История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Утверждение, что большинство своих знаменитых песен Башлачёв написал в студенческие годы в Свердловске, по мнению исследователя его творчества Льва Наумова, действительности не соответствует. Настоящим Поэтом он стал в последние четыре года, в Череповце и Ленинграде. Бурная студенческая жизнь просто не оставляла возможности остановиться и создать что-то подобное «Посошку» или «Абсолютному вахтеру».

Нет никаких сведений, что на магнитофоне Башлыка вместе с «пеплами» и «цеппелинами» крутились «Трек» или «Урфин Джюс». Навряд ли он бывал на их редких концертах. Уютный студенческий мирок Башлачёва и тогда еще маленький рок-мирок существовали параллельно, даже не подозревая друг о друге. Саше было проще работать «путем взаимной переписки» с далеким «Рок-сентябрем», чем искать в миллионном Свердловске местных музыкантов.

Один контакт все же был. В 1982 году состоялось знакомство с коллективом, носившим тогда условное название «Али-Баба и сорок разбойников». В клуб архитектурного института, где репетировали Бутусов и компания, Башлачёва привел их звукооператор Андрей Макаров и представил, как студента университета, пишущего стихи. Познакомились, покалякали минут 20 о том о сем и распрощались. Башлачёв своих стихов не читал, Бутусов ему своих песен не пел. Так, случайное знакомство двух студентов соседних вузов. Правда, факт этого знакомства уже после Сашиной смерти дал почву для слухов, что его стихи использовались в альбоме «Али-Бабы». Однако слухи эти не подтверждаются ни Бутусовым, ни Наумовым, исследовавшим башлачевский архив.

В 1983 году Александр защитил диплом на тему «Музыкальная критика на страницах газеты Германской коммунистической партии «Unsere Zeid» и уехал в Череповец. По Свердловску он скучал, в письме Сергею Нохрину 17 октября 1983 года писал: «Слово «Урал» действует на меня магически-неотразимо. Вспоминая Свердловск, я смахиваю с ресниц капли сухого вина».

На журфаке его помнили, в колхозе пели сочиненные им песни, а могилу Перловича показывали абитуре еще десять лет спустя. А вот остальной Свердловск встречал Башлачёва в его последующие приезды уже как ленинградца.

В марте 1985 года он выступал в общежитии архитектурного института. Посмотреть на «питерского рокера» набился полный красный уголок. Саша пел «Время колокольчиков» и другие песни из своего классического репертуара. Принимали хорошо, но никому из зрителей и в голову не приходило, что они слушают своего недавнего земляка, пусть и временного.

В октябре 1987 года Башлачёв опять пел в Свердловске, причем трижды. Сначала он выступил перед делегатами Всесоюзного съезда рок-клубов, а затем, чтобы собрать ему деньги на обратную дорогу, Грахов устроил еще два концерта. Случайная публика в одной из аудиторий физтеха УПИ башлачевские песни не поняла и не приняла. Зато на состоявшийся на следующий день квартирник пришли уже подготовленные зрители, перед которыми СашБаш выложился на полную катушку.

Через четыре месяца его не стало.

Об Александре Башлачёве стали наперебой писать газеты, вышли пластинка и первая книга его стихов. В 1990 году на факультет журналистики УрГУ начали со всей страны приезжать абитуриенты, желавшие получить образование там, где «учился СашБаш». Другой мотивации у них не было, и творческий конкурс они проваливали, но показательно, что юные почитатели Александра Башлачёва именно Свердловск ассоциировали с его талантом.

Альбомы 1982

Первый их альбом — это не более чем ощущение того, что придет время и ребята эти смогут вмочить! Сам я, по крайней мере, на них поставил уже тогда и если о чем жалею, так о том, что не «скупил акции» группы на корню… Высокий, чувственный, полный какой-то потерянности голос Бутусова, инструментальная постхардовская каша с элементами харда, сюрреалистические тексты, которые можно назвать и роскошными, и маразматичными, в общем, все это показалось более чем просто интересным. Вот только услышали это немногие, хотя один хит из альбома потащил за собой всех приличных рокеров, я не помню его названия, помню лишь строчки из него: «Где ты, птица, птица-пингвиница, на каком пустынном берегу?» Это и блестящая пародия на советские любовные шлягеры, и изумительный вариант абсурдистских текстовых игр в роке.

А. М. 1985

(«Свердловское рок-обозрение» № 1, 1986)

По-настоящему удивить этот альбом способен лишь тех, кто до него не слышал ни одной песни «Трека». Тот, кто знаком с первыми двумя записями, сможет лишь констатировать: «Группа по-прежнему в великолепной форме». Все качественно, как всегда. Перов снова выдает великолепные соло, Полковник опять демонстрирует свою власть над звуками и техникой. Разве что Настина роль стала более заметна: она поет в трех песнях из пяти, да еще поучаствовала в сочинении последней инструментальной композиции. Все стабильно великолепно! Но в этой стабильности кроется опасность. От нее совсем недалеко до рутины, а там уже рукой подать до элементарной скуки.

