История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бедному рок-клубу прилетело от областной партийной газеты еще раз — все за тот же «Флаг», но уже совсем с другой стороны. Это выглядит еще забавнее, если учесть, что к апрелю 1987 года все взыскания с «Флага» давно уже были сняты, и он стал одной из самых активно концертирующих групп рок-клуба. Последняя попытка наезда на свердловский рок закончилась фарсом.

Финальную черту под этой историей подвела центральная «Советская культура». Валерий Кичин в статье «По следам «типичного конфликта»» 18 апреля резко раскритиковал деятельность свердловских масоноборцев. Упомянул он и радио-памфлет: «В одной из передач Свердловского радио журналистка М. Пинаева заклеймила всю, чохом, рок-музыку, включая советскую… Система доказательств Пинаевой способна ввести в изумление. Вот она «переводит с английского» название популярной свердловской рок-группы «Урфин Джюс»: «Еврейский сирота». Неужели ни на радио, ни в газете никого не нашлось, кто знаком с английским или хотя бы читал детскую сказку А. Волкова об Урфине Джюсе? Имя это не рассчитано на перевод и смысла не имеет… Но подобные детали автора передачи, похоже, не интересуют…»

Поддерживать идеи, разоблаченные в издании ЦК КПСС, было уже никак невозможно. Впрочем, весной 1988 года давно исчез уже сам предмет конфликта. Свердловские рок-группы из полулегальных команд, вынужденных играть на закрытых концертах, превратились в популярные коллективы, начинавшие гастролировать по всей стране.

«Я думал, будет хорошо, а вышло не очень»

(Вторая творческая мастерская)

Утром 2 августа, всего через месяц с небольшим после фестиваля, на сцене ДК им. Свердлова вновь громоздились разномастные колонки. Руководство рок-клуба обещало помочь с аппаратом, но что-то не сложилось. В последний день перед второй мастерской ее участники в спешке свозили со всего города то, что могло издавать хоть какие-то звуки. В результате качество звучания было ниже всякой критики.

Вторая творческая мастерская стала логическим продолжением первой. Некоторые (особенно музыканты-участники) до сих пор предпочитают называть ее вторым этапом первого фестиваля, что не совсем корректно — все-таки разрыв между двумя мероприятиями был солидный, да и уровень их слишком различался.

Второго августа выступили те, кто не смог пробиться на сцену в июне, и те, кто успел подать заявки в считанные недели после фестиваля. К часу дня рок-публика опять до отказа заполнила ставший уже родным зал. Сегодня почти все махры чинно сидели в зале. Из участников фестиваля играли только Огоньков с Ильиным, месяц назад засветившиеся в составе «Метро», да вездесущий Пантыкин, на этот раз подготовивший какой-то сюрприз.

Начало дневного концерта не предвещало ничего интересного. Первые два коллектива вогнали зал в тоску. «Клуб № 5» запомнился хотя бы наличием симпатичной девушки-клавишницы и дурацкой песней «Футбольный мячик», посвященной чемпионату мира в Мехико. «Зонт» не отличился даже этим. Уныло-эстрадная музыка обоих коллективов периодически сопровождалась криками из зала: ««Малиновку» давай!» «Почему правление рок-клуба санкционирует выход на сцену таких откровенно эпигонских составов, как «Клуб № 5»?» — гневно вопрошало чуть позже «Свердловское рок-обозрение».

Ведущий концерт Александр Калужский объявил: «Самый молодой участник — скоро пойдет в школу». На сцене появился Макс Ильин (на самом деле школу уже закончивший) во главе своего трио и начал поливать зал очень грязным хард-роком. Макс тогда находился под впечатлением от Джимми Хендрикса, которого только недавно открыл. Апломба у него было выше крыши, музыки и исполнительского мастерства — в разы меньше. Да еще и отвратительный звук с трудом позволял отличить одну песню от другой.

Владимир Огоньков предъявил публике свой проект «Раут», сплошь состоявший из студентов музучилища. Профессионализм музыкантов был налицо, но в глаза бросалась неслаженность коллектива. Инструментальные партии были настолько обильны, что напрочь забивали вокал Оли Арефьевой, не оставляя шансов для ансамблевого звучания «Раута». Из зала кричали: «Вова, уйди со сцены, не позорься!» Фоновый гул аппарата мешал понять, что же звучит. Только ближе к концу выступления, когда задудели Владимир Кощеев (саксофон) и Виталий «Киса» Владимиров (тромбон), стало ясно, что «Раут» играет не очередной хардешник, а что-то джаз-роковое. Публика начала хлопать по-доброму, но было уже поздно. Выступление группы, от которой многого ждали, получилось смазанным и явно неудачным. Закончилось первое отделение…

Когда после перерыва занавес открылся, взорам публики предстало соблазнительное зрелище: четыре юные фемины, одна за барабанами, гитаристки спиной к залу, яркая вокалистка у микрофона. Лена «Буся» Бусыгина завопила в микрофон что-то о парне, который, зараза, осмеливается к ней не приставать… Зрители мужского пола привстали с мест, поплыли и пустили слюни. Группа «Ева» выдала такой хэви-металл, что мало кто узнал в агрессивных артистках скромных солисток девичьего ансамбля «Нежность», базировавшегося здесь же, в ДК Свердлова. «Евушки» спели всего три песни. На прощание Буся тоненько пискнула в микрофон: «Девчонки, играйте хэви-металл», и рокерши стремглав убежали за кулисы. Зал поскандировал: «Ева! Ева!» и выплеснулся на крыльцо, обсуждая увиденное. Да, вечерний концерт обещал быть куда жарче утреннего!

Правда, бит-группа «МТ» дала возможность публике поостыть. Под ее песни зал издевательски пел «Далеко, далеко, на лугу пасутся ко…» Видимо, музыкой навеяло…

Следующий коллектив был примечателен тем, что им руководил член худсовета рок-клуба. Владимир Петровец, который несколько недель назад сидел в жюри на фестивале, теперь сам вынес свои песни на суд публики. Состав его группы был неслабым: ветеран «УД» Саша Плясунов на барабанах, Борис Черданцев на басу, Таня Поволоцкая, по мнению Грахова и Калужского, поющая совсем как Джоан Баэз. В нужный момент Кощеев и Киса добавили духовых. Играла группа нечто фолк-роковое и кантри-блюзовое, но из-за плохого звука не было понятно, о чем поют Володя и Таня. В одной из пауз Петровец объявил, что звучат песни из цикла «Америка 80-х». Это публике не понравилось. Кто-то из зрителей крикнул: «Давай про нас!» К этому Владимир готов не был: «Я больше думал о музыке, а не о текстах. Зря я объявил название цикла — зал воспринял это как вызов».

Забавная деталь. Владимир пел песни из скорбно-сатирического цикла о социальных проблемах американского общества. Еще недавно они пользовались успехом на всесоюзных фестивалях политической песни, о чем с гордостью рапортовала комсомольская пресса. Но после мастерской та же пресса упрекнула Петровца за те же самые песни: «тексты иллюстрировали весьма абстрактно телевизионную передачу «Международная панорама»», — писал Виктор Возчиков в репортаже «Все ли в том металлолом?» («На смену!» 1986.08.16). Видимо, перестройка действительно докатилась до Свердловска, если даже официальная пресса стала требовать от рокеров вскрытия местных проблем.

Калужский объявил группу «Инструкция». На сцену выскочило нечто с рыжей бородой, ярко-зелеными волосами и ломаными движениями. Те немногие, кто видели выступления питерского «Аукцыона», решили, что это уральский вариант Гаркуши, остальные просто застыли в ступоре. Появился невысокий вокалист в темных очках и агрессивно запел «Прямо с экрана дует восточный бриз». Зеленоволосый начал «делать шоу», бегая по сцене и мешая музыкантам. Зал очнулся: одни засвистели, другие зааплодировали. Солист «Встречного движения» Володя Махаев даже выскочил на сцену и что-то подарил зеленоволосому. Сквозь шум аппарата стало понятно, что тексты у «Инструкции» незаурядные и что она играет панк. Грахов в зале заметно нервничал. После четвертой песни вышел Калужский и объявил, что «Инструкция» прекращает свою программу. Зал ответил разочарованно-удовлетворенным гулом. «Вместо гротеска клинический случай», — припечатала «Инструкцию» газета «На смену!».

