- Ты был прекрасен прошлой ночью, - искренне ответил Михаил Александрович, наглаживая круговыми движениями спину Матвея.
- Ага, - Шестерняков закатил глаза и плавным движением скинул с себя чужие руки. – Я рад, что смог удовлетворить Ваш аппетит, Михаил Александрович. А теперь, если Вы не против, утолите мой. Я есть хочу!
Яковлев фыркнул от смеха и, утянув Матвея в квартиру, отвел его на кухню, где усадил за стол и приказал ждать. Мужчина не стал особо заморачиваться, сделав аппетитные французские тосты. Достав из холодильника пресловутое малиновое варенье, немного сливочного масла, мужчина налил парню в стакан прохладный апельсиновый сок и присел к нему за стол, наблюдая, с каким аппетитом Матвей накидывается на еду.
- Кстати, у меня назрел животрепещущий вопрос, - Шестерняков, поглощая тост, поднял взгляд на Яковлева. – Скажи, а твои родители… Ну, в курсе, что ты по мальчикам?
Михаил Александрович не ожидал такого вопроса и немного поперхнулся, закашлявшись, но все же кивнул.
- Да, знают, - сдержанный ответ совсем не понравился Матвею.
- И как они к этому относятся?
- Прохладно, - вздохнул Михаил Александрович. – Когда они узнали – был скандал, в итоге которого я узнал, что являюсь неблагодарным сыном. Я у них единственный сын, достаточно поздно рожденный. Была ужасная взбучка.
Становилось понятно, что Яковлев не шибко желал развивать тему, но Матвей, как клещ, вцепился в свою жертву и не хотел отпускать. Парень достаточно легко смирился со своей влюбленностью в Яковлева, принял свои чувства, пусть еще и не рассказал о них. Поэтому вопрос совершения каминг-аута становился ребром. Матвей не привык скрывать от родителей что-либо, касаемо важных вещей. А Яковлев стал крайне важной и нужной частью жизни Шестернякова, и он понимал, что рано или поздно ему придется сознаться маме и папе, что их сын влюблен в мужчину. Возможно, это произойдет не скоро, но все же произойдет, и Матвею нужно было знать, к чему готовиться. Нет, конечно, он понимал, что будет скандал. Мама наверняка кинется за валерьянкой, а отец за водкой. А вдруг его не примут?
Матвей сглотнул. В горле появился ком, и аппетит начал угасать. Нет, он не хотел даже думать о том, что родители могут отказаться от него, сказать, что у них больше нет сына. Шестерняков любил своих предков до глубины души, но он не знал, сможет ли выбрать между семьей и Яковлевым в случае чего. Он понимал, что Яковлев – это его первая настоящая любовь, пусть он и оказался мужчиной. Самые первые настоящие, искренние чувства, которые поначалу казались глупостью, всплеском взбесившихся гормонов. Но после совместной ночи, после того, как Матвей осознал, что мужчина стал дорог ему, все сомнения отступили. И парень искренне начал беспокоиться о том, что в случае его разоблачения, родители могут поставить его перед выбором.
- Ты чего так побледнел? – обеспокоенно спросил Яковлев, нахмурившись.
- Нет, ничего, - Матвей качнул головой. – Так что дальше было после скандала?
- Ну, я тогда был уже достаточно взрослым, - припомнил мужчина, нехотя, но все же продолжая рассказывать, вдруг осознавая, что данная тема важна Матвею. Догадался на интуитивном уровне? – Я жил отдельно от них. Я не буду рассказывать подробности, но они не разговаривали со мной около года. Я пытался наладить с ними отношения, но они никак не шли навстречу. Но вскоре мама не выдержала. Меня приняли обратно, но мне кажется, что они до сих пор тешат надежду, что я просто играюсь и вскоре пойму, как прекрасна гетеросексуальная жизнь, - поморщился мужчина, вздохнув.
- А ты бы рассказал им сам? – тихо поинтересовался Матвей.
