- Тогда забираем свои куртки, и к тебе, - Матвей после этих слов потянул мужчину на выход.
Они довольно быстро поймали такси. В машине, стискивая пальцами ладонь мужчины незаметно для водителя, отвернувшись в сторону окна, Матвей размышлял, как ситуация похожа на ту, что была, кажется, целую вечность назад, когда Шестерняков доставлял пьяного Яковлева до дома. Тот момент стал переломным в их отношениях, и Матвей не мог не радоваться этому. Еще ни с кем парень не испытывал таких чувств, как с Яковлевым, буквально утопая в эмоциях по отношению к мужчине. Тело напрягалось и покрывалось мурашками в присутствии Михаила Александровича, требуя прикосновений, хоть малейшего намека на ласку. Это и пугало, и будоражило одновременно.
Они начали целоваться прямо в лифте. Матвей не выдержал первым. Как только створки закрылись за ними, парень притянул мужчину к себе, выдыхая стон ему в губы. Шестерняков думал, что Яковлев возмутится, но вместо этого он притиснул Матвея к зеркальной стене лифта, голодными поцелуями воруя чужое дыхание. Шестерняков отдавался весь, открывая рот, впуская жадный язык мужчины. Их губы сплетались вместе, и чмокающие звуки, полные желания обоих, отзвуками страсти зазвучали в небольшом пространстве. Никого из них не заботило, что створки в любой момент могут распахнуться, и покажутся соседи. Все отошло на задний план. Матвей лишь мог стискивать ладонями мужчину, притягивая его еще ближе к себе. Немного осмелев, Шестерняков положил руки на задницу Яковлева, сильней прижимая того к себе. Мужчина рыкнул в поцелуй, отодвинулся, хватая ртом воздух, переводя дыхание после долгих ласк.
- Пиздец, - выдохнул мужчина, утыкаясь лбом в плечо Матвея, пока тот тихо смеялся, полностью разделяя мнение Яковлева. – Ты до завтра не выберешься из постели, - пообещал Михаил Александрович.
- Жду не дождусь, - честно признался Шестерняков, уже представивший, как хорошо ему будет в постели с мужчиной.
Разумеется, внутренний страх перед сексом у Матвея все равно был. Он впервые будет снизу. И хоть теоретическим материалом парень овладел превосходно, практика всегда отличалась от того, что было написано в интернете или в книжках. Самое сложное в гей-отношениях – это научиться принимать, не считая, что тебя тем самым унижают, заставляя быть в роли женщины. Матвей отчасти был рад, что в крови все еще гуляет алкоголь, придавая ему храбрости, смелости для согласия на секс. Все-таки сегодня будет его первый, пусть и такой желанный, опыт.
В квартиру они ввалились, спотыкаясь, путаясь в ногах. Матвей больно стукнулся ногой об угол двери, когда заходил в квартиру, а Яковлев едва не рухнул, снимая с себя обувь, пытаясь одновременно стянуть с Шестернякова его куртку. Остановившись на секунду, оба засмеялись, понимая, как немного глупо выглядит их возня.
- Мне надо в душ, - Матвей огладил ладонями плечи мужчины, будучи сам прижатым к стене в коридоре. – Сам знаешь, что следует провести гигиенические процедуры.
Яковлев недовольно вздохнул, но кивнул. Конечно, он понимал.
- Все необходимое найдешь под раковиной, - Матвей кивнул, понимая, о чем говорит мужчина, да и сам много раз видел требуемое.
- Может, тогда отпустишь меня? - выдохнул Шестерняков, и Яковлев, разочарованно выдохнув, отошел в сторону.
Матвей все-таки, не выдержав, схватил мужчину за край футболки, дернул на себя. Яковлев снова впился поцелуем в чужие губы, но Шестерняков быстро пресек попытки мужчины углубиться.
- Терпение, Михаил Александрович, терпение, - прошептал соблазнительным тоном Матвей. – И Ваши старания будут вознаграждены.
Яковлев застонал, а Матвей, фыркая, посмеиваясь над мужчиной, пошел в ванную, получив вслед мягкий шлепок по своей милой и очаровательной филейной части.
========== Глава 17. ==========
Принятие душа, подготовка заняла не так много времени, как Матвей думал. Закутав бедра пушистым полотенцем, парень провел ладонью по зеркалу, запотевшему от пара. Появилась нервозность, которую иметь в арсенале предстоящей битвы не хотелось. Шестерняков великолепно понимал, что будет дальше. Только идиот не догадается, как происходит однополый секс. Плюс ко всему медицинское образование способствовало отличному осознанию.
- Соберись, тряпка, - Матвей настойчиво стиснул пальцами края раковины.
Разве Яковлев сделает ему больно? Да мужчина в первую очередь будет переживать, как бы сделать все правильно, намного проще для принимающей стороны. Матвею нужно было только довериться, но, простите, поджилки все равно тряслись. Писец полнейший! Он, вроде как, девственности будет лишаться, только теперь анальной! И в первый раз с девчонкой он не нервничал так, как сейчас, в красках представляя, каким может быть процесс. Стремненько ведь.
