«Маадай-Кара. Алтайский героический эпос»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

8. Телбен-каан; слышал от Т.Токтогулова.

9. Сары-каан (Желтый каан); слышал от отца.

10. Ак-Боко (Белый Силач); слышал от отца.

11. Солтый-Мерген; сказитель не помнит, от кого слышал.

12. Эрке-Мондур (Ласковый Мёндюр); сказитель не помнит, от кого слышал.

13. Коболок-Кара (Черная Бабочка); сказитель не помнит имя сказительницы, от которой слышал.

14. Талай-каан; слышал от отца.

15. Jер-Кара (Черная Земля); слышал от отца.

16. Чулмус Чуны; слышал от сказителя Бабыша Кыпчакова (с. Верхний Ябаган Усть-Канского аймака).

Все эти сказания, по словам самого сказителя,— в стихах. Кроме того, А.Г.Калкин знает много прозаических сказок, легенд, преданий и песен.

С.С.Суразаков

О ВАРИАНТАХ «МААДАЙ-КАРА», ЗАПИСАННЫХ ОТ СКАЗИТЕЛЯ А.Г.КАЛКИНА

Публикуемая в настоящем издании запись героического сказания «Маадай-Кара» является третьей записью[133] этого сказания от А.Г.Калкина.

Первая запись «Маадай-Кара» от А.Г.Калкина была произведена в 1948 г. С.С.Суразаковым. Запись производилась под диктовку. В 1957 г. эта запись в несколько сокращенном виде была издана на алтайском языке в Горно-Алтайске[134]. Читатели встретили это издание (оно содержало 5720 стихотворных строк) с большим интересом. В 1963 г. сказание было переиздано в книге «Алтай баатырлар»[135].

Вторая запись сказания «Маадай-Кара» была произведена в 1951 г. сотрудницей терминологической комиссии при Горно-Алтайском облисполкоме П.К.Чакыровой. Она записывала сказание сплошным текстом (как прозу). Запись П.К.Чакыровой полнее, чем первая, но она не была положена в основу текста первого издания из-за большого числа неточностей в написании слов (не понятных записывавшей) и нарушения стихотворного строя.

Третья запись осуществлена С.С.Суразаковым по поручению сектора фольклора Института мировой литературы им. А.М.Горького Академии наук СССР на магнитофоне. Запись на магнитофоне производилась в феврале—марте 1964 г. в помещении Горно-Алтайского научно-исследовательского института истории, языка и литературы в присутствии большого числа слушателей. Исполнение сказания каем продолжалось в течение восьми часов. Чем дольше сказитель пел, тем более он вдохновлялся, его голос становился звучнее. Пропев отрывок примерно в 80—100 или более строк, он обычно делал кратковременную (1—2 минуты) паузу, иногда эти паузы были более продолжительными. В это время и сам сказитель, и его слушатели могли разговаривать между собою, вставлять свои замечания. После паузы сказитель начинал играть на топшууре (см. нотную запись), затем низким голосом продолжительно тянул звук «о» (настраивание голоса), а уже после этого пел каем стихи. Во время пения в промежутках между этими большими паузами он также делал перерывы для вдоха, исполняя обычно семь стихотворных строк на одном выдохе, при этом он не переставал играть на топшууре. После записи сказания на магнитофоне С.С.Суразаков в течение 20 дней переписывал стихи на бумагу. При этом постоянно присутствовал сам сказитель, который повторял невнятно произнесенные при исполнении слова и стихи. Во время этой работы он иногда исправлял отдельные фразы или вставлял упущенные стихи. Объем последней записи составил 7738 стихов, т. е. он значительно больше, чем объем первых двух записей.

Диалект, на котором говорит А.Г.Калкин,— теленгетскнй, однако смешанный с алтайским. Это объясняется тем, что он, проведя детство среди теленгетов (в Улагане), затем подолгу (а с 1947 г. постоянно) живет среди алтайцев (в Горно-Алтайске и затем в Ябагане)[136]. Поэтому в своей поэтической речи он часто одно и то же слово в одном месте произносит по-теленгетски, в другом — по-алтайски: булгинЦбилгин «знай», ббугенЦббббн «старик», чоорЦшоор «дудка», куушкан//куйушкан «подхвостник», бттирЦ блтур «убей» и т. д. Публикуя данный текст, мы не стали приводить подобные слова к единому написанию.

Сопоставление сюжетов и мотивов всех трех записей этого сказания, а также описаний картин и диалогов показывает, что они во всех записях почти неизменны. Полностью сохранена последовательность развития сюжета сказания. Возьмем, например, первую часть сказания — повествование о старом богатыре Маадай-Кара. Во всех записях дается описание стойбища Маадай-Кара; говорится о длительном сне старого и немощного богатыря; о непорядках в племени во время его сна; о том, как стала будить и упрекать его жена; о сборах и поездке богатыря с целью устроить племя; о том, как он с вершины горы увидел приближающегося для нападения на его стойбище Кара-Кула и спешно возвратился домой; о рождении сына в его отсутствие; о том, как спрятали младенца на вершим горы; о нашествии Кара-Кула; об угоне им народа и скота и пленении старого Маадай-Кара; о побеге из табуна серой кобылицы и безуспешной погоне за ней Кара-Кула; о возвращении Кара-Кула на свою землю.

Диалоги и описания каждого эпизода во всех записях совпадают. И даже количество стихов примерно одинаково. Так, например, описание стойбища, где живет Маадай-Кара (в самом начале сказания), в первой записи составляет 18 стихотворных: строк, во второй — 41, в третьей — 43; описание тополя соответственно — 16, 25, 24; кукушек — 12, 19, 16; беркутов — 16, 17, 18; собак — 16. 15, 16; коня — 22, 26, 32; юрты — 4, 6, 6; коновязи — 8, 6, 10; спящего Маадай-Кара — 13, 19, 12; Алтын-Тарги (жены богатыря) — 26, во второй — нет, 18.

Расхождения в текстах, в общем, незначительны. Так, во второй записи нет описания портрета Алтын-Тарги. Кроме того, в первой и второй записях говорится, что Алтын-Тарга о непорядках в племени узнала из книги судур:

И далее рассказывается о том, что она увидела, так же как и в третьей записи (стк. 201—216). В третьей записи приведенные стихи выпущены, по-видимому, сказитель их просто забыл, а между тем в смысловом отношении они имеют определенное значение: сидя дома, Алтын-Тарга своими глазами не могла увидеть далеко откочевавшую часть племени.

В последней записи выпущен и наказ Кара-Кула Маадай-Кара, из угоняемого табуна которого вырвалась серая кобылица и побежала назад:

После этого Кара-Кула пускается в погоню за серой кобылицей. Рассказ о преодолении серой кобылицей препятствий во всех записях совпадает. Но в третьей записи опущен важный момент, который имеется в первой и второй записях: кобылица, преодолевшая пять препятствий, не могла пройти мимо шестого и седьмого препятствия — семи волков и девяти воронов.

Именно поэтому серая кобылица прыгнула в густые заросли и спряталась там.

Хотя в третьей записи есть небольшие пропуски, зато в ней имеются и новые диалоги, которых нет в предыдущих записях (стх. 781—784, 966—979). Кроме того, сказитель убрал здесь ненужные повторы, содержащиеся в первых двух записях. Например, о непорядках в племени сказитель в них сначала говорил от своего имени (как о результате многолетнего сна богатыря), затем то же самое повторял как о факте, о котором узнала Алтын-Тарга, и в третий раз — в ее упреке мужу. В третьей записи рассказ от своего имени он убрал.

Если в первой записи о приметах родившегося мальчика возвратившемуся из поездки Маадай-Кара сначала сказали встретившие его богатыри, а затем — жена, то в последней записи об этом говорит только жена (ста. 741—-746).

Если в первых двух записях говорилось о том, что из двух кукушек, сидевших на тополе Маадай-Кара, одна знает, кто когда умрет, а другая — кто сколько проживет, то в последней записи эти функции приписываются им обеим. Смысл этого ясен: зная, кто когда умрет, можно узнать, кто сколько проживет. В первой записи дан диалог между Маадай-Кара и Алтын-Tapгoй перед выездом его из дома. Алтын-Тарга спрашивает, куда он отправляется, беспокоится за него. В последних двух записях этот диалог убран, потому что он противоречит ее упреку в том, что Маадай-Кара, надолго заснув, оставил народ и скот без присмотра.

В первой записи говорилось, что Кара-Кула, напав на стойбище Маадай-Кара, стал уничтожать народ:

Эта поэтическая формула обычно употребляется при изображении боя. Но в данном случае она неуместна, ибо старик Маадай-Кара не оказывает никакого сопротивления. Поэтому при последующих записях она была опущена здесь. Все это свидетельствует о том, что сказитель не механически повторял прежний текст, а творчески осмыслял и перерабатывал его там, где нужно.

В отдельных местах встречаются и незначительные перестановки описаний и диалогов. Так, например, портрет Алтын-Тарги в третьей записи дается перед тем, как она стала будить мужа, а в первой — в сцене ее прощания с отъезжающим мужем. Слова Маадай-Кара о возможности отмщения за него в первой и второй записях даны как предупреждение Кара-Кула во время его приезда в стойбище, а в третьей — как его «внутренняя речь» уже во время угона в плен (стк. 1175—1190).

[133] Данные о записи вариантов «Маадай-Кара» см. выше, стр. 443.

[134] «Маадай-Кара», алтайское сказание, Горно-Алтайск, 1957,150 стр.

[135] Об. «Алтай баатырлар», т. III, стр. 186—295.

[136] Здесь имеются в виду алтайские племена теленгет и алтай-кижи, выходцы из этих племен и сейчас говорят на разных диалектах.