели их песни…

Оргкомитет не ошибся в своих предчувствиях, лауреатами стали три заранее «назначенные» группы. Кроме того, «Наутилус» получил приз зрительских симпатий и приз обкома ВЛКСМ «За наиболее удачное художественное решение антивоенной темы» («Шар цвета хаки»).

II фестиваль наглядно продемонстрировал, какой огромный шаг вперед сделал рок-клуб за год своего существования. Остались нерешенные проблемы (прежде всего с аппаратом), но главное — произошел музыкальный качественный скачок. Десять участников из Свердловска реально представляли клубовскую элиту, причем большинство из них показали новые программы. Смена поколений была зафиксирована. Выступление «Трека», которое встретили с любовью, но ностальгической, лишь подтвердило положение вещей. Неудача «Степа» объяснялась не только аппаратурной лажей, но и тем, что любить металл только за шум и грохот находилось все меньше желающих. Поднабравшейся опыта публике хотелось чего-то более интересного и современного.

Фестиваль не походил на аналогичные мероприятия в других городах, где группы из Ленинграда, Москвы и того же Свердловска возвышались над уровнем местных коллективов. В ДК УЗТМ гости из Ленинграда в чем-то даже проигрывали хозяевам, а «Путти» вообще запомнился большинству лишь эпатажным поведением и внешним видом. Блеснули уральцы и качеством организации. Они доказали свою способность устраивать крупные мероприятия для широкой публики, а также принимать гостей по высшему разряду. Гастролеры, представители рок-клубов и журналисты из других городов были приятно удивлены уровнем встречи и условиями проживания, а когда узнали, что для всех участников фестиваля в кафе ДК УЗТМ налажено питание с ресторанным меню, просто лишились дара речи. Слух о том, что организационные таланты свердловчан безграничны и могут сравниться только с талантами уральских музыкантов, пошел гулять по рок-клубам всей страны.

P. S. А на возмещение стоимости спаленного Гаркушей динамика скидывались всем рок-клубом. Кто дал рубль, кто — пять, кто — десять. Собрали быстро.

«Они играют в известность, а говорят о деньгах»

(Начало шоу-бизнеса)

Музыканты, писатели, художники и прочие творческие личности — они ведь как дети. Им требуются опека, помощь и поддержка. Рок-музыканты — скорее, как подростки. Они более задиристы и порой скандальны, но отеческая забота им тоже необходима. Отцами (а иногда матерями) рокерам служат администраторы, менеджеры, директора. Не важно, как называется в группе должность человека, который договаривается о концертах и записи альбомов, организует гастроли и заботится о том, чтобы творца ничто не отвлекало от его главного занятия.

Концертные менеджеры в Свердловске появились сразу, как только возник общественный интерес к музыке местных ансамблей. В посредниках между группами и танцплощадками особой нужды не было — обычно с директором клуба договаривался кто-то из самих музыкантов. Переговоры об игре на свадьбах (самый распространенный способ музыкального заработка) также велись напрямую. А вот для организации настоящих концертов уже требовался отдельный человек. В «ЭВИА-66» эти функции исполнял Марк Бергман, участвовавший в выступлениях ансамбля в качестве конферансье. «Эврика» сотрудничала с администратором Владимиром Белоглазовым, считавшимся одним из лучших менеджеров Уральского региона. Каждую пятницу ансамбль выезжал в область. За выходные давали три концерта. И в ночь на понедельник возвращались домой. Музыкантам доставалось по 4 рубля 11 копеек за выступление. На большее они рассчитывать не могли — коллектив был не аттестованный, музыканты имели статус самодеятельных артистов.

Администратором в «Сонанс» в 1979 году был приглашен Евгений Димов. Аргументами в пользу этой кандидатуры стали его знакомство с рок-музыкой и опыт фарцовки музыкальными инструментами. Но этого опыта оказалось недостаточно, чтобы продавать такую сложную музыку, какую играл «Сонанс». Именно Димов озвучил мысль о необходимости смены формата. «Сонанс» начал играть рок, коллектив распался на две части, Димов возглавил одну из них, став не только менеджером, но и ударником группы «Трек».

