История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вышла Настя. На этот раз в длинном черном плаще. Она спела «Новый день», для которого был сочинен специальный «фестивальный» куплет:

В последний момент оскандалившийся «Флаг» был заменен на «Сфинкса». Завершился фестивальный гимн великолепным саксофонным соло Михаила Архипова.

Все звучало здорово, профессионально и как-то очень по-уральски сурово. Публика сидела притихшая, но бурно аплодировала после каждой песни. Последним номером программы была «Встреча», записанная еще на «Шагреневой коже». Овации, крики «бис».

Впечатления членов жюри были в основном благожелательные. Только Зашихин посчитал «Новый день» — «перчаткой, брошенной в лицо жюри». И призвал коллег хоть как-то на это отреагировать. Оказывается, «фестивальные» изменения текста не были предварительно согласованы. Но его успокоили, что это куплет-однодневка, сочиненный специально для сегодняшнего концерта. Группу Скрипкаря аттестовали.

Лидер «С-34» Сергей Пучков накануне с пеной у рта доказывал знакомым, что именно они покажут всем, как надо делать шоу. Показали. Шоу заключалось в присутствии на сцене человека с неподключенной гитарой, который принимал эффектные позы, мешая зрителям и музыкантам. Еще одним визуальным эффектом было одеяние самого Сергея, который перед выходом намотал на себя полкилометра магнитофонной ленты. Все бы ничего, если бы не музыка. «Это было продуманно, это было всерьез, но это не было рок-н-роллом», — признает сидевший за пультом Густов. По контрасту с группой Скрипкаря попс «С-34» звучал особенно убого. Публика быстро поняла, что это не рок, и отреагировала соответственно. В воздухе завертелись зонтики (денек был дождливый), кто-то снял ботинки и отбивал ими такт в воздухе. Кормильцев в шапке-ушанке устроил у сцены экзотические танцы. В такт последней песне балкон хором затянул эстрадный шлягер «Позади крутой поворот». Народ повалил из зала, не дожидаясь конца выступления.

То, что это провал, Пучков понял еще в середине программы: «Хотели сделать балаган — балаган и получился. Переживали охрененно». Он без сил выполз со сцены и сел на полу, обхватив голову.

Разногласий среди членов жюри не было — аттестации не подлежит. Лишь Зайцев заметил, что песня «Лагуна» была единственным настоящим блюзом на всем фестивале.

Когда занавес открылся для выступления группы «Степ», зрители увидели, что сцена преобразилась. За выдвинутой вперед ударной установкой восседал Евгений Димов в алом кимоно. За его спиной возвышался двухметровый помост, на котором базировался одетый в цепи и черную кожу Бутусов. По бокам от барабанов стояли два гитариста и клавишник, а слева, на авансцене, — Умецкий с басом. Димов взмахнул палочками, и зал вздрогнул от хэви-металла. Огнедышащее вступление чуть смазало то, что бутусовский микрофон включился с небольшим опозданием, но это мало что меняло — слова все равно были плохо слышны. Публика ошарашенно молчала, опаленная этой лавой. Музыка «Степа» вдавила в спинку кресла и Михаила Симакова: «К моменту их выхода на сцену мозг уже смирился с наутилусовским имиджем Бутусова. А тут он, как паук, ползает по подиуму и что-то орет в микрофон. Как потом выяснилось, он собирал рассыпавшиеся листочки с текстом. Ни одного слова, ни одной ноты я не помню, но это был настоящий хеви-металл!»

На второй песне вдруг сломался гитарный аппарат, что резко сбило общий настрой. Умецкий попытался заполнить неловкую паузу басовыми наигрышами, вызвав саркастическую реплику из зала: «Дима, дак ты че, джазмен?» Через пять минут аппарат починили, но очарование от великого и ужасного металла куда-то улетучилось. Всем стало заметно, что мелодии состоят из двух нот, что текст неразличим, да и поет его Слава по бумажке. Зритель поскучнел, даже особо яростные вопли Бутусова не вызывали отклика. Только Умецкий сорвал аплодисменты, когда, не переставая играть, умудрился опустить разгоряченную голову в ведро с водой и, взмахнув чубом, выплеснул пару литров в зал. Программа была построена плохо, публике явно не хватало какой-нибудь лирической песни для передышки. Закончилось выступление «Степа» совсем кисло.

Оглушенное жюри поначалу решило «Степ» не аттестовывать. Только после настойчивых увещеваний Пантыкина через два дня жюри пересмотрело свое решение.

Официальная программа фестиваля завершилась. В качестве импровизированного бонуса выступил акустический дуэт Шахрин—Перов, исполнивший семь песен из альбома «Волна простоты». Решение завершить фестиваль именно так Володя принял чуть ли не в последний момент: «Тогда в свердловском роке была всего пара легенд — «Урфин Джюс» да «Трек». Но «УД» за день до этого, условно говоря, очень жидко обхезался, а «Трек» не выступал вообще. Миша Перов был в зале, и просто надо было предъявить публике живую действующую легенду, такого знакового человека, как Михаил Перов».

Охмуревший после димовского металла народ с явным наслаждением внимал каждому шахринскому слову и каждому звуку виртуозной перовской гитары. Контакт с залом был полный. Аплодисментами встретили зрители напоминание о годовщине начала Великой Отечественной войны, прозвучавшее перед антивоенной песней «Телефонный разговор». Впрочем, публика бурно приветствовала каждую песню этой короткой, но великолепной программы.

Зрительный зал опустел уже за полночь, а звуковики и оформители еще долго разбирали аппарат и декорации…

В каждом перерыве зрителей и музыкантов донимали две студентки философского факультета — блондинка и брюнетка. Они просили всех и каждого заполнить подробную анкету. Вопросы были стандартные: возраст, пол, род занятий, образование, партийность. Были места для ответов и по фестивалю: как респонденты относятся к открытию рок-клуба, какую музыку они слушают, кто, по их мнению, лучший вокалист, гитарист и т. д.

Социологическим опросом руководила сотрудница отделения конкретных социсследований кафедры научного коммунизма философского факультета УрГУ Галина Вохминцева. По результатам этого опроса составили зрительский хит-парад фестиваля. Но это был только побочный продукт опроса. Заказчиком исследования выступил обком ВЛКСМ. А его главные читатели сидели в обкоме КПСС. Комсомольцы хотели убедить старших товарищей, что рок-клуб — это совсем не страшно. Получившийся социальный портрет среднего члена рок-клуба мог успокоить любого партработника. Он совсем не напоминал упоротого подростка, который, наслушавшись безумной музыки, может начать громить стекла и творить всякие безобразия. Рок-клубовец был молодым человеком примерно 25 лет с высшим или незаконченным высшим образованием, студентом или учащимся техникума (а иногда и молодым специалистом), членом ВЛКСМ, который любил читать книги, ходить в кино и, естественно, слушать музыку. Открытие рок-клуба он приветствовал и надеялся, что это «объединение по интересам» положительно повлияет на культурную жизнь Свердловска. И социологи, и комсомольцы, и областные власти прекрасно понимали, что такое исследование не более чем формальность, но от папочки с графиками, таблицами и множеством цифр веяло наукой. А слова «научный коммунизм» на титульной странице действовали успокаивающе.

Результатами работы социологов на фестивале все остались довольны. Комсомольцы успокоили партийное начальство, рок-клуб получил репрезентативный фестивальный рейтинг и ценную сотрудницу Лену Вакулину (ту самую брюнетку), а Николай Грахов всерьез увлекся социсследованиями, которые до сих пор активно использует в своих бизнес-проектах.

Хит-парад, оглашенный на заседании рок-клуба 25 июня, получился следующим:

1. Лучшая группа: «Наутилус Помпилиус» (50 голосов), «Чайф» (41), «Группа Скрипкаря» (20).

2. Лучшая программа: «Наутилус Помпилиус» (63), «Чайф» (36), «Группа Скрипкаря» (10).

3. Лучшая песня: «Последнее письмо» («НП») (47), «Рок-н-ролл этой ночи» («Чайф») (6), «Полный круг» («УД») (4).

4. Лучший вокалист: Бутусов (51), Долгополов («Р-клуб») (29), Полева (25).

5. Лучший гитарист: Белкин (75), Овчинников («Сфинкс») (17), Рютин («Группа Скрипкаря») (8).

6. Лучший клавишник: Пантыкин (74), Комаров (18), Хазин («Встречное движение») (11).

7. Лучший бас-гитарист: Умецкий (55), Скрипкарь (36), Пантыкин (16).

8. Лучший ударник: Назимов (81), Димов (12), Котов («Группа Скрипкаря») (12).

9. Лучший музыкант: Пантыкин (36), Бутусов (22), Шахрин (20).

10. Самый слабый ансамбль: «С-34» (52), «Метро» (40), «Апрельский марш» (19).

11. Самая слабая программа: «С-34» (62), «Метро» (24), «Апрельский марш» (22).

Социологини, зачитывающие результаты опроса, смущались и краснели — рокеры неформально реагировали на каждую позицию рейтинга. Общий смех вызвал вопрос невтемных девушек: «А кто такие Агап и Зема?» Видимо, респонденты не очень заботились, чтобы их ответы на вопросы анкеты были понятны для посторонних.