История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Коллективы, приглашенные на семинар, должны были регистрироваться. Студентам-архитекторам пришлось срочно придумывать имя. Вариант «Али-Баба и сорок разбойников», предложенный Бутусовым, никому не понравился, хотя задним числом и закрепился за их прошлогодней записью. Звукорежиссер Андрей Макаров, бывший, как и все арховцы, фанатом «Led Zeppelin», предложил название «Наутилус», объяснив его так: «Тот же дирижабль, только подводный». Такая глубинная аналогия всем понравилась. Правда, на семинар от свежеокрещенной группы смогли поехать не все.

Автобус с рокерами притормозил у здания архитектурного института. На тротуаре зябко поеживались фигуры в кепочках. Грахов представил: «Это хорошие молодые ребята, тоже рок играют. Давайте их с собой возьмем». Белкин, глянув в окно на волосатых сиротинушек, покровительственным тоном махра согласился: «Почему бы и нет! Ребята вроде нормальные». Дверь автобуса открыли, и в высокое собрание втиснулись Слава Бутусов и Дима Умецкий.

По дороге на Таватуй Бутусов сидел в автобусе рядом с Коротичем: «Слава рассказал мне, что хочет записывать альбом. Я отнесся к этому несерьезно — ну Слава, ну альбом… Потом он признался, что мечтает посотрудничать с Кормильцевым. Я всю дорогу отговаривал его от этой мысли: «Зачем тебе этот Кормильцев, лучше пиши стихи сам, или давай найдем нормального поэта, или давай я стихи напишу…» Слава богу, упрямый Слава не поддался на мои уговоры».

Приехав на место, начали праздновать. Возлияния были бурные. Слава с Димой встали в дверях лекционного зала с бутылкой портвейна и не пропускали никого внутрь без штрафной. Благодаря такой пропускной системе, о чем читали лекции на втором семинаре — никто не помнит. Для пропаганды здорового образа жизни программу дополнили футбольным турниром. Рокеры весело погоняли мяч и вернулись за столы. Те, кто смог доползти до сцены, устроили сумасшедший джем-сейшн. Аппарат для этого безумия специально привез на турбазу Александр Новиков.

В разгар праздника один из пьяных в дым музыкантов, потехи ради, вскинул руку и неразборчиво проорал нацистское приветствие. Перепуганные сотрапезники уволокли юмориста спать (наутро он ничего не помнил). Больше всех перепугались присутствовавшие при этом комсомольцы — им могло нагореть по полной программе за антисоветскую выходку на их мероприятии. Стремную историю тщательно замяли, но рок-семинары, от греха подальше, больше не проводили.

Над советским роком уже начинали сгущаться идеологические тучи, но Верхняя Пышма была для музыкантов тихим и уютным оазисом. Коротич оторопел, когда услышал на тамошней автостанции из «репродуктора-колокольчика» мелодии из «Пятнадчика». Ничего удивительного — «Урфин Джюс» считался гордостью не последнего предприятия в городе. В Свердловске мало кто знал, что «УД» базировался в маленьком клубе на окраине Пышмы. Пленки с альбомами группы расползались по всей стране. Уполномоченным на то органам требовалось принимать меры, но найти «УД» никто не мог. Новый начальник городского отдела культуры Свердловска Виктор Олюнин, не любивший самодеятельный рок не только по служебной обязанности, но и, как казалось многим, всеми фибрами души, был бессилен. Он искал зловредный «Урфин Джюс» по всему областному центру, но найти не мог — Верхняя Пышма находилась за пределами его полномочий.

В клубе «Радуги» «джюсовцы» чувствовали себя, как у Христа за пазухой. Кроме них, там базировались только девочки, играющие в волейбол, с которыми музыканты поддерживали тесные, но дружеские отношения. Репетировали «урфины» практически ежевечерне, а свободное от репетиций время посвящали созидательному, но не вполне легальному труду.

