«Маадай-Кара. Алтайский героический эпос»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, содержание, стиль, поэтические особенности «Маадай-Кара», как эпического произведения, типичны для всего алтайского героического эпоса.

Почти полное совпадение основных сюжетов сказания «Хан Пюдей», записанного В.В.Радловым в середине XIX в.[132], со сказанием «Маадай-Кара», записанным от А.Г.Калкнна — почти через сто лет, является свидетельством большой устойчивости содержания бытующих до сих лор алтайских сказаний, в которых отражена многовековая жизнь алтайских народов, их быт, культура, верования. Алтайские кайчи, передавая свои сказания из поколения в поколение, донесли до нашего времени в большой сохранности древнейшие черты своего героического эпоса.

Алтайское героическое сказание «Маадай-Кара», как и другие алтайские сказания, представляет большой научный, познавательный и художественный интерес.

И. В. Пухов.

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Героический эпос «Маадай-Кара» впервые издается в том виде, в каком он исполняется. Этого нельзя сказать о прежних изданиях алтайских сказаний, записанных не на магнитофоне, а под диктовку, в результате чего терялась их стихотворная форма.

В сказании «Маадай-Кара» каждая строка состоит из восьми слогов и делится на два полустишия (по четыре слога).

Грамматическое ударение в алтайском языке обычно падает на последний слог слова. Но при исполнении эпоса главную роль играет ритмическое ударение, иногда подчиняющее себе грамматическое:

Как мы видим, ударение на втором слоге полустишия сильнее, чем на четвертом, т. е. грамматическое.

Иногда полустишие состоит не из четырех, а из пяти и даже из шести слогов. В таких случаях при исполнении какие-либо гласные (обычно узкие) совсем не произносятся:

Или наблюдается «ускорение выговора» отдельных слов:

При наличии в полустишии только трех слогов один из гласных произносится как долгий:

Однако в таких случаях чаще добавляют односложное слово или частицу (ол, бу, ла, диийт), как в русских былинах (ой, как и т.п.):

Некоторые строки состоят не из восьми, а из четырех слогов. Это неполные строки (одно полустишие).

Строки обычно совпадают с законченными синтаксическими единицами (простыми предложениями или частью предложений). Текст в основном астрофичен и нерифмован. Но очень, часто встречаются элементы двустишной я четырехстишной строф с парной и перекрестной рифмовкой. Они возникают благодаря построению предложений по принципу синтаксического параллелизма. Рифма глагольная. Важную роль играет звуковое единоначатие строк, объединяющее чаще всего по две, иногда и более строк. Вот образец четырехстишной строфы:

Перевод текста «Маадай-Кара» не является поэтическим, но это и не подстрочник. Переводчик старался передать на русском языке поэтический смысл сказанного, ни в коем случае не допуская вольности. Переводить текст эпоса, особенно устойчивые поэтические формулы, очень трудно, поскольку в них в сжатой и весьма своеобразной словесной форме изображены более сложные картины, чем это может передать любой пересказ. Переводчик старался извлекать» из алтайского текста и передавать по-русски, в наиболее близком к оригиналу словесном оформлении, самое сокровенное, самую суть народной поэтической мысли. Стихи переведены в основном строка в строку. Но иногда приходилось и переставлять строки, поскольку синтаксический строй алтайского и русского языков совершенно разный. Этим и объясняются--в общем нечастые -случаи несовпадения (на одну строку) нумерации строк алтайского текста с нумерацией cтрок перевода. Текст и перевод для удобства пронумерованы: под той же группой номеров, составляющих фразу или предложение перевода, всегда можно найти соответствующий ему текст алтайского оригинала.

В эпосе встречается много архаизмов, вроде аткыр, сурбул}ын и т. п., которые непонятны даже самим сказителям. Переводчик переводил их, используя словари других родственных тюркоязычных народов.

Переводчик старался сохранить в русском тексте параллелизм, но ритмический строй, рифму и особенно богатейшую аллитерацию и ассонанс в полной мере сохранить, конечно, не удалось. Тем не менее читатель сможет получить представление и о стилистических особенностях сказания.

С.Суразаков

БИОГРАФИЯ СКАЗИТЕЛЯ А.Г.КАЛКИНА

Сказитель Алексей Григорьевич Калкин, от которого записано сказание «Маадай-Кара», родился в 1925 г. в селении Паспарта Улаганского аймака Горного Алтая. Улаганскии аймак — один из самых отдаленных районов Алтая — был в то время и одним из самых глухих и темных уголков этого края. Но зато он, как и соседний Кош-Агачский аймак, славился своими сказителями.

Отец А.Г.Калкина, Григорий Иванович Калкин, вырос здесь, с детства он любил родные песни, увлекался героическими сказаниями. Впоследствии он стал известным сказителем — кайчи и передал это древнее искусство сыну Алексею, который считает отца своим первым учителем в исполнении каем героических сказаний.

А.Г.Калкин с раннего детства был знаком с народной поэзией — песнями, сказками, пословицами, загадками. Отец рассказывал ему много детских сказок. С ранних лет Алексей очень полюбил героические сказания и постоянно просил отца спеть что-либо. Впервые он услышал от него сказание «Оскюс-уул». Это — сказочно-героическое произведение, насыщенное народной фантастикой, юмором. В нем рассказывается о состязании в мудрости Караты-каана и бедного парня-сироты. Парень-сирота женится на дочери Талай-каана, Караты-каан хочет отнять ее, но сирота несколько раз одурачивает его и одерживает победу. Сначала отец рассказывал мальчику именно такие небольшие, можно сказать, детские сказочно-героические произведения («Очы-Бала», «Боодой-Коо» и др.). Когда же в их доме собирались взрослые, он пел большие эпические произведения. Сказание «Маадай-Кара» Алексей впервые услышал от отца, когда ему было всего семь лет. Впоследствии это сказание он слышал от него много раз.

