Новгород и Псков: Очерки политической истории Северо-Западной Руси XI–XIV веков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прежде всего необходимо выяснить, когда именно работал редактор, сокративший ряд статей за XIII–XIV вв. В Псковской Первой летописи вслед за статьей 1352 г., содержащей описание мора, следуют еще две записи, относящиеся к тому же году: о построении купцами во Пскове деревянной церкви Св. Софии и о походе псковичей на Полоцк под руководством князя Евстафия[81]. В Псковской Третьей летописи хронология несколько иная. Возведение Софийской церкви отнесено к 6862 (1354) г. В этой же статье, но с поправкой «по том же», дается сообщение о походе к Полоцку во главе с князем Евстафием. А в следующей записи, 6863 (1355) г., вновь рассказывается об этом же событии[82]. Подобное различие в хронологии Псковских Первой и Третьей летописей в тексте за середину 50-х гг. XIV в. (учитывая также, что в Псковской Второй летописи постройка церкви Св. Софии датирована 6865 (1357) г., а поход на Полоцк — 6866 (1358) г.[83]) наводит на мысль о том, что путаница изначально присутствовала в тексте общего протографа псковских летописей и при создании каждой из них в отдельности составители по своему усмотрению вносили «ясность» в описание событий в промежутке 1352–1358 гг., произвольно проставляя даты.

Если данная мысль верна, то возникают сомнения по поводу того, почему редактор, написавший, по его словам, лишь «от многа мало» о море во Пскове в 1352 г., а на самом деле изложив все с подробностями и мелкими деталями, вдруг не смог правильно датировать постройку Софийской церкви и поход на Полоцк, случившиеся в течение нескольких последующих лет. Также бросается в глаза контраст в характере и содержании летописных записей до и после статьи 1352 г. В тексте, предшествующем этой статье, мы обнаруживаем целый ряд пространных сообщений, посвященных описанию событий политической и экономической жизни Пскова первой половины XIV в. (статьи под 1323, 1327, 1341, 1343, 1348 гг. — в Псковских Первой и Третьей летописях[84]), а затем следуют краткие записи, как правило, рассказывающие о церковных делах и лишь изредка перемежающиеся упоминаниями о деятельности князей и посадников второй половины XIV в.[85] Подобная разница между текстами Псковских Первой и Третьей летописей за первую и вторую половины XIV в. позволяет считать, что летописные записи после 1352 г. делались не тем человеком, который редактировал статьи 1230, 1341, 1348 и 1352 гг. Полагаем, что этот редактор закончил свою работу как раз около 1352 г. Косвенным подтверждением данному предположению может являться тот факт, что после середины XIV в. в Псковских Первой и Третьей летописях мы не встречаем замечаний, аналогичных сделанным под 1230, 1341, 1348 и 1352 гг.

На завершение одного из этапов летописной работы именно в начале 50-х гг. XIV в. указывает и использование индиктов при датировке статей 6849 (1341) г. и 6851 (1343) г. в Псковской Третьей летописи[86]. Исследовавший вопрос о наличии индиктов в псковских летописях В.К. Зиборов полагает, что их обилие «уникально, и именно это обстоятельство дает возможность утверждать, что все эти индикты были проставлены рукой летописца, который окончил свои записи в 6946 г.»[87]. Позволим себе согласиться с мнением исследователя лишь отчасти. Действительно, использование двойной датировки за 6903–6946 гг. почти в каждой статье свидетельствует в пользу вывода В.К. Зиборова. Однако к данной серии индиктов, как кажется, неверно относить индикты в записях под 6496, 6738, 6817 (в Псковской Третьей летописи, кстати, не замеченный исследователем), 6849 и 6851 гг. Между статьями 6851 и 6903 гг. присутствует слишком большой временной разрыв. О двойной датировке в статье 6496 (6497) г. мы не можем сказать ничего определенного. Другие же четыре индикта (6738, 6817, 6849 и 6851 гг.) для нас весьма интересны. В первом и третьем случаях летописные записи содержат те авторские замечания, о которых уже говорилось выше, а статья 6851 г. непосредственно примыкает к изложению событий 6849 г. Представляется, что и использование двойной датировки, и сокращения текстов с отметками редактора были сделаны одним человеком, причем писавшим около начала 50-х гг. XIV в. Указания индиктов в статьях 6849 и 6851 гг. связаны с тем, что летописец «вносил различные дополнения… спустя несколько лет после реального события»[88]. Дополнительным аргументом в пользу такого истолкования может служить и то, что в статьях 6849 и 6851 гг. (а также в ближайших к ним записях под 6844, 6846, 6856 гг.) приведена точная календарная датировка с указанием месяца и числа[89].