Александр Васильевич Новиков к тому времени уже развернул производство звуковой аппаратуры почти в промышленных масштабах. Каким образом и где он брал детали для своих усилителей и динамиков, до сих пор остается коммерческой тайной знаменитого шансонье. Но в 1983 году в его производственной цепочке случился затор: динамики не во что было вставлять. «Сашка Новиков сам не справлялся, — вспоминает Пантыкин. — Он приехал к нам и предложил сделку — он нам ставит аппарат, а мы ему строгаем колонки. Мы на «Радуге» выпиливали и сколачивали коробки, он вставлял туда динамики и увозил на продажу. Мы были дешевой рабочей силой».

Музыкально-столярный труд оплачивался бартером. Новиков поставил «Урфину Джюсу» хорошие барабаны, микрофоны, порталы. Пантыкин играл на инструменте со славной историей — с помощью именно этого синтезатора «Hohner clavinet» Давид Тухманов записывал знаменитый альбом «По волне моей памяти». Правда, продолжалось это музыкальное благолепие недолго. Через пару месяцев Новиков, видимо, нашедший более квалифицированных столяров, разорвал трудовое соглашение и просто увез всю свою аппаратуру.

16 апреля в газете «Комсомольская правда» под рубрикой «Ля-псус» появилась колонка «Бойтесь бездарных, дары приносящих». Музыкальный обозреватель «КП» Юрий Филинов, на всякий случай укрывшийся за псевдонимом Ф. Юров, в пух и прах растоптал альбом «Трек-III». Топтал старательно, с обильными цитатами из песен. Гнев столичного журналиста вызвало прежде всего то, что коробку с пленкой прислали наложенным платежом, и чтобы познакомиться с творчеством «Трека», ему пришлось выложить на почте кровные пять рублей.

Сперва «трековцы» были возмущены. Они зачитывали друг другу фрагменты заметки и издевательски их комментировали. Чуть позже до них дошло, что более подробно «Комсомолка» писала всего лишь об одной рок-группе — годом ранее была опубликована замечательно-хулительная статья «Рагу из «Синей птицы»» о «Машине времени». Небывалая реклама! Вдобавок к подробной информации разъяренный Филинов указал полный почтовый адрес «Трека», на который через неделю хлынул поток заявок: «Пришлите нам свои записи! Мы не Ф. Юровы! Нам пяти рублей не жалко!»

Несмотря на то что критика обернулась рекламой, оценка «низкопробный примитив» вызвала неудовольствие поклонников рока. В «Комсомолку» пошли письма, требующие опровергнуть филиновский приговор: «Мы возмущены тем, что на страницах всесоюзной печати появилась необъективная публикация, содержанием которой является личная обида Ф. Юрова по поводу потерянных пяти рублей… Мы просим разобраться и надеемся, что «Комсомольская правда» исправит этот «Ля-псус»». Под этим письмом — несколько неразборчивых подписей, но, судя по тому, что отправлено оно из Верхней Пышмы, к поддержке коллег приложили руку их вечные конкуренты из «Урфина Джюса».

Реклама в центральной прессе сделала свое дело. Вслед за заявками на альбомы пошли приглашения на гастроли. 27 июня «Трек» выступил в столице Удмуртии. В городе не висело ни одной афиши, но четырехсотместный актовый зал Ижевского автомобильного завода был полон. Организаторам удалось придать мероприятию официальность, билеты продавались с какими-то комсомольскими печатями. Путь на концерт пролегал через заводскую проходную, что сильно осложняло жизнь безбилетникам. Звук был очень плохой, половина присутствующих просто не поняла, что же она слышала. Но те, кто, как лидер местной группы «Дисциплина» Рудольф Стерхов, знали творчество группы «Трек», получили истинное удовольствие: «Я узнавал звук, который слышал на пленках, в уме достраивал слова и мелодии». Послеконцертного братания не было, но зато музыкантам вручили грамоту в честь 425-летия добровольного присоединения Удмуртии к России.

Вскоре «Трек» принимала Москва, а точнее — подмосковный Зеленоград. Контраст между почти семейным уральским рок-мирком и столичной меркантильной околомузыкальной тусовкой неприятно поразил «трековцев». Публика принимала хорошо, Настя в сереньком пиджачке с чужого плеча вообще вызвала фурор. Общение с музыкантами группы Константина Никольского, выступавшего после свердловчан, было интересным, но все остальное произвело отвратительное впечатление. Пьяные распальцовки, денежные базары, жуткие условия, в которых поселили провинциалов… Не терпевший грязи ни в прямом, ни в переносном смысле Андрей Балашов плюнул на все и раньше времени улетел домой. Увиденное сильно подорвало его веру в рок-н-ролл, и вскоре Андрей покинул группу, посвятив свою жизнь классической музыке.

