Глава получилась достаточно маленькая по сравнению с остальными, но она переходная перед важными и крайне сложными на эмоции частями:) Приятного прочтения и спасибо, что не бросаете:)
Первое, что почувствовал Матвей, стоило ему открыть глаза – это саднящая и ноющая боль в заднице. Неприятное ощущение, кстати говоря. Тело ломило, словно он вчера поезд разгружал, а потом на тракторе стоги сена собирал.
Кряхтя, как старик, парень перевернулся на бок, поправляя сползшее на бедра одеяло. Яковлева рядом уже не было. Может, к лучшему, потому что, честно признаться, Матвей не знал, как посмотреть в глаза мужчине, с которым у него вчера был очешуительный секс. Шестерняков помнил каждую подробность, каждое мгновение, в памяти отголосками звучали его собственные стоны, всхлипы и просьбы двигаться сильней, еще глубже.
- Бля-я-я-я, - прошептал Матвей, закрывая глаза.
После одного раза Яковлев больше не лез с проникновением. Вместо этого он сделал шикарный минет, чему уставший Матвей был только рад, понимая, что покушение на свое бренное тельце во второй раз он не выдержит. После офигенного орального удовольствия Шестерняков отключился почти мгновенно, только успев смазано чмокнуть Михаила Александровича в щеку в благодарность за классное удовольствие.
С балкона, дверь которого оказалась чуть приоткрыта, донесся приглушенный голос Михаила Александровича. Он опять с кем-то спорил. Матвей присел, подтянул подушку так, чтобы она мягко легла под поясницу. Легче не стало, но хотя бы так Шестерняков смог разглядеть фигуру мужчины. Балкончик, на который он вышел, был крохотный, едва помещающий двоих, но Матвей умудрялся пристраиваться рядом с мужчиной так, чтобы покурить. Парень взглянул на Яковлева, видя, как тот напряжен, облокотившись на перила, как он судорожно курит.
Ворча себе под нос о том, что кое-кто слишком увлекся вчера, Матвей проковылял в ванную. Он взглянул на себя в зеркало и ахнул. На его шее красовались красные пятна, начав понемногу наливаться слабым фиолетовым оттенком. Вчера Яковлев, видимо, расцеловывал его шею. Не зря Матвей охал от укусов. Этот поганец понаделал ему засосов!
- Совсем охренел, - буркнул Шестерняков, однако глупая и почему-то счастливая улыбка все равно тронула его губы.
Словно Яковлев доказывал всем и каждому, а в особенности себе, что Матвей отныне принадлежит ему. Пусть немного по-детски, но весьма и весьма мило. Умывшись и приведя себя в порядок, парень вернулся в комнату, где натянул на себя штаны и пошел прямиком на балкон ко все еще курящему Яковлеву. Тихо открыв дверь, Матвей выскользнул наружу, вдыхая прохладный воздух улицы. С каждым днем становилось все теплей и теплей. Яковлев чуть повернул голову в бок, когда понял, что не один. Он все также продолжал облокачиваться локтями о перила, держа в пальцах сигарету. Взгляд Матвея невольно скользнул к пепельнице. Он насчитал три штуки, что ярко свидетельствовало о том, что Яковлев нервничает. Шестерняков сам, когда был в напряге, мог за один раз выкурить сразу несколько штук.
- Привет, - поздоровался Михаил Александрович, а когда Матвей встал рядом, прямехонько прижавшись к его плечу, скользнул ладонью по его пояснице. – Как ты?
- А как ты думаешь? – буркнул Матвей, скинув чужую руку, потянувшись к сигарете, которую курил мужчина. – Ты мою девственность распаковал нежалеючи. Попа бобо.
Матвей нагло стащил чужую сигарету, затянувшись ей. Дым сразу заполнил легкие блаженным кайфом, но курить на голодный желудок жутко. Горечь сразу скопилась на языке, а желудок заурчал голодным волком, умоляя хозяина хоть бы что-то закинуть в него. Шестерняков, игнорируя собственный организм, взглянул на Яковлева. Красивый, немного помятый после вчерашнего, взъерошенный, но от этого не менее привлекательный, Михаил Александрович смотрел на него своими изумительными серыми глазами. И на глубине серебристого марева клубились какие-то непонятные эмоции, одну из которых Матвею удалось выловить – это легкое раздражение. Ну и, на кого злится принц?
- Кто звонил? – Матвей отвел взгляд, посмотрев на купающийся в обеденных лучах солнца город. – У тебя такое лицо, словно ты готов прямо сейчас кинуться кого-то убивать.