Помимо косвенных доказательств наличия какого-то этапа летописной работы во Пскове в середине XIV в. для восстановления истории древнейшего летописания Пскова необходимо привлечь сходные с псковскими летописями тексты и подробно рассмотреть вопрос об их взаимоотношении.

Как уже отмечалось выше, летописные заметки новгородско-софийского происхождения повлияли на состав некоторых псковских летописей. Между тем известно, что материалы псковского летописания отразились в летописании общерусском и прежде всего — в Новгородско-Софийском своде XV в., явившемся протографом Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописей.

А.А. Шахматовым в данном отношении были выделены как неновгородские вкрапления в Новгородско-Софийский свод (т. е., по всей видимости, псковские) статьи о Довмонте, в том числе записи под 1266, 1271 и 1299 гг.[90]

Один из первых исследователей псковских летописей, В.С. Иконников, также отмечал многочисленные заимствования Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописей из летописей Псковских Первой и Третьей (последние, правда, В.С. Иконников считал разными списками одной летописи): статьи 1323, 1341, 1342, 1352, 1437, 1474 гг. в Новгородской Четвертой и 1242, 1265, 1271, 1272, 1299, 1323, 1330, 1341, 1342, 1343, 1368, 1407, 1425, 1481–1523 гг. в Софийской Первой летописях[91].

Псковский летописный материал в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях обнаруживал и А.Н. Насонов — знаток русского летописания. Местными псковскими известиями, попавшими в Новгородско-Софийский свод, исследователь считал записи под 1323, 1330, 1341, 1342, 1406, 1407 гг. Кроме того, А.Н. Насонов отмечал, что в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях «под разными годами помещены кусочки из жития Довмонта» (под 1266, 1268, 1271, 1272 и 1299 гг.)[92].

Вслед за А.Н. Насоновым Я.С. Лурье называл указанные статьи извлечениями из псковских летописей. Также Я.С. Лурье полагал, что записи в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях под 1266 и 1268 гг. — это «псковская житийная повесть о князе Довмонте-Тимофее… разделенная на две части…»; равным образом под 1270 г. «помещены отрывки псковского сказания о Довмонте», причем Софийская Первая сохранила, по сравнению с Новгородской Четвертой, чтение, более близкое к оригиналу[93].

Исследованию Жития Довмонта и летописных источников о деятельности этого князя посвящена работа В.И. Охотниковой. Автор обращает внимание на то, что Повесть о Довмонте, отразившаяся в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях в записях 1265, 1266, 1268, 1271, 1272 и 1299 гг., в большинстве своем близка к тексту Повести, содержащейся в редакции Псковской Первой летописи[94].

Если суммировать наблюдения исследователей о псковских заимствованиях в Новгородско-Софийском летописании, то мы можем увидеть следующий перечень летописных статей в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях, возводимых к псковскому источнику: под 1242, 1265, 1266, 1268, 1270, 1271, 1272, 1299, 1323, 1330, 1341, 1342, 1352, 1368, 1406, 1407, 1425, 1437 гг. Записи, начиная с 1474 г., выходят за рамки 1448 г., а именно такая дата — самая поздняя из тех, что предлагаются исследователями для определения времени составления Новгородско-Софийского свода[95].