«Трек» остался без основного композитора. Традиционная летняя рекорд-сессия сорвалась. Из запланированного альбома «Трек-н-ролл» удалось завершить только песню «Блат».

В июне собрался записать альбом и «Наутилус». К этому занятию Бутусов с Умецким решили привлечь проверенные временем кадры. Рулить звуком они попросили Полковника, а возглавить весь процесс пригласили Пантыкина. Оба мэтра дали согласие. Однокурсник и друг Бутусова Ильдар Зиганшин, снимавший весь процесс записи на фотопленку, считает второе кадровое решение ошибочным: «У них были абсолютно разные взгляды. Если арховцы любую придурь в хорошем смысле слова воспринимали как должное, то Пантыкин, казалось, даже классическую музыку принимал только самую правильную. Саша — человек четко структурированный. За рамками устоявшихся музыкальных схем для него как будто ничего не существовало. И было бесполезно распечатывать перед ним все консервы, наполненные Славиными идеями. У них со Славой не совпадали вектора. И до сих пор невозможно разобраться, что же в результате этого несовпадения получилось».

Со стороны Полковника запись «Наутилуса» была просто дружеской помощью. Он не хотел погружаться в этот процесс с такой же самоотдачей, как в запись «Трека», да ему и не дали бы. Например, у «наутилусов» вместо барабанов был какой-то кошмар, произведенный в городе Энгельсе. Чтобы добиться хотя бы мало-мальски приемлемого звучания, на настройку ушло бы много дней. «Наутилусы» просто скисли бы, погружаясь во все эти технические подробности. Полковнику приходилось выбирать между собственными амбициями — записать как можно лучше — и тем, чтобы вообще это записать: «Я считаю, что на «Переезде» нет ни одной качественно записанной песни. Моя б воля, я бы подолгу возился с гитарным звуком, со звучанием баса, с настройкой барабанов… А у них трубы горят, им бы записаться быстрее. В результате сделали все недели за две».

Был ли материал «Переезда» заранее отрепетирован — непонятно. У Ильдара складывалось впечатление, что все сочинялось прямо с колес. «Скорее всего, какие-то рыбы были, но, видимо, Слава делился ими только с Сашей, стараясь особо не демонстрировать их никому».

Привыкший к «трековской» дисциплине Полковник, скрипя зубами, молча смотрел, как архитекторы выпивают перед репетицией, а те не могли себе представить, как можно музицировать, предварительно не выпив хотя бы пива. Пантыкин не молчал, он видел свою роль как направляющую и руководящую: «Таких, как Слава, тогда много было. Никто на него не обращал внимания, все его на фиг посылали. Только я помог ему записать альбом». Впрочем, по мнению Зиганшина, роль продюсера лидер «УД» сыграл не блестяще: «Саше было понятно, что «Наутилус» — уже зародившееся существо. А значит, надо поучаствовать в его становлении. Просто отойти в сторону и не мешать Пантыкин не смог. А у Славы не хватило сил попросить Маэстро просто полюбоваться на полет пускай еще неумелых, но уже оперившихся птиц».

Пантыкин и сам согласен с тем, что результат его руководства вышел не ахти: «В «Переезде» я еще не знал, как работать. Только спустя 10 лет я понял, как должна звучать «Ястребиная свадьба», и сделал ее как надо на альбоме «Отчет». Эта версия на порядок выше того, что Слава горланит, просто произведение искусства».

«Переезд» получился коротеньким, мрачным и невразумительным. К нему в качестве «второй стороны» прилепили песни из прошлогодней записи «Али-Бабы», и первый альбом «Наутилуса» пошел гулять в народ именно в таком виде.

