«Маадай-Кара. Алтайский героический эпос»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все это является отражением активной роли женщины в жизни народов Алтая.

Но как бы разнообразны и активны ни были женские образы алтайского эпоса, все же в центре его (за редким исключением) стоит образ героя-мужчины. Герой алтайских сказаний, как и эпоса многих других народов, бесстрашен, справедлив, готов к самопожертвованию ради общего дела; он мудр и находчив. В каждом сказании герой непременно совершает благородные поступки: спасает родителей и людей своего рода, угнанных в неволю, защищает обиженных богатырей из другого рода и их людей, наконец, невесту, ее родителей и т. д.

Наряду с идеальными эпическими чертами в образе героев мы видим и реальные человеческие черты: богатырь изображается трудолюбивым, он хороший охотник (всегда метко стреляет), хороший пастух, любящий сын и отец семейства. Заметно стремление показать героя представителем простого народа, противопоставить его злым, несправедливым ханам. Во многих сказаниях герой сам «хан», но тогда он изображается справедливым, хлебосольным, готовым прийти на помощь своему народу. В то же время герой беспощаден и даже жесток к врагам. В гневе он может спалить жилище и богатство своих врагов, а их самих предать мучительной смерти.

Герой алтайского эпоса не преследует корыстных целей. Ни в одном сказании не говорится, что он идет воевать из-за богатства. Однако, победив врага, он берет с собой его имущество, скот и людей. Это в алтайском эпосе рассматривается как вознаграждение победителю. Случаи отказа героя от богатства побежденного врага в алтайском эпосе редки и кажутся позднейшими привнесениями. Но справедливый герой не может присваивать чужое богатство, не принадлежащее врагу, а отнятое им во время грабительских походов в чужие страны. Освободив пленных, богатырь возвращает им и их богатство.

В обрисовке образа героя в алтайских сказаниях наблюдается значительный сдвиг от древних форм эпоса. Герой большинства алтайских сказаний, как уже говорилось выше, наделен чертами родового вождя. Но в ряде сказаний он рисуется как носитель социального протеста угнетенных. Мы видели, что Малчи-Мерген — не родовой вождь, как в других сказаниях. Он прежде всего обиженный и угнетаемый своим хозяином пастух, возмущенный и вставший на борьбу против несправедливости бая-эксплуататора, унижающего и оскорбляющего в нем представителя трудящихся.

Еще более резко эволюционирует в алтайском эпосе образ врага. Чудовище, как уже говорилось, выступает главным образом лишь в роли помощника врага. Главный же враг героя наделяется чертами злого, несправедливого хана. В образе врага эпитет «хан» воспринимается как определение его несправедливости, зла и коварства, которые он сеет. Во многих сказаниях «хан»—социальный враг, наделенный вполне реальными чертами угнетателя, эксплуататора «своих» людей, хищника-грабителя чужого добра. В этой социальной направленности, в придании образу вражеского хана черт реального представителя, враждебного класса — характерная черта алтайского эпоса.

В алтайском эпосе часто встречается и образ коварного предателя. Нередко это побратим или богатырь — слуга героя, выполняющий его поручение по сватовству и изменяющий ему, будучи покорен обаянием красавицы-невесты. Подобные образы встречаются и в эпосе других народов. Это различные антиподы героя, подчеркивающие своими отрицательными качествами благородство, силу и величие последнего.

Довольно распространенный в сказочном и героическом эпосе других народов конфликт между ближайшими родственниками встречается и в алтайском эпосе. В сказании «Кан-Толо», записанном от Н.У.Улагашева, зависть богатых и злых старших братьев становится причиной конфликта между ними и младшим братом, героем Очи-Бала[91]. В сказании «Айтюнюке», записанном также от Н.У.Улагашева[92], богатый и жадный Сары-каан в отсутствие племянника — героя Айтюнюке — грабит стойбище своего престарелого брата Кара-каана и уводит его в плен. Айтюнюке, обнаружив это, казнит жадного трусливого дядю и освобождает отца и его людей. В подобных сказаниях конфликт между близкими родственниками переосмыслен в конфликт между богатыми и бедными родственниками и ведется в плане борьбы героя со злом.