Уже в перерыве стало известно, что группа эта из Тюмени, что ее полное имя — «Инструкция по выживанию», что группа хочет вступить в Свердловский рок-клуб, что это ее первый концерт и что Грахов выпустил ее на сцену на свой страх и риск, соблазнившись действительно интересными текстами. Только через пару лет стало понятно, что на мастерской дебютировали одни из будущих лидеров сибирского панка.

В сопровождении танцоров брейк-данса на сцене опять появились Кощеев и Владимиров, на этот раз в составе собственного проекта Кощеева «Солярис». Когда вышел Огоньков, на этот раз с бас-гитарой, стало ясно, что повторяется фестивальная история — опять одни и те же люди выступали в нескольких коллективах. «Солярис» играл джаз-роковую инструментальную программу «Авиценна», играл неплохо, хотя и не очень слаженно.

Перед выступлением проекта Александра Пантыкина «Пантеон» публику попросили покинуть зал «для подготовки шоу». Зрители толпились на крыльце, гадая, что им предстоит увидеть. Интерес был заранее подогрет «Свердловским рок-обозрением», которое ехидно сообщало, что «среди участников фестиваля заявлена группа «Пантеон», в составе которой А. Пантыкин, И. Скрипкарь, А. Деулин, А. Застырец, камерный оркестр и др. Напоминаем, что слово «Пантеон» означает, во-первых, храм всех богов, во-вторых — усыпальница всех великих людей. В любом случае название себя оправдывает». Вернувшиеся в зал зрители замерли в ожидании. Открылся занавес. На сцене — рояль и пять стульев. Появился Пантыкин в строгом костюме, замогильным голосом прочитал стихотворение Аркадия Застырца. Под эхо последних слов выскочившие Скрипкарь с Савицким окатили водой первые ряды. Водным процедурам аккомпанировал Пантыкин, сыгравший на рояле короткую «Интродукцию». Ошарашенные зрители молча смахивали с волос капли. Вышел струнный квинтет, в сопровождении которого Александр исполнил красивую лирическую песню «Кто ты?». Занавес закрылся. Публика, с минуту прождав продолжения шоу (идея которого, кстати, принадлежала Алексею Балабанову), разразилась аплодисментами.

Закрыл мастерскую в прямом смысле слова случайно забредший на нее ленинградский прихиппованный музыкант Олег «Фрэнк» Андреев. За 10 минут сколотив супергруппу (на рояле в четыре руки Пантыкин и Пиня Резников, на барабанах — Пионер, на басу — Сергей Слободин из соседнего Кургана), он выдал три классических рок-н-ролла и одну собственную песню.

Публика покидала ДК Свердлова уже за полночь…

На следующий день Владимир Огоньков сгоряча написал официальное заявление о выходе из состава рок-клуба в знак протеста против, по его мнению, «преднамеренной подставы с аппаратом», завалившей выступление и его «Раута», и всех остальных участников. Это был первый, и единственный, случай исхода из СРК по собственному желанию. Рок-клуб не заметил потери бойца…

Несмотря на несколько бардачный характер, вторая мастерская стала важной вехой в истории рок-клуба. На клубной сцене появились первые гости из соседних областей, которые не имели возможности выступить дома, — Свердловск получил основания претендовать на звание музыкального центра всего региона. Если оставить гостей и разовый проект «Пантеон» за скобками, то половина из дебютировавших коллективов («Группа Макса Ильина», «Ева», «Группа Петровца», ставшая вскоре «Запретной зоной», и «Солярис») успешно выступила и гастролировала весь период существования рок-клуба. Песню Пантыкина «Кто ты?» через год на всесоюзном конкурсе «Юрмала-87» с успехом исполнила Ольга Арефьева, тоже участница второй мастерской. Но самое главное, 2 августа стало окончательно ясно, что фестиваль был не разовой акцией, что в Свердловске начинается нормальная концертная рок-жизнь.