Представляется, что из указанных выше статей, содержащихся в Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописях, не все могут целиком считаться фрагментами древнего псковского источника. Чтобы выявить полноту и степень влияния псковских записей на Новгородско-Софийский материал, необходимо дифференцированно рассмотреть взаимоотношения каждой летописной статьи в рамках сравнительного анализа текстов псковских летописей и летописей Новгородской Четвертой и Софийской Первой.

В Новгородской Четвертой летописи под 6945 (1437) г. после сообщения о приезде из Москвы в Новгород митрополита Исидора рассказывается о том, что «и на зиме поеха митрополитъ во Пьсковъ… и во Пьскове постави имъ архимандрита Геласья и дасть ему соудъ владычнь и вси пошълины владычни»[96].

По сравнению с этой краткой записью псковские летописи дают более полную информацию, причем под 6946 (1438) г.: «Приеха в домъ Святыя и живоначалныя Троица и во град Псковъ митрополит Сидоръ Киевъскии и всеа Р усии, на память святого отца Николы, в рожественное говенце; того же дни литоргию соверши во святеи Троицы; и былъ во Пскове 7 недель; и постави архимарита Галасия во Пскове, и отня суд и печать, и воды, и земли, и оброкъ владычень, и вси пошлины владычня, и дасть ту всю пошлину владычню своему наместнику аръхимариту Галасею, а самъ поеде прочь»[97].

Не трудно заметить, что конструкции и детали псковской и новгородской версий текстуально не совпадают. Единственное, что сближает обе статьи, — упоминание самого факта приезда Исидора во Псков, поставившего здесь Геласия архимандритом и передавшего ему источники дохода и функции, которыми до этого обладал новгородский архиепископ. Однако смысловая близость — это еще не основание считать рассказ Новгородской Четвертой летописи извлечением из псковского источника. События, произошедшие во Пскове зимой 1438 г., серьезно затрагивали интересы Новгорода, а значит, обязательно должны были найти отражение в новгородском летописании. Полагаем, что запись Новгородской Четвертой летописи под 6945 (1437) г. — именно новгородского, а не псковского происхождения.

Таким же образом можно охарактеризовать и статью, рассказывающую о море, помещенную в Новгородской Четвертой летописи под 6932 (1424) г., а в Софийской Первой — под 6933 (1425) г. Софийская Первая летопись повествует, что «тое же осени бысть моръ великъ во Пьскове, и въ Великомъ Новегороде, и въ Торжку, и на Тфери, и на Волоце на Ламьскомъ, и въ Дмитрове и во иныхъ Русьскыхъ градехъ и селехъ»[98]. В Новгородской Четвертой летописи это известие предваряется сообщением о денежной реформе («денге сковаша») во Пскове, а в описании мора сказано, что он поразил население Новгорода, Пскова, Заволочья, Литвы и Ливонии, и добавлено, что «моръ быти в людехъ железою и охракъ кровию»[99].