В алтайских сказаниях мы находим также сохранившиеся «в чистом виде» древние мотивы борьбы героя с ближайшими родственниками, изменившими ему и перешедшими на сторону врага. В весьма популярном у алтайцев сказании «Алтай-Буучай» изменяют герою и переходят на сторону врагов его жена и сестра. Они помогают врагам убить его. Причем жена калечит собственного ребенка, сына героя. Истоки такого рода мотивов еще недостаточно изучены, они представляют тему специальных исследований.

Есть у героя эпоса и верные помощники — богатыри. Среди них вы

деляется образ юного богатыря Алтын-Эргека— племянника героя из сказания «Алтын-Мизе», записанного от Н.У.Улагашева[93].

Самым близким к герою существом, его постоянным помощником, советчиком и другом является богатырский конь, говорящий, летающий, способный к самым разнообразным перевоплощениям. Конь описывается с любовью, с восхищением, почти с благоговением. В каждом сказании имеется восторженный поэтический гимн коню. Конь родится с героем в один и тот же день. Герой и его конь предназначены друг для друга божествами. Как существо божественного происхождения конь обладает даром предвидения: он может предсказать герою ход предстоящих событий. Не будет преувеличением сказать, что в алтайском эпосе существует культ обожествления богатырского коня. В этом смысле алтайский эпос — типичный эпос народа скотоводческой культуры.

Приведем несколько примеров из разнообразной «деятельности» богатырского коня.

В «Алтын-Коо» Н.У.Улагашева светло-соловый богатырский конь предупреждает героя об опасности, грозящей ему со стороны его соперника, другого жениха — Кара-Шулмуса. Обратившись в воробья, он узнает все подробности об опасном противнике и рассказывает обо всем своему хозяину[94].

В сказании «Малчи-Мерген» Н.У.Улагашева крылатый вороной конь, обернувшись черным быком, вступает в бой с духом синего моря — синим быком и помогает герою победить его[95].

В сказании «Алып-Манаш» Н.У.Улагашева бело-серый богатырский конь предсказывает хозяину несчастье (и это исполняется), а затем помогает ему выйти из глубокой ямы, куда его сбросили враги[96].

В сказании «Козын-Эркеш» Н.У.Улагашева красно-бурый конь помогает оживить героя[97].

В сказании "Кокин-Эркей» Н.У.Улагашева железно-чубарый конь, недовольный пассивностью своего хозяина, один, без его участия, побеждает противников на конских скачках. Впоследствии он указывает герою, кто пленил его сестру, находит и приносит чугунный ящик, в который в виде выдрят были заключены души его врагов. Убив выдрят, герой побеждает своих врагов[98].

А в сказании "Алтын-Мизе» Н.У.Улагашева богатырские кони героя выступают в самых разнообразных ролях; спасают людей и их богатство, участвуют в скачках, в боях богатырей, следят за действиями врагов, а один из них, приняв образ старухи-служанки героя, спаивает вражеских богатырей волшебным напитком[99].

В сказании «Алтын-Мизе», записанном Н.Я.Никифоровым от Чолтыша Куранакова, черно-бурый жеребец по повелению всевышнего Юч-Курбустана спускается с неба и приносит старику народ и скот, положив этим начало новому скотоводческому хозяйству алтайцев. Этот же черно-бурый жеребец в момент вражеского нападения спасает и прячет на дне черного озера ребенка — будущего героя Алтын-Мизе, а вернувшись, он «проглотил свой малочисленный скот, проглотил малочисленный народ и стал щипать траву»[100],— спасая их таким способом от вражеского плена.

Ввиду той большой идейно-художественной нагрузки, которую несет образ богатырского коня, его поимка, приручение и объездка изображаются как важный подвиг героя. Многообразны и сюжеты, связанные с этим мотивом.

Алтайский эпос имеет развитую мифологию и богат мифологическими образами[101]. Основу алтайской мифологии составляет представление о мироздании. Алтайский эпос знает три мира: верхний (небесный), средний (земной) и нижний (подземный).

В верхнем (небесном) мире царствует верховное божество Юч-Курбустан. Он творец мира, может позаботиться об улучшении жизни на земле. В сказании «Алтын-Мизе» Юч-Курбустан говорит: «Ведь в моем творении не было таких бедняков, как эти (старик и старуха). В созданных мною червях и жуках не было такой пешей бедноты». И он наказывает черно-бурому жеребцу: «Корми, говорит, старика и старуху»[102]. Исполняя его распоряжение, черно-бурый конь приносит первым людям скот. Но вообще Юч-Курбустан не принимает участия в непосредственном «управлении делами» людей на земле.

После создания мира и обеспечения людей благами жизни бог спокойно блаженствует на небесах, созерцая созданный им мир. Однако его дочери и дочери других божеств по просьбе людей спускаются с неба, где они живут, на землю и принимают активное участие в мирских делах. Так, Ак-Таджи — дочь бога Ак-Бурхана, не знавшая греха небесная девица, оживляет героя Алтай-Бучыя[103]. Герой иногда женится на божественной девице.

В среднем мире находится золотой Алтай, где живут герой и люди его племени, а также злые и добрые ханы и их люди. Божество среднего мира — дух Алтая.

В нижнем (подземном) мире тоже существует жизнь, в общем такая же, как я на земле Алтая, но только подземный мир темен и некрасив я населен чудовищами. Он довольно подробно описывается в эпосе. В подземном мире господствует злой Эрлик, причиняющий много неприятностей людям, думающий только о том, чтобы навредить им. Героям алтайского эпоса приходится отправляться в подземный мир, чтобы силой оружия заставить Эрлика не вмешиваться в людские дела. Они успешно добиваются этого.

С мифологическими представлениями алтайцев связаны не только образы Эрлика и его людей, но и образы чудовищ, о которых говорилось выше. Души этих чудовищ, как и всех врагов героя, материализованы. Душа врага в виде птицы (чаще перепела) или зверя (чаще выдры) запрятана в ящике, а ящик находится в желудке какого-нибудь животного (марала, медведя и пр.). Чтобы победить врага, герой (но чаще его богатырский конь) находит эти души и убивает их. Со смертью души умирает и враг.

В алтайском эпосе человек понимает язык птиц и зверей, а все птицы, звери, домашние животные (в первую очередь богатырский конь) наделены человеческой речью. Вся природа одушевлена. Деревья, озера, реки, горы имеют свою душу, вернее, в них обитает особый дух — божество, говорящее на человеческом языке.

Поэтика и поэтические средства алтайского эпоса, по мнению исследователей, имеют древнюю общетюркскую основу.

Н.К*Дмитриев, основываясь на анализе польского ориенталиста Т.Ковальского, характеризует основу тюркского стиха как силлабо-тоническую[104]. Что же касается алтайского стиха, то Н.К.Дмитриев пишет, что в стихе алтайских сказаний «насчитывается 7—9 слогов», причем строфическая композиция их не выдержана: «принцип двухчленного построения не всегда выдержан ясно, и потому разбивка на строфы в известной мере произвольна, что можно установить даже на примере такого знатока, как Радлов, который иногда одно и то же произведение разбивал на стихи по-разному»[105].

[91] Сб. «Алтай-Бучай», стр. 289—324.

[92] Сб. «Мачли-Мерген», стр. 91 —123.

[93] Сказание сохранилось только в русском переводе. Рукопись хранится в архиве Горно-Алтайского НИИИЯЛ.

[94] Сб. «Малчи-Мерген», стр. 51—55.

[95] Там же. стр. 38—39.

[96] Сб. «Алтай-Бучай», стр. 87—•! 12.

[97] Сб. «Алтай-Бучай», стр. 235—236.

[98] Сб. «Алтай-Бучай», стр. 128—143.

[99] Архив Горно-Алтайского НИИИЯЛ. фольклорные материалы, папка № 177.

[100] «Аносскип сборник», стр. 65—68.

[101] для раздела о мифологии испэльзованы рукописные материалы С с. Суразакова, любезно предоставленные им мне.

[102] «Аносский сборнях», стр. 65.

[103] Там же, стр. 16—19.

[104] Н.К.Д м и т р и е в. Введение,— «Алтайский эпос „Когутэй"», стр. 25—-27.

[105] Там же, стр. 28.