Другая половина, известная как «Урфин Джюс», первые месяцы пыталась пробиваться на сцену и к финансовому успеху самостоятельно, но у Александра Пантыкина это получалось не очень. В середине 1981 года возник Анатолий Королёв, сотрудник Верхнепышминского опытного завода, занимавшийся в ДК «Восток» дискотеками. Он работал с «Р-клубом», договариваясь об их выступлениях в техникумах и училищах. Его попытка организовать совместный платный концерт «Р-клуба» и «Урфина Джюса» закончилась не очень успешно. Концерт состоялся, но гонорар музыкантов, за вычетом всех расходов, составил по 40 копеек на человека. Тем не менее Анатолий продолжал считаться в Свердловске опытным рок-администратором. Эта слава дожила до 1984 года, когда он пытался опекать юный «Наутилус».

Нравилось возиться с рокерами и Геннадию Баранову. В 1981 году он, будучи директором студенческого клуба САИ, провел первый в городе рок-фестиваль, а спустя год переключился на работу с группой «Трек». В его послужном списке — организация концертов группы в Свердловске, гастролей в Ижевске и Москве.

Несмотря на то что в 1983 году рок-жизнь на большей части территории СССР на несколько лет почти замерла, «подводная деятельность» активно продолжалась. Концерты были крайне редки, значит, приходилось популяризировать свое творчество иными способами. Лидером здесь оказался «Урфин Джюс». Пантыкин, имевший особый талант не только к музыке, но и к самопиару, поставил дело на широкую ногу. Альбом «15» рассылался по стране сотнями экземпляров, а вместе с ним слушатели получали не только вкладку с песнями, но и «буклет» с краткой информацией о группе. Восемь машинописных листов, размноженных каким-то подпольным способом, содержали все необходимое: историю группы, дискографию, подробные анкеты музыкантов, поэта и даже технического персонала. Особо прелестен «раздел библиография», включавший перечень шести разгромных статей о творчестве «УД» с заголовками типа «Кому нечего сказать, тот громче всех кричит». Здесь же стояли и координаты фан-клуба «Урфина Джюса», под которыми скрывался почтовый адрес пантыкинской мамы. В квартиру на улице Челюскинцев приходили пачки писем, на каждое из которых подробно отвечали главный композитор и главный поэт группы. По мнению Владимира Назимова, «это была игра в шоу-бизнес, мы же тогда не имели никакого представления о том, что и как надо. Старались популяризировать «УД» любыми способами. Все делалось методом тыка. Впрочем, когда я через несколько лет оказался в Москве, понял, что и там о шоу-бизнесе очень смутное представление».

Многое изменилось, когда в 1986 году в Свердловске появился рок-клуб. Первые его концерты и выступления за пределами ДК Свердлова особых организационных усилий не требовали, гораздо больше времени занимали поиски и сбор аппаратуры, а также усилия, чтобы заставить ее зазвучать. А вот когда в январе следующего года свердловчане начали активно гастролировать по стране, обходиться без менеджмента стало невозможно.

Первым взялся за организацию гастролей Илья Кормильцев. Он не только договаривался с Молодежными центрами и Дворцами культуры в Казани, Куйбышеве, Перми и других городах, но и стал для рок-групп чем-то вроде дорожного менеджера. На Илью ворчали, если гостиница оказывалась холодной, а аппарат никуда не годным. Кормильцев отвечал и за бухгалтерию.

Первые легальные гастроли рок-клубовских команд дохода музыкантам практически не приносили. Принимающая сторона только в единичных случаях выплачивала грошовые гонорары по 3–4 рубля за концерт, которые в обязательном порядке пропивались. Обычно же организаторы оплачивали только дорогу, проживание и суточные.

Впрочем, и из этого правила бывали исключения. Приехавшим в Устинов (бывший и будущий Ижевск) «Коктейлю» и «Группе Белкина» задержали оплату командировки. Билеты обратно музыканты купили за свои, после чего денег на еду практически не осталось. Удмуртские коллеги ссудили их небольшими суммами, а также подкормили вареной картошкой с маринованными помидорами и домашним вином. Финансово ответственные удмуртские чиновники появились только к концу второго дня. Они предложили на всех 50 рублей наличными и 240 рублей почему-то наушниками. После ожесточенного торга Кормильцеву удалось выжать из них 250 рублей налом и те же наушники. Полученных средств еле хватило, чтобы отдать долги. Домой из гостеприимной Удмуртии 14 свердловчан улетали за свои. Позже выяснилось, что несчастные наушники им были положены и так, в качестве бесплатных сувениров. После этого случая уральские группы еще долго объезжали экономный Ижевск стороной.

Иногда гастрольные поездки оплачивал родной обком комсомола. Его финансовое участие в рок-клубовских делах принимало порой неожиданные формы. Нередко в кабинете Марата Файрушина раздавались звонки от коллег из других регионов Союза с просьбой прислать «Наутилус Помпилиус», причем за свой собственный, свердловский счет. Почему Бутусов и компания должны были радовать молодежь далеких областей за счет Свердловского обкома, просители не объясняли. Самое забавное, что иногда свердловчане соглашались, и «наутилусы» летели в какую-нибудь Сибирь фактически со своеобразными шефскими концертами.

Летом 1987 года многим стало ясно, что концертная деятельность может приносить хорошие деньги. Страна изголодалась по музыке, а неповоротливые филармонии удовлетворить возросший спрос были не способны. Простор для первых акулят капитализма, тогда скромно называвшихся кооператорами, открывался огромный. Спрос определил предложение, и свято место моментально заполнилось.

Первый концертный кооператив в Свердловске назывался «Контакт» и был зарегистрирован при Областном управлении культуры. Организовал и возглавил его Виктор «Патрон» Зайцев, человек в музыкальных кругах города известный. Еще в начале 1970-х вся «Туча» знала, что у Патрона можно купить практически любой западный диск. Позже он устроился не работу в училище имени Чайковского, возглавив кабинет звукозаписи. В начале 1980-х трудовая биография привела его в Областной научно-методический центр при Управлении культуры, где он, в частности, курировал рок-клуб и входившие в него группы. Опыт, как делать бизнес на «The Beatles», «Deep Purple», «Pink Floyd», у Зайцева уже имелся, а теперь появилась возможность зарабатывать на нынешних подопечных.

Первым мероприятием «Контакта» стала серия концертов «Наутилуса» в Свердловске и Березовском. Залы были набиты битком, полученная прибыль доказала правильность выбранного пути.

Комом вышел второй блин. «Контакт» привез в Свердловск московские «Звуки Му», причем ангажировав их сразу на восемь концертов. Тут он погорячился. Музыка Мамонова была известна только в узких кругах, а случайного меломана, клюнувшего на развешенные по всему городу афиши, шокировал Петин сценический образ. В результате на семи концертах зал был заполнен на треть. Аншлаг наблюдался только на специальном концерте для членов рок-клуба. «Свои» играли для «своих», и все было прекрасно. Неожиданные и печальные последствия эти гастроли имели для «Апрельского марша», базировавшегося в том же здании. Директор ДК Лаврова, видимо, получивший от многократного созерцания мамоновских ужимок и прыжков тяжелую душевную травму, с криком «Хватит с меня этих роков!» выгнал «маршей» на улицу.

Зайцев легко перенес неудачу со «Звуками Му» и стал организовывать концерты только проверенных гастролеров: «Филармония плакалась, что мы им срываем план, возим в Свердловск всех, кого только можно». Возмущались и партийные органы. Первый секретарь Кировского райкома КПСС Юрий Кочнев потрясал кулаками на VIII областном партийном пленуме: «Сегодня мы начинаем щедро отдавать в частные руки вопросы воспитания и культуры. В городе зарегистрирован так называемый кооператив «Контакт», который под флагом организации досуга явился конкурентом государственных органов и филармонии и занялся, сам не производя никакой творческой продукции, посреднической деятельностью в организации концертов, выплачивая артистам до 300 рублей за выступление (в 10 раз больше, чем государственные ставки), а зарплату своим работникам, по нашим подсчетам, — до 1000 рублей. Что звучит со сцены — за это кооператив не отвечает. Поэтому становятся возможными идеологически невыдержанные выступления типа московского барда Лозы в нашем Дворце культуры» (цитируется по газете «Уральский рабочий» 21.01.88).