Выдохнув, Матвей взъерошил волосы и, взяв, наконец, себя в руки, толкнул дверь и вышел из помещения. Яковлев не раскидал розочки по полу, не расставил свечи на всех горизонтальных поверхностях, пока его гость приводил себя в порядок. Ничего такого не было. Мужчина лишь зашторил окна и включил бра, создавшие приятную полутьму в большой комнате. Когда Шестерняков вышел из ванной, Михаил Александрович подошел к нему мягкой поступью, явно замечая, как нервничает парень. Приобняв Матвея за плечи, мужчина поцеловал его в висок, хмыкнул, глубоко вдохнул аромат собственного геля для душа.
- Я ненадолго. Тоже нужно привести себя в порядок после клуба, - и, не говоря больше ни слова, Яковлев ушел в ванную, плотно закрыв за собой дверь.
Матвей несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Он уж не знал, как лучше следовало поступить: то ли в омут с головой кинуться, то ли потянуть резину как можно дольше. Покусав губу, парень прошел к софе. Диван был разложен и застелен, словно для сна приготовлен, а не для постельных игрищ, которые будут происходить на нем. Рядом с предметом мягкой мебели, прямо на кофейном столике, пододвинутом как можно ближе к софе, Матвей заметил лубрикант с каким-то невероятным клубничным вкусом и несколько презервативов в упаковке. Прыснув от смеха, Шестерняков качнул головой. Клубника, серьезно?! Напряжение чуть отпустило скованное тело парня, и он расслабленно плюхнулся на диван. Матвей на всякий случай проверил телефон на наличие пропущенных звонков. Он хоть и сказал родителям, что к Сашке идет, но перестраховаться все равно следовало. Никто не хватился по его душу, и парень облегченно вздохнул. После проверки сотового, Матвей задумался. Посему выходит, что Яковлев не волнуется, что ли? Или переживает? Понять по мужчине было сложно. И Шестерняков попытался представить, как все выглядит со стороны. Он вел себя, как целочка, лишающаяся девственности. Осталось только невинным голоском, укрывшись одеялом по самую макушку, прошептать: «Будь со мной нежен». Господи, что за кошмар?! Срочно нужно было менять атмосферу напряженности.
Матвей подскочил, как подстреленный. Он начал наматывать круги по комнате, раздумывая, что бы ему сделать, чтобы перестать выглядеть полным придурком. Покусывая губу, парень бормотал себе под нос идеи: «Может, укрыться одеялом и заявить, что он может делать со мной все, что захочет? Нет, по-идиотски будет. Или лучше встать в какую-нибудь сексапильную позу совсем голышом. Или… Или… Черт!» Ни одна идея не нравилась парню. Он отлично понимал, что пытается скрыть свою нервозность, но легче от подобных мыслей не становилось. В конечном итоге, наматывая вокруг софы очередной круг, Матвей споткнулся, больно ударившись о диван. Может быть, на координацию также повлиял выпитый алкоголь, но факт оставался фактом – парень распластался на полу, как медуза на берегу моря. И в таком виде его застал вышедший из ванной Яковлев, укутанный в халат. Мужчина застыл на месте, вытирая влажные волосы.
- Ты что делаешь? – неуверенно поинтересовался хозяин квартиры.
Матвей ругнулся себе под нос, едва не застонав от досады. Донжуан из него не получился. Максимум – Дездемона, которой захотелось наложить на себя руки. Что за фигня?! Почему он попадает впросак?!
- Просто решил немного поупражняться, пооджиматься. Ну… Развеять скуку, так сказать, - пробубнил Матвей, вставая.
Брови Яковлева от слов парня поползли вверх, а на губах расплылась противненькая понимающая улыбочка. Мужчина с первого раза догадался, что Шестерняков от своих переживаний снова начал себя накручивать. Когда парень выпрямился, полотенце, повязанное на его бедрах, скрывая стратегическое место, не выдержало, болтаясь на слабом узле, поэтому оно эпичненько соскользнуло вниз. Яковлев больше не мог сдерживать рвущийся наружу хохот, и он перестал скрывать эмоции, видя, как становится свекольно-красным его парень. Матвей схватил полотенце, прикрылся и быстро юркнул к дивану, накрываясь одеялом до самой груди, злобно и раздраженно косясь на веселящегося Яковлева. Мужчина, не скрываясь, схватился за живот, показывая, насколько ему весело.
- Хватит уже ржать, как лошадь! – обиженно огрызнулся Матвей, комкая пальцами одеяло.
- Извини, - отсмеивался Михаил Александрович. – Просто все происходящее так забавно выглядит со стороны.
Матвей и сам понимал, что ситуация вышла до дебильности неловкая, но искренний бархатистый смех мужчины немного развеял обстановку. Шестерняков поймал себя на мысли, что в который раз залипает на эмоциональности Яковлева. Это было странно, но так завораживающе.
Яковлев вернулся в ванную, откинув полотенце, которым вытирал волосы. Он еще немного покопался и вскоре предстал перед Матвеем в простых домашних штанах. Мужчина медленно подошел к софе и присел на ее край, соблюдая дистанцию, чтобы не коснуться притихшего Матвея.