Концепция альбома проста: пять песен, упакованных в рамки двух инструментальных композиций. Три первые песни бичуют нравы, а оставшиеся две — на антивоенную тему. Нравы бичуются как-то однообразно. После великолепного «Клея» слушать «Рецепт успеха» просто неинтересно — то же самое осуждение приспособленчества, но уже не в аллегорическом ключе, а на приземленно-бытовом уровне. Зачем этот повтор? Даже если сто раз сказать: «Ай-ай-ай», приспособленцев меньше не станет. А вот ощущение дидактичности останется. В дуэте «Несомненная польза размышлений» Настя вообще «играет роль» строгой учительницы, воспитывающей все того же приспособленца. Здесь бы уловить хоть чуть-чуть иронии, но нет, за юмором — это не к «Треку». Они предельно серьезны в своем морализаторстве.

Ситуацию спасают две песни на, казалось бы, избитую антивоенную тему. Они стоят в идеальной последовательности. С уровня пола в детской, на котором выстроены «Солдатики», антимилитаристский протест поднимается до поистине планетарного масштаба в «Как поверить?!» Вот здесь даже переизбыток пафоса служит лучшему раскрытию заявленной темы.

Музыка «Трека» намного пережила смыслы, которые группа вкладывала в некоторые свои тексты. Годы спустя это особенно хорошо заметно. И здесь тот редкий случай, когда превосходство формы над содержанием можно только приветствовать!

Д. Лемов, 2016

В самом конце 1970-х Александр Пантыкин, пытаясь определить стиль «Сонанса», придумал термин «калейдоскоп-рок». Этот неологизм полностью подходит для характеристики альбома «15». Чего тут только нет, все сверкает и переливается.

Четко выстроенной смысловой структуры, на которую нанизывались все песни «Путешествия», в «Пятнадчике» нет и в помине. Его концепция подобна тому же калейдоскопу (или игре «15», давшей название альбому): песни можно перемешивать и выстраивать в любом порядке — общий смысл от этого не меняется.

«Урфин Джюс» щедро раскладывает перед слушателями все, записанное за два месяца. Авось, каждый найдет для себя хоть что-то по душе. И люди начинают копаться в предложенном ассортименте. К счастью, в двойном альбоме всего 15 песен. А ведь, учитывая творческую работоспособность группы, легко можно вообразить четверной альбом «Тридцатчик» или семерной «Полтинник».

В груде песен каждый до сих пор находит что-то на свой вкус. Особым спросом пользуются «451 F», «Homo Superior» и «Автомобиль без управления». «Человек наподобие ветра» вообще подобен откровению. Но вот именно как единое целое эта работа вызывает недоумение. Концепция «Номера все хороши, выбирай на вкус» вряд ли применима к рок-альбому. Для этих 15-ти песен лучше бы подошло название «Творческий отчет группы «Урфин Джюс» за I полугодие 1982 г.» Но для подобного сборника трудно было бы нарисовать столь же красивую обложку…

Д. Лемов, 2016

1983. «Тупик»

Год получился в форме ромба — свердловский рок раздвинул границы в его середине и резко схлопнулся к концу декабря. К лету заявили о себе новые группы, о «Треке» узнала вся страна, «Урфин Джюс» подготовил новую концертную программу с мощным шоу. Осенью обе группы слились воедино для решающего рывка, который закончился фиаско. Унылый конец года скрасила только серия концертов Майка и Цоя в Свердловске — десятки уральцев смогли живьем увидеть питерских рокеров, до того казавшихся кем-то из области легенд.

«Их худсоветов орда»

(1983. Хроника)

Год начался чинно и благородно. 5 февраля на сцену верхнепышминского ДК, где проходил отборочный этап XII телевизионного конкурса советской песни «Юность комсомольская моя», вышли пятеро приличных и опрятных юношей в костюмах-тройках и при бабочках. Мало кто мог признать в них активных участников недавнего рок-семинара: группу «Урфин Джюс» (+ Пиня на клавишах) и вокалиста «Р-клуба» Сергея «Агапа» Долгополова. Под именем вокально-инструментального ансамбля завода «Радуга» они исполнили благопристойную и заранее утвержденную программу. Агап пел песню «Аракса» про прибой, который выбросил мертвых чаек, а Белкин — «Дорогу к морю» из сольного репертуара Юрия Антонова. Победили, съездили на следующий этап в Полевской. Получили диплом и там, чему на заводе были страшно рады.

В апреле рок-общественность потребовала продолжения банкета, и горком комсомола решил повторить практику семинаров или, как их называл циничный Матвеев, «пьяных вылазок на базы». На этот раз собрались на берегу озера Таватуй, где свой пионерский лагерь предоставили шефы «Отражения». Ветеранский состав разбавили новичками — группами «С-34», «Метро» и ребятами из команды, которая получила название «Наутилус» всего несколько дней назад.