Рок-клуб больше волновала деятельность «Контакта» внутри города. Кооператив активно сотрудничал с лучшими свердловскими группами, организуя их платные концерты. К концу года у Зайцева уже был неплохой аппарат, и он платил музыкантам солидные гонорары: «Грахов и Стерхов обвиняли меня, что я только деньги кую и музыкантов развращаю, хотя сами постоянно просили у меня по любому случаю аппарат». В клубе образовалась довольно внушительная фракция «антиконтактовцев», настроенных куда более радикально, чем правление. В вопросы, откуда берется звук на рок-клубовских концертах, они не вникали, зато постоянно рассуждали о «чистоте рок-н-ролла» и о том, что хищные кооператоры с их деньгами стараются эту чистоту запятнать.

Эти настроения нашли свое отражение в журнале «Марока». На обложку августо-сентябрьского номера помещен коллаж Ильдара Зиганшина. Обладатель руки с модными электронными часами пшикает в замочную скважину аэрозолем из баллончика с надписью «Контакт». Что за газ, что за дверь, чья рука — не очень понятно, но выглядит зловеще. Некоторую ясность вносит материал того же номера «Возмездие», написанный в жанре «страшного сна». В нем некоему концертному кооператору Виктору Дмитриевичу снится, что его, усыпленного газом из баллончика, похищают и, доставив за океан, приглашают на руководящий пост в корпорацию, занимающуюся шоу-бизнесом. Когда В.Д. дает свое согласие, его просят подтвердить решение делом и вводят в кабинет изможденных Умецкого, Савицкого, Калужского и Липницкого, скованных одной цепью. В. Д. нажимает на спуск новенького «Шмайсера» и в ужасе просыпается… Отправляясь организовывать тур ВИА «Аюшки» по сельским клубам, он обнаруживает, что под его дверью кто-то, как и вчера, нагадил…

Юмореска подписана Слипин Г. По словам редактора «Мароки» Леонида Баксанова, за этим именем скрылся Евгений Карзанов, в остальных случаях использовавший псевдоним С. Антивалютов. В подобном брезгливом отношении к кооператорам и начавшим хорошо зарабатывать музыкантам он был не одинок. Многие почему-то считали, что настоящий рок-н-ролл возможен только в условиях общей и равной альтруистической бедности. Больше других доставалось «Наутилусу». Доходы от концертов позволили его музыкантам уволиться с прежних мест работы, чтобы заниматься только музыкой.

Алексей Хоменко вспоминает: «Мы с «наутилусами» приезжаем с гастролей, а нас в рок-клубе встречают лозунгами примерно такого содержания: «Долой «НП» из рок-клуба. Они зарабатывают деньги на кристальной рок-н-ролльной идее!»» Чего больше было в этих «приветствиях» — искренности, с младых ногтей воспитанной классовой ненависти или банальной зависти, сегодня трудно сказать…

Явную неприязнь испытывали к богатеньким кооператорам власти. По городу регулярно ходили слухи, что «Контакт» закрыли, что руководство еще одной концертной фирмы, «Арго», — под следствием. Пионеров шоу-бизнеса это не пугало. В начале 1988 года «Контакт» затеял массовую вербовку под свою крышу групп, представлявших кассовый интерес. Например, 15 февраля председатель кооператива Черепанов посетил репетицию «Кабинета» и предложил музыкантам устроиться на работу в «Контакт», при полной творческой свободе получать в месяц от 200 до 400 рублей. «Контакт» брался обеспечить аппаратурой, базой, костюмами, сценографией. В перспективе обещали построить студию с умопомрачительной аппаратурой.

«Кабинет» на соблазны не поддался — у него уже завязывались деловые отношения с театром музкомедии, и еще одна официальная крыша ему была не нужна. У других групп не было такого надежного тыла, а Черепанов обладал телепатическим даром убеждения. На его уговоры поддались «Ева», «Флаг», Александр Холкин и московский «Мистер Твистер»… Правда, их трудовым книжкам не повезло. В 1988 году злоумышленники забрались в помещение кооператива и взломали сейф. Наверное, воры думали найти несметные миллионы, но там хранились только документы музыкантов.