Мальчик с ранних лет начал рассказывать услышанное своим сверстникам. Как сообщает сказитель, сначала он рассказывал эпические произведения прозой, позже начал их петь. Но не сразу он стал петь каем. Для пения каем требуется соответствующий традиции гортанный голос, который приобретается с годами в результате долгих тренировок в постановке голоса, а затем и пения таким голосом во время исполнения сказания. Поэтому сначала он пел обыкновенным голосом, и пение его было близко к речитативу, что помогало ему воспроизводить стих, ритм сказания. Эта манера исполнения (которая в процессе становления алтайского кайчи является как бы переходным этапом) сохранилась у него до сих пор. Иногда, устав петь сказание каем, А.Г.Калкин откладывает топшуур и начинает произносить текст речитативом. При диктовке текста сказания для записи он также обращается к этому способу исполнения, но произносит в более медленном темпе.

В детские годы А.Г.Калкин часто ездил с отцом по другим деревням и на охоту. Во время этих поездок ему постоянно приходилось слушать пение отца и других сказителей — каичи. Певцы часто попеременно пели друг другу песни и сказания (иногда в присутствии многочисленных слушателей — жителей деревни, участников охоты). У алтайских кайчи развит этот своеобразный вид состязания в пении. Мальчик постепенно запоминал сюжеты, различные эпизоды и целые сказания, пополняя свой запас поэтических формул эпoca, овладевал напевами кая, осваивал различные манеры исполнения.

Особенно много сказителей А.Г.Калкину удалось послушать в 1936—1939 гг. в родном Улаганском аймаке. Один из них — сказитель Оспыйнак, который жил тогда недалеко от Паспарты в поселке Крамалу.

Оспыйнак — выходец из Онгудайского аймака (из долины Кара-Кол). Он рано осиротел и воспитывался у своего деда Дьиндьилея, который был крупным кайчи и знал около 60 сказаний. У него Оспыйнак учился каю и перенял все его произведения. В 1917 г. Оспыйнак переехал в Улаган, так как в Кара-Коле (где он до этого жил) его дети часто умирали. По поверью алтайцев, ему следовало переменить местожительство. Так он оказался со своей семьей в Улаганском селе Крамалу. Он был скотоводом и охотником, подружился с дедом и отцом Алексея. Оспыйнак обладал необыкновенно сильным гортанным голосом. Говорят, что он мог петь семь дней подряд и при этом его голос становился все более звучным. Он сыграл очень большую роль в становлении сказительского искусства А.Калкина, который слышал от него семь сказаний, переняв из них три: «Кан-Будей», «Кан-Сологой», «Кан-Капчикай».

Алексей слышал также сказителя из долины Чолушмана (стоянка Кырсай) Тоолока Токтогулова, который доводился дядей его матери и часто приезжал в гости к Калкиным. Тоолок так же, как Г.И.Калкин, постоянно участвовал в состязаниях сказителей в Улагане и всегда занимал первое место. Алексей ставит его как сказителя выше отца за образность, красочность речи. От него он перенял сказания «Темене-Коо», «Оскюс-уул», «Когюдей-Мерген», «Телбен-каан». Он слышал и перенял сказания и от других сказителей, например от Д.Тобокова (из г. Ойрот-Тура, ныне Горно-Алтайск) и самого Дьиндьилея (из селения Онгудай). Все они оказали большое влияние на молодого, начинающего сказителя. А.Калкин особенно восхищается исполнением Дьиндьилея, которого, по его словам, ему удалось послушать только один раз (сказание «Алтай-Буучай»), когда тот был уже глубоким стариком. Его считали лучшим сказителем своего времени, говорили, что его голос в молодости будто бы был слышен за километр.

Как бы много сказителей ни слушал А.Калкин в молодые годы, но петь каем он научился по-настоящему только у отца. Отец одобрял стремление сына научиться каю: он хотел вырастить из него кайчи. «Учеба» эта носила форму постоянного и настойчивого подражания каю отца. Отец только делал ему те или иные замечания. Так же происходит и запоминание самих сказаний: обучающийся многократно повторяет их и старается вначале воспроизводить слово в слово. И лишь впоследствии, став самостоятельным и опытным мастером, сказитель в процессе исполнения импровизирует, вносит сокращения и дополнения.

У А.Калкина с малых лет болели глаза, и к одиннадцати годам мальчик начал слепнуть. В 1939 г. его привезли в областную больницу в г. Горно-Алтайск на лечение. Здесь, в больнице, произошла незабываемая встреча его со знаменитым алтайским сказителем Н.У.Улагашевым. В тот год Н.У.Улагашев ездил в Москву, в Кремль, для получения ордена. На обратном пути с ним случилось несчастье: он упал и сломал ногу. Ему пришлось долго лежать в больнице. Однажды Улагашев услышал, как какой-то мальчик рассказывал собравшимся около него больным сказание. Он слушал долго и внимательно, затем подозвал мальчика к себе я похвалил за хорошее исполнение. Потом Улагашев сам стал рассказывать сказания. Узнав, что искусство кайчи: очень высоко ценится в народе, А.Калкин, оставшийся полуслепым и неграмотным (грамоте для слепых он стал учиться, уже будучи взрослым), решил посвятить себя этому делу.

[132] См. ниже.