«Люблю я музыкальные журналы»

(Музыкальный самиздат)

Если бы какой-нибудь меломан-свердловчанин в начале 1980-х годов захотел узнать из местной прессы что-то о живших по соседству с ним музыкантах, вряд ли его любопытство было бы удовлетворено. Не то чтобы официальная пресса совсем не писала о музыке. В областной комсомольской газете «На смену!» существовала даже рубрика «Музыкальная студия», в которой регулярно перепечатывались материалы центральных информационных агентств ТАСС и АПН об ужасах зарубежного рока и о светло-безмятежном творчестве отечественных пугачевых-леонтьевых. В родных же пенатах журналистов «Насменки» интересовали в основном лишь исполнители классической музыки и ансамбли политическо-комсомольской песни. О свердловских рок-группах печатный орган обкома ВЛКСМ упоминал редко и исключительно негативно.

Тем временем на Урал из разных уголков страны уже доходили самиздатовские журналы, полностью посвященные рок-н-ролльной жизни. Отдельные номера ленинградского «Рокси» и столичного «Урлайта», попадавшие в Свердловск, зачитывались до дыр. Никого при этом не смущало, что о большей части упоминавшихся там групп читателям не было известно ничего, кроме названий, — пленки многих из них (за исключением самых топовых) на Урал доходили еще хуже, чем машинописная пресса.

Студент факультета журналистики Константин Дмитриев до сих пор помнит свои ощущения при чтении толстой пачки фотографий с переснятыми страницами «Рокси»: «Подслеповатый текст репортажа об одном из первых ленинградских фестивалей радовал не только тем, что где-то на брегах Невы живут «такие же, как мы, только без хвоста». Знакомился я с «Рокси» в университетской аудитории на лекции по теории и практике советской печати. Разговорная лексика, неказенное построение фраз и умный стеб «Рокси» так резко контрастировали со словами лектора, что это не могло не вызывать веселого восторга».

В Свердловске тоже сочиняли рецензии на альбомы, репортажи с концертов, даже аналитические статьи. Нельзя сказать, что все это писалось в стол. Некоторые местные новости появлялись в машинописных журналах Москвы, Ленинграда и Алма-Аты. Таким образом, создавались своеобразные корпункты, которые, опираясь на личные связи, информировали иногороднюю аудиторию о свердловских делах. Леонид Баксанов был таким корреспондентом алма-атинского журнала «Згга» и ленинградского «Рокси»: «Многие филофонисты вели обширную переписку — обменивались по почте записями, вырезками из западных музыкальных журналов, просто информацией. Постепенно значительное место в этих письмах стали занимать машинописные листочки с текстами о музыкальной жизни своих регионов. Писал в ответ и я — рассказывал о приезде Майка и Цоя, о квартирнике Шевчука». Когда эти заметки попадали в руки издателей самопальных журналов, они превращались в «вести с мест». Зачастую сами авторы даже и не знали о журнальной судьбе своих корреспонденций. В результате получалось, что в Ленинграде легче было прочитать о событиях рок-н-ролльной жизни Свердловска, чем на самом Среднем Урале.

В 1984 году было решено, что опорному краю державы необходим свой музыкальный журнал. За его создание взялся Андрей Матвеев, профессиональный журналист и начинающий писатель. В первую очередь было придумано название — «II пояс». В написанном во вторую очередь предисловии оно объяснялось так: «Достаточно взять бaнку яблочного сока и посмотреть этикетку. Видим: Цена: I пояс — 1 руб. 28 коп. (без стоимости посуды), II пояс — это мы».