Псковские летописи дают несколько иные описания. Согласно их чтениям, эпидемия затронула только Новгородскую и Псковскую земли, а Псковская Вторая летопись, в отличие от Псковских Первой и Третьей, вносит еще уточнение, что «мряху от Ильина дни и до Крещениа Господня; и тако преста моръ»[100]. Учитывая, что Псковская Вторая летопись сохранила по сравнению с Псковскими Первой и Третьей чтения, полнее отразившие их общий протограф — свод середины XV в.,[101] мы признаем вариант Псковской Второй летописи, содержащий некоторые оригинальные детали, именно тем текстом, который не утратил своего первоначального вида. Подробностей, имеющихся в Псковской Второй, нет ни в Новгородской Четвертой, ни в Софийской Первой летописях. И наоборот, летописи, восходящие к Новгородско-Софийскому своду, упоминают, что мор затронул, кроме Новгорода и Пскова, еще довольно обширную территорию, чего мы не находим ни в одной из псковских летописей. Между тем вряд ли возможно, чтобы и Псковская Вторая летопись, с одной стороны, и Псковские Первая и Третья — с другой, дающие несколько различные тексты в статье 1425 г. (что было связано с двумя разными этапами их редактирования), одновременно сократили рассматриваемую запись. Следовательно, в общем протографе псковских летописей не было упоминания Торжка, Твери, Волока Ламского, Дмитрова, Литвы и Ливонии, то есть Новгородская Четвертая и Софийская Первая летописи, скорее всего, либо использовали другой источник, либо, что более вероятно, отразили запись новгородского происхождения. Тем более известно, что мор был и в самом Новгороде. К этому добавим, что в период с 1423 по 1429 гг. новгородскую архиепископскую кафедру возглавлял Евфимий I Брадатый, при котором неновгородские литературные материалы вряд ли могли быть использованы владычными летописцами. Архиепископ, принявший участие в работе над летописными памятниками, исходя из своих сепаратистских настроений, «возобновил традиционный узконовгородский подход к ведению владычной летописи»[102].

Следующими статьями Новгородской Четвертой и Софийской Первой летописей, которые возводятся исследователями к псковским летописям, являются записи под 6913 (1405) г., 6914 (1406) г. и 6915 (1407) г. Сравнение текстов двух редакций, псковской и новгородско-софийской, определяет их различное происхождение. Это заметно, даже если опустить многочисленные подробности, содержащиеся в псковских летописях и отсутствующие в Новгородской Четвертой и Софийской Первой.

Новгородская Четвертая сообщает, что накануне войны литовцев с псковичами «митрополитъ еха къ Витовтоу»[103]. В псковских летописях данное известие отсутствует. Далее Новгородская Четвертая рассказывает: «и Витовтъ взя войною без вести на мироу Плесковьскои городокъ Коложе, а Плесковьскоую грамоту крестную присла в Новъгородъ, и стоя подъ Вороначемъ 2 дни и отъиде, волости ихъ повоевавъ, а крестьяны посекъ, а ныхъ в полонъ свелъ»[104].

Эти же факты в Псковской Первой летописи (как и в других) изложены по-иному: «Прииде… князь литовъскии Витовтъ, и повоева Псковскую власть и город Коложе взялъ на миру и на крестномъ целовании, а миру не отказавъ, ни крестнова целования не отславъ, ни мирныхъ грамот, а грамоту разметную псковъскую посла к Новугороду, а самъ окаянныи поиде на Псковскую землю, и шедши повоева… Коложскую землю… овых изсече, овых поведе во свою землю, а всего полону взя 11 тысящь мужеи и женъ и малых детеи, опроче сеченых; а под городомъ Вороначем наметаша ратницы мертвых детеи две лодеи…»[105]

После рассказа о войне с Витовтом Новгородская Четвертая летопись сообщает о «помощи» псковичам новгородцев: «А Псковичи жаловашася на Витовта Новоугородоу про Литовъскую воиноу, и Новгородцы не меташа братьи своеи молодшеи Псковичь, послаша имъ в помощь на Литвоу воеводы: Олександръ Костянтиновичь, Афанасеи Есифовичь сына посаднича, Фомоу Трошуникина, с вои, и они приихаша во Пьсковъ. И Псковичи отславъ ихъ к Новоугородоу, а сами ехавше, на крестномъ целовании повоеваша села Новгородцькаа Лоуки и Ржовоу»[106].

Другая версия произошедшего содержится в Псковской Первой летописи: «Посадникъ псковъскии Юрие Филипович Козачкович поимя с собою мало дружины мужии псковичь охочих людей, Смена со изборяны и островичи и вороначаны и велияны, шедше, повоеваша Ржову, а на Великих Луках стягъ коложскии взяша, и полона много приведоша. А навогородцы пришедше, псковичемъ никоея же помощи не оучиниша»[107].

Следующая запись в статье 6914 г., которую мы сравниваем, — о пожаре во Пскове. В Новгородской Четвертой летописи лишь сказано, что «на Духовъ день выгоре Плесковъ до Домантове стене»[108].

Псковская Первая в этом случае более подробна в описаниях: «Того же лета, месяца маия въ 31, на память святого мученика Еремея, град Псковъ весь погоре на самый Духовъ день;… загорелося во время пения обеднии от Оксеньтия Баибороды»[109].

Очередное фактологическое совпадение Новгородской Четвертой и Псковской Первой летописей — известие о помощи великого князя Василия I псковичам против Витовта. Новгородская Четвертая летопись рассказывает: «Князь Василеи ста за Псковичи, и съ своимъ тестемъ миръ разверже, и ходи противоу Витовта, и воевашася промежи себе»[110]. К этой записи под 6914 г. Новгородская Четвертая летопись добавляет под 6915 г.: «И князь Василеи воевался с Витовтомъ»[111].

Псковская Первая летопись повествует об этих событиях под 6915 г.: «…И князь великии Василии разверже миръ со княземь литовъскимъ Витовтомъ, с тестемъ своимъ, пъсковъския ради обиды…»[112]

По-разному описаны в Новгородской Четвертой и Псковской Первой летописях военные столкновения Пскова с Полоцком и Ригой в 1406/1407 гг. В первой читаем следующий рассказ: «Плесковичи ходиша ратию к Полоцкоу, и волости Полоцкии воеваша, и отъидоша. Акортъ местерь Рискни с Немци пришедъ ко Пьсковоу, и отъиде, а зло оучинивъ. И Пьсковичи ходиша воевать Немецъ съ княземь Даниломъ Александровичемъ. И сретоша ихъ Немци за Новымъ Городкомъ, и тоу бишася; и одолеша Псковичи, и бита ихъ в погоню на 15 верстъ до Кирьяпиве, а иныхъ поимаша и приведоша во Пьсковъ»[113].

В Псковской Первой летописи находим такое известие: «…князь Данилеи Олександрович и посадникъ Ларионъ Доиниковичь и весь Псковъ подъемше свою область всю, и поидоша к Полотьску..; и стояша у Полотьска 3 дни и три нощи, приидоша к Полотьску в пятокъ, и поидоша прочь в понедельник… Того же лета… прииде местерь рижькии со всею силою своею и съ юриевци и с курцы к городу Изборску, и ходиша по волости две недели… а под Псковомъ не быша»[114]. В следующем же году «князь Данило Александровичи, и посадникъ Юрии Филиповичь, и вси мужи псковичи подъемше всю свою область, идоша на Немецькую землю… И идоша в землю Немецькую за Новыи Городокъ, и сретоша Немецькая рать псковичь за 15 верстъ от Кирьипиге… и оударишася на них; они же оустремишася на бегъ и биша их на всю 15 верстъ поганых и до Кирьипиге… и паки возвратишася во свою землю со многим добыт комъ»[115].

Последнее известие, которое нас интересует в плане сопоставления Новгородской Четвертой летописи с Псковской Первой, — сообщение о военном столкновении псковичей с немцами из-за Порха в 1407 г. В Новгородской Четвертой находим такой рассказ: «И князь Костянтинъ Дмитриевичь со Псковичи взя Немецкои городокъ Порхъ. И Новгородци испросиша оу Витовта Лугвеня, и дасть имъ; и они подаваша емоу пригороды. И Немци приидоша в землю Псковьскую ратью и сташа станы, не дошедше Пскова, на Комне; и Псковичи сняшася с ними бится; и победиша Немци Псковичь и оубиша 3 посадники: Ефрема Кортача, Елентеа Гоубкоