История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Об аудитории стоит сказать особо. Ее поведение было максимально раскрепощенным. Это не удивительно. Большинство мест было занято самими музыкантами, которые в свободное от собственных выступлений время превращались в зрителей. Естественно, они знали почти всех артистов как облупленных и уже слышали их песни. Слышали, но не видели — большинство групп никогда не выходили на сцену. Оценивала друг друга эта аудитория по гамбургскому счету. От нее трудно было скрыть любые огрехи, зато и достоинства она тонко подмечала. Ни о какой сдержанности не было и речи — выражение восторга доходило до танцев на стульях, а то, что не нравилось, засвистывали и заулюлюкивали. В перерывах эта публика сама себя развлекала. Бегунов громогласно требовал «Калужского — на сцену!», Долгополов с Шахриным затягивали «Степь да степь кругом», остальные подпевали. Сам Агап объяснял свое солирование в этих импровизированных хорах просто: «Мне хотелось помочь людям. Я считал, что они поют плохо, а я пел лучше. Особенно после портвейна. Было чувство полного внутреннего раскрепощения». На Михаила Симакова, который был тогда простым зрителем, поведение публики произвело сильное впечатление: «Традиция вопить из зала какие-то ритуальные фразы зародилась именно на первом фестивале. Я до сих пор, когда бываю на концертах наших групп, стараюсь выкрикнуть из зала что-нибудь вечное, типа «Калужского — на сцену!», только чтобы поддержать традицию».

Акустическая гитара, клавиши и вокал — таким не «рокерским» составом выступило трио «Встречное движение». Свердловская рок-публика доказала, что ей могут нравиться песни, в которых даже барабанов нет. Златовласый вокалист Володя Махаев стоял в луче света в простой белой рубахе и без всякого шоу держал в напряжении весь зал. Секрет аплодисментов, раздававшихся после каждого номера, прост: радостный голос, умелые руки гитариста Юры Мишкова и красивые мелодии Юрия Хазина. Многие в перерыве спорили: рок это или не рок, но с тем, что выступление «Встречного движения» является высокопрофессиональным искусством, соглашались все.

Не возражало против этого и жюри, подтвердив свое мнение аттестацией группы.

Про группу «Икс» никто ничего не знал, что при таком названии не удивительно. Было известно только их местожительство — село Верхнее Дуброво. «Рекомендация, согласитесь, еще та», — иронизировало по этому поводу «Свердловское рок-обозрение». Рокеры от сохи в майках-тельняшках и с синими наколками на руках играли хэви-металл. Звучали неплохо, хотя гитары были расстроены, а текст не различим. Виктора Холяна селяне-металлисты подкупили своей простотой: «Всем своим видом они словно говорили: «Да, мы в майках-алкоголичках, но вот смотрите, у нас же и гитары есть. И мы на них на самом деле играем. И сами этому радуемся». То, что они из Верхнего Дуброво, тоже вызывало симпатию».

На заседании жюри Грахов отметил хороший класс игры, но посетовал на неактуальность материала. В итоге коллектив все-таки был аттестован (не благодаря ли своему рабоче-крестьянскому происхождению?).

После январского провала от «Чайфа» никто ничего особенного не ждал. Но Шахрин сотоварищи сумели удивить всех. Володя в начале выступления объявил, что петь они будут «подзаборные песни», тем самым превратив фестивальный концерт в дружескую дворовую посиделку. Программа началась с «Будильника», и произошло чудо: мощная энергетическая волна со сцены ударила в зал, напиталась там дружеской поддержкой, вернулась обратно и продолжала гулять между музыкантами и зрителями все сорок минут, взаимозаводя и тех, и других. Сидевший за пультом Алексей Густов, почувствовав эту энергию, удивился и обрадовался ей: «Начали раскачиваться, и вдруг неожиданно поперло, попало в зал. Для всех и для меня это было неожиданно. Потом пошел раскат, который уже невозможно было обломать, что ни делай. Началось рок-н-ролльное безумие, когда все, что ни делается, все в кассу».

Каждая деталь работала на общий ажиотаж. Задник с корявыми надписями «Зема», «Пифа», «Могила» и т. п., изготовленный для выступления совсем другой группы, подошел к чайфовской программе на все 100 %. Бэк-вокал Алины удачно подчеркивал мужской задор шахринских песен. То, как она и Антон пели в один микрофон, придавало сценической картинке некую интимность. Когда Нифантьев в одной из песен вдруг встал к залу спиной, в этом тоже вдруг прочитался какой-то подтекст.

Боевики следовали один за другим, доводя публику до исступления: «Он сам», «Твои слова красивы», «Рок-н-ролл этой ночи», «Я правильный мальчик». На последней вышел «Киса» Владимиров и протромбонил что-то бравурное. Треть зала уже танцевала на стульях, еще треть — просто в проходах, каждой песне в голос подпевали даже те, кто слышал ее впервые. Перед «Италией» Шахрин объявил Володю Назимова, что вызвало очередной взрыв восторга. С приходом Земы звук еще более уплотнился, казалось, что даже стены покачиваются в такт. На «Ты сказала» появился «супервокалист» Умецкий, который с нестройными вариациями пропел свою бессмертную партию про «скотину».

«Квадратный вальс» посвятили недавно приезжавшему в Свердловск дуэту Курёхина и Летова. Устроили шизоидную пародию на авангард. На сцене появился каратист в кимоно, принимающий боевые позы. Антон передал бас Алине, которая стала играть на одной струне, а сам рванул через всю сцену к роялю. По дороге он ногой оборвал провод бегуновской гитары, тут же превратившейся в исключительно ударный инструмент. Антон плюхнулся за рояль и начал брать скрябинско-рахманиновские аккорды. В зал хлынул водопад звуков на пределе мощности колонок. Народ просто взревел! Как оказалось, внутри рояля был закреплен микрофон для усиления звука ксилофона, по которому еще в начале выступления тюкал Олег Решетников. Густов вывернул громкость до предела, чтобы ксилофон было слышно, а потом просто забыл убавить. Получилась оглушительная какофония, но в такой обстановке даже явная лажа шла в плюс.

В финале впервые было исполнено «Оранжевое настроение», под которое выскочил Леня Баксанов в цилиндре с кефиром и батоном в руках. Шоу было явно неотрепетированным, Леня не очень понимал, что ему надо делать, и приставал к музыкантам, предлагая отведать кисломолочного продукта. Он мог бы облиться кефиром с головой или не выходить вообще — атмосферу восторженного сумасшествия изменить было невозможно ничем.

Десять песен, исполненные «Чайфом» вечером 20 июня, вознесли группу в первый ряд безусловных звезд свердловской рок-сцены. Когда спустя полчаса еще не остывший Шахрин вышел на крыльцо ДК, толпа курильщиков встретила его аплодисментами. Улица Володарского не видела ничего подобного ни до, ни после.

Жюри тоже поддалось обаянию «Чайфа». Говоря о нем, Сергей Сиротин отметил, что «средства традиционные, но иного и не надо… Ничего не убавишь, не прибавишь. Точность — это признак профессионализма». «Чайф» не только получил аттестацию, но и стал одним из четырех лауреатов.

Фестивальную субботу открыло «Отражение». Те, кто был на их февральском концерте в ДК «Урал», не ждали от этого выступления ничего, кроме отраженных звуков советской эстрады. Но они здорово обманулись. Группа из Верх-Нейвинска развернула свое творчество если и не на 180 градусов, то минимум на 160. Основу программы составляли песни из еще не записанного альбома «Другая игра». Звучала жесткая гитарная музыка. «Отраженцы» пока не освоились в новом стиле и материале, порой звучало тяжеловато. Отдельные зрители даже находили сходство с «Deep Purple». Аранжировки были еще сырые, но от Блэкмора музыка была далека почти так же, как от Кобзона. Фестивальное выступление стало первым шагом к новому музыкальному и визуальному имиджу «Отражения», окончательно сформировавшемуся только через три года.

На заседании жюри Грахов подчеркнул, что коллектив здорово подтянулся за последнее время, и предложил его аттестовать. Возражений не последовало.

Название группы «Кунсткамера» удачно отражало отношение тусовки к Юрию Богатикову, который после своего ухода из «Урфина Джюса» пять лет назад воспринимался исключительно как музейный экспонат. Выступление получилось тоже каким-то пыльно-архивным. Играли хэви-металл, но вместо положенных этому стилю выразительных поз флегматичный Юра скромно стоял в левом углу сцены и нудно пилил какие-то утробные соляги. По словам вокалиста Алексея Пахнутова, «Кунсткамера» перед фестивалем репетировала всего несколько раз. Не удивительно, что на сцене группа разваливалась на куски. Звук был ужасный, текстов, написанных бывшим соратником Богатикова по «УД» Ильей Кормильцевым, никто не разобрал. Короткая программа из трех песен отклика в зале не вызвала. Заснуть публике помешало только то, что все было ну очень громко.

Некоторые члены жюри эвакуировались из зала еще до ухода «Кунсткамеры» со сцены. Держась за разболевшиеся головы, они настаивали на том, что аттестовать такое невозможно. На том и порешили.

Лидер «Коктейля» тоже «из бывших». Экс-клавишник «Р-клуба» и бывший звукорежиссер «Урфина Джюса» Виктор «Пиня» Резников вернулся в родные пенаты после талды-курганских филармонических скитаний. Отряхнув прах былых заслуг со своих ног, он начал новый проект, и старт получился бодрый. «Коктейль» играл мелодичную новую волну, которая стала бальзамом для забитых металлом ушей зрителей. Пиня уверенно держался на сцене, порой бросая клавиши и выходя к центральному микрофону. «Бывает и так» в стиле рэгги заставила публику пританцовывать. Выход Земы с перкуссией вызвал взрыв не только восторга, но и патриотизма — из зала закричали: «Пышма — центр мира!» Четыре песни «Коктейля» вернули позитивное настроение залу.

Краткость этой программы стала лишним доводом в пользу аттестации группы из Пышмы. «Выбрали только самое лучшее. И это правильно, ибо никто не устал… Долго играть нельзя», — подытожил Грахов.

Появления на фестивальной сцене Насти Полевой все ждали с особым нетерпением. Ее пения не было слышно уже почти три года. Ходили слухи, что будет показано какое-то сногсшибательное шоу. Выход Насти ожиданий не обманул — ее наряд можно смело назвать лучшим на этом фестивале. Белое кимоно, расписанное большими красно-фиолетовыми цветами, две длинные спицы, воткнутые в прическу, — этот японистый облик был совсем не похож на образ женщины-вамп, запомнившийся многим еще со времен «Трека». Настин эскорт состоял из лучших сил рок-клуба: Егор на гитаре, Умецкий с басом, Пифа за клавишами, Назимов за барабанами и Могилевский с саксофоном. От такого личного состава зал встал на уши. Правда, начавшийся сумбур вместо музыки сильно ударил по этим самым ушам. Голос Насти тонул в каком-то грохоте, причем непонятно было, что именно грохочет, ведь исполнялась лирическая песня «Ариадна». Слов не было слышно совсем, об их содержании можно было догадываться только по поведению Бутусова, отвечавшего за шоу. Он мотался по сцене с клубком бельевой веревки, разматывал эту «нить Ариадны» и бросал в зал. Не все зрители были настолько знакомы с греческой мифологией, чтобы понять эти образы, но ажиотаж не спадал. «Это был ренессанс Насти после «Трека». И она рванула. Нерв был будь здоров» (Олег Ракович).

Сценическую подачу «Тацу» Настя планировала заранее: «Мы решили придать этой песне не только музыкальное, но и визуальное воплощение — чем больше людей будут колотить ритм, тем легче будет придать сложному рисунку некую танцевальность».

В соответствии с этим планом, на сцене толклись «Урфин Джюс» и «Наутилус» в полном составе. Пифа вел клавишную партию, Умецкий с мегафоном изображал «голос врага», а остальные стучали и гремели чем ни попадя. Настя в этой толчее и грохоте просто затерялась. Шоу явно не складывалось, и дело было не только в неотрепетированности. Участник этого столпотворения Алексей Могилевский свидетельствует: «Перед выступлением Насти все радостно нарезались. На сцене тогда были три трезвых человека: Настя, Пифа и Зема, остальные — просто в кочергу. Зато мы делали шоу. Бутусов нашел за кулисами какую-то железную трубу и стучал по ней, а затем неудачно ею махнул и попал мне по голове. Да так, что даже краска посыпалась…» Лехе пришлось несколько минут посидеть на полу в обнимку с саксофоном. Возможно, из-за этой травмы, играя вступление к «Вниз по течению неба», он пару раз промахнулся мимо клавиш.

На подобные мелочи публике было наплевать. Высокая концентрация звезд на каждый квадратный сантиметр сцены искупала многие огрехи. Все Настины песни сопровождали овации. И хотя после этого выступления некоторые говорили, что «махры задавили маленькую Настю», пять ее песен попали в число самых запомнившихся моментов фестиваля.

Хотя председатель жюри Сиротин и отметил «Тацу» «как песню, выделяющуюся из общего ряда», большинством голосов было решено отправить группу А. Полевой на двухмесячный репетиционный период. Пантыкин пытался протестовать, апеллируя к мастерству участников выступления, но к его голосу не прислушались. Грахов закрыл дискуссию: «Настя — цветок, который завял в окружении монстров. Они подавили то, что она хотела сказать».

С группой «Флаг» связан главный скандал фестиваля. Не имея преступных намерений, Сергей Курзанов просто решил украсить сцену и проиллюстрировать название своей команды: «Затея с флагом заранее не планировалась. Утром в день выступления мы с Трапой решили: «Давай флаг поднимем!» — «Давай!» Пошли в ЦУМ, купили красной ткани. Надо бы серп и молот сделать. Из чего? А на мне были желтые махровые носки… Из них вырезали символы и пришили. Хорошо, что о таких тонкостях никто тогда не узнал, а то совсем повесили бы… Решили, что флаг должен быть боевой, как в нашей песне «Флаг на баррикадах». Проделали дырки, как от пулеметной очереди, оборвали край, опалили зажигалкой. И подняли… Все обалдели!» Зал действительно онемел. Никто не понимал, что висит над барабанной установкой — элемент декорации или вещдок преступления. Даже худсовет пока никак не реагировал. В полной тишине «Флаг» сыграл «Десять лет после школьного бала», кстати, сыграл хорошо и слаженно.

На второй песне из зала раздались крики. Кричал Шахрин: «Уберите флаг!» Не получив ответа, Володя направился к пульту. Рядом с флаговским звукорежиссером Сашей Тропыниным сидел поэт группы Александр Пьянков: «Вовка подбежал к Трапе и потребовал, чтобы он вырубил звук. Трапа его послал в эротическое путешествие». Тогда Шахрин ринулся за сцену. Тут уж сориентировались члены худсовета — встали и демонстративно покинули зал.

На третьей песне на сцену вышел Калужский и что-то сказал гитаристу Коровину. Группа продолжала играть. Подождав минуту, Александр отвернул микрофон от вокалиста, объявил, что «правление и худсовет рок-клуба снимают группу «Флаг» с фестиваля», и опустил микрофон в пол. Обескураженный Курзанов ушел со сцены: «За кулисами ко мне подбежал Шахрин: «Что вы делаете! После вас никому выступать не дадут! Все закроют!» Мне аж плохо стало…»

А в кабинете директора ДК уже шло экстренное заседание жюри и худсовета. Вел его Николай Грахов: «Все могло бы сойти просто за иллюстрацию к названию группы. Но Шахрин поднял скандал, заставил прервать выступление. После этого делать вид, что ничего не произошло, стало невозможно — надо было как-то реагировать». Большинством голосов было решено вынести на общее собрание рок-клуба вопрос о членстве в нем музыкантов «Флага».