Это был не единственный дебют 1983 года. Аркадий Богданович, Владимир Огоньков и Игорь Злобин, полгода назад основавшие группу «Метро», записали на телестудии одноименный альбом. Оценки этому произведению выдавались скорее авансом — фонограмма явно не удалась с технической точки зрения, и все ждали второй попытки. Александр Новиков в перерывах между работой в ресторане и аппаратурным бизнесом вместе с музыкантами «Слайдов» сколотил «Рок-полигон» и тоже выпустил альбом. Эта запись разошлась гораздо шире: Новиков знал вкусы простого народа и не стеснялся им потакать.

В том же ДК УЗТМ, где репетировал «Рок-Полигон», базировался и ансамбль одного из цехов Уралмаша «Январь», которым руководил студент музучилища Алексей Могилевский. Перед очередным районным конкурсом художественной самодеятельности «Январь» попробовал разучить вместо привычных песен Пугачёвой и Леонтьева сочинение своего худрука. Большие надежды музыканты возлагали на шуточный номер, посвященный неторопливому строительству в Свердловске первой линии метрополитена:

Но… за «нездоровую критику в адрес наших метростроителей» «Январь» и его руководитель подверглись разносу со стороны Виктора Олюнина. «Я сидел, как голый, слушая эти обидные слова, и не знал, что возразить. Пообещать им, что ли, не петь больше никогда эту песню?!» — вспоминает Могилевский. Когда после этого разгона Алексей нервно курил, к нему подошел находившийся в зале Пантыкин и утешил: мол, не переживай, братан, это ерунда все. Приободренный «Январь» решил еще раз исполнить кощунственную песню про метро, но у Алексея от волнения пропал голос. Тогда он крамольные слова просто четко проговорил в микрофон. Этот уралмашевский прото-рэп произвел на публику еще большее впечатление, чем просто песня.

Вскоре Алексей познакомился с Пантыкиным ближе — тот поступил в музучилище сразу на второй курс, и они стали учиться в одном потоке.

Осуществление Сашиной мечты — поступление в «Чайник» — стало для его товарищей по группе неприятным сюрпризом. Александр официально объявил, что карьера рокера его больше не интересует. «УД» должен был закончиться. Сообща новоявленного студента уговорили немного подождать и попробовать сдать программу «Урфина Джюса» официальным инстанциям.

В кратчайшие сроки было подготовлено сценическое воплощение песен «УД». Весь процесс описал новый звукорежиссер группы Леонид Порохня: «Выглядело это «шоу» следующим образом: посреди репетиции из-за колонок на сцену по-пластунски выползали два дипломированных химика, Кормильцев — с одной стороны, Влад Малахов — с другой, и в специальный желобок что-то выливали, едкий дым валил на предполагаемую публику; воняло страшно… Художник Коротич делал задник с эмблемой группы: огромное полупрозрачное полотнище, на нем круг, в него блестящим золотом вписали «Урфин Джюс». «Золото» было из бронзовой пудры и олифы, олифа попалась плохая, не желала сохнуть и не высохла уже никогда, при любой попытке задник использовать все покрывались бронзовыми пятнами, отмыться от них было затруднительно.

Но самым мощным аккордом планируемого шоу стало «свершение из полиэтилена». Идея посетила Коротича и заключалась в создании огромных фигур, которые на концерте будут надуваться пылесосом, причудливо преломлять подсветку и создавать многомерный психоделический эффект. На «Радугу» завезли тепличный полиэтилен, утюгом и паяльником Коротич с Кормильцевым сотворили кошмарных размеров сердца с глазами, червяка с ресничками и «компьютер» в форме ящика, который должен был надуваться в «Лишней детали» (песня с альбома «15»). Последний (компьютер) с самого начала вызывал подозрения, отчего был прозван Иван Иванычем. Паяли наскоро, дыры заклеивали лейкопластырем, красили красной нитрой.

Премьера полиэтиленового чуда состоялась во время прослушивания, на которое прибыла комиссия Пышминского горкома ВЛКСМ. Аппарат был отличный, звук жесткий, для затравки по сцене поползали Кормильцев с Малаховым, повоняли на комсомольцев «туманом», потом понадували сердца, а «на сладкое» преподнесли Иван Иваныча.