Яковлев удивленно хмыкнул. Вот уж точно он не ожидал, что этот мальчишка так ловко научится читать его, видеть то, что другие не могли. Мужчина дернул плечами, ничего не отвечая, но видя, как Матвей начал буравить его взглядом а-ля «быстро говори, иначе выпытаю», произнес:
- Тот самый бывший, у которого свадьба. Не теряет надежду увидеть меня на торжестве, - отстраненно произнес Яковлев. – Я попытался ему объяснить, что он, как бы, совсем охуел, но меня проигнорировали. Говорит, что, несмотря на все, все равно считает, что мы с ним друзья.
- Да он у тебя псих! – восхищенно выдохнул Матвей. – Сначала подставляет тебя, после чего вы расстаетесь, а теперь тебя на свадьбу зовет. Он давно с кукушкой в неладах?
Михаил Александрович спокойно пожал плечами.
- Думаю, он просто хочет доказать, что у него все зашибись, как классно без меня. Я ему не нужен на свадьбе. Его подстегивает желание показать, какой он удачливый, отхватив большой куш, - Яковлев произносил слова спокойно, но Матвей отлично видел, с каким трудом ему дается безразличие, и сколько отвращения в нем кроется к этому человеку.
Видимо, Яковлев сам не понимал, как мог встречаться с тем парнем, не разглядев в нем того, кем он является на самом деле. Правду говорят, что когда человек влюблен, то надевает розовые очки, не видя, что за человек рядом с ним.
- Так и у тебя все зашибись, разве нет? – выдохнул Матвей, чувствуя, как Яковлев смотрит на него. – Отличная работа, хорошая зарплата, молодой красивый любовник под боком. Жизнь удалась, не так ли? – Шестерняков, хитро прищурившись, взглянул на обалдевшего от его заявлений мужчину.
- Это кто это у нас тут «молодой и красивый»? – с любопытством поинтересовался Яковлев.
- Как это кто?! – с притворным возмущением воскликнул Матвей, разряжая обстановку, чувствуя, как напряжение, сковывающее Яковлева, постепенно рассасывается. – А как же я? – парень тыкнул себя пальцем в грудь. – Или у тебя еще есть любовник? – достаточно хмуро полюбопытствовал Шестерняков.
- Разумеется, нет, - закатил глаза Михаил Александрович и, протянув руку, зацепился пальцами за край штанов Матвея, притянув его к себе, по-хозяйски обнимая того за талию. – Нет у меня больше любовников, красивый и молодой ты мой.
- Вот и ладно, - Шестерняков затушил сигарету в пепельнице, и обхватил плечи Яковлева, прижавшись к нему всем телом. – А на этого болвана забей. Я бы, конечно, на твоем месте специально туда бы пошел, прихватив с собой любовника для экспрессивности момента, но ты-то этого делать не станешь.
- Я не хочу, чтобы он разрушил еще и то, что мне стало дорого, - покачал головой Михаил Александрович.
- Вот и я говорю, что ты не пойдешь на это, - Матвей вздохнул. – Но я бы надрал твоему бывшему задницу.
- Защитник моей чести? – фыркнул Яковлев, склоняясь все ближе и ближе к лицу Шестернякова, из-за чего тому становилось все тяжелей связно мыслить, вспоминая прошлую ночь.
- Именно, - глухо пробубнил парень, взгляд которого забегал от глаз мужчины до его узких, соблазнительных губ. – И, блять, поцелуй уже меня.
Матвей первым потянулся вперед, встретив чужие губы на полпути. Яковлев, выдохнув, сжал ладонями ягодицы парня, услышав сдавленный стон в ответ. Через поцелуй Михаил Александрович старался передать всю свою благодарность, нежность и трепетное отношение, которое он испытывал по отношению к Матвею. Ему это удалось. Парень плавился в чужих руках, по его телу побежали мурашки восторга, когда их с Яковлевым языки сплелись в горьком от сигарет поцелуе. Дрожь пробрала Шестернякова, и он, уперевшись ладонями мужчине в грудь, отодвинул его, боясь, что снова прыгнет к нему в постель, несмотря на болящую жопу.
- Никакого секса, пока моя задница не придет в норму, - строго ответил парень, видя, как смущенно-обеспокоенно смотрит на него Яковлев. – У тебя штучка в штанах не хилая. Не думаю, что мое бренное тельце выдержит еще один раунд.