Михаил Александрович сразу понял, на что именно намекает Шестерняков, поэтому помолчал, словно раздумывая. Матвей поднял на мужчину взгляд, и тот пожал плечами:
- Не знаю, признался бы я им когда-нибудь, - честно ответил мужчина. – Если бы был уверен, что они меня примут – да. Но в данном вопросе не всегда можно быть уверенным.
Матвей кивнул, опустив взгляд. Он задумался. Ни он, ни Яковлев ничего друг другу не обещали. Да, Матвей осознал свою влюбленность, но не факт, что точно такие же чувства испытывает Михаил Александрович.
- Не переживай об этом, - вдруг подал голос мужчина, и Матвей взглянул на него, видя, как тот ласково улыбается. – Я не из тех, кто будет давить на тебя, чтобы ты признался своим родителям в своих отношениях со мной. Я понимаю, чем это грозит, так что не переживай.
Матвей открыл было рот сказать, что он думал совсем не об этом, но, помолчав, парень не произнес ни слова, лишь кивнул, давая понять, что принял информацию к сведению. Пока что им хорошо вдвоем, и не обязательно всем знать, что у них за отношения.
После завтрака Матвей снова завалился на так и не заправленную постель. Яковлев выгнал его пинками, поменял постельное белье и только тогда позволил парню лечь обратно, растягиваясь рядом с ним. Они смотрели телевизор, болтали о всякой ерунде, время от времени целовались. Матвею было комфортно рядом с Яковлевым настолько, что он терял счет пробегающим часам. Их никто не тревожил: ни приходящие СМС, ни телефонные звонки. Матвей совсем потерял счет времени. В какой-то момент, когда Яковлев наглаживал его ноги, закинутые ему на колени, Матвей не выдержал и потянул мужчину на себя.
- Ты что делаешь? – удивился Яковлев.
- Хочу поцеловать, - спокойно ответил Матвей. – Секса точно не будет, но ласки-то никто не отменял.
Михаил Александрович фыркнул, качнул головой, потянувшись к губам Матвея, а тот таял в крепких руках, ловя себя на мысли, что хотел бы вечность вот так вот находиться рядом с Яковлевым. Пусть весь мир подождет. Главное, что им двоим хорошо.
========== Глава 19. ==========
В скором времени у Матвея начались зачеты. Он зашивался с подготовкой к сдачам, попеременно бегая на работу и подготавливаясь постепенно к предстоящей аккредитации. Проводить спокойные деньки с Яковлевым стало гораздо сложней, но они почти каждый день созванивались, подолгу разговаривали. Михаил Александрович, что было слышно по голосу, жалел, что не может чаще видеть Матвея, но он понимал, что у парня решается его дальнейшая Судьба.
Староста выяснила, что зачет по судебке у их группы стоял вторым после эндокринологии. Матвей этому порадовался, поскольку на свежую голову знаний куда больше.
- Вздумаешь сесть ко мне, я потом дома с тобой поквитаюсь, - угрожающе произнес Яковлев, когда Матвей сообщил ему новость.
- А с чего это ты мне темную устроишь? – не понимающе спросил парень. – Я ведь студент, севший отвечать преподавателю.
- Ты действительно не понимаешь? – вздохнул Михаил Александрович. – Во-первых, у тебя автомат должен стоять, поэтому не вздумай припереться вместе со всеми на сдачу, чтобы отвечать. Я, конечно, не знаю, что решит заведующий с подписью автоматчикам, но, тем не менее. А, во-вторых, представь, что с моей выдержкой. Я тебя урывками видел всего один раз за эти десять дней.
Матвей фыркнул, но не смог подавить довольную улыбку. Значит, Михаил Александрович сдерживается из последних сил? Это было очень интересно, будоражащее чувство заклокотало внутри Матвея, отзываясь приятными бабочками внутри. Он тоже соскучился по мужчине. Матвей поймал себя на этой мысли очень давно, и, не отпуская ее, подумал о том, что надо бы признаться Яковлеву в чувствах. Только момент подходящий все не находился, да и Шестерняков смущался, не зная, как бы сделать признание покрасивше и как можно естественней. Он решил, что когда вся учебная тягомотина закончится – тогда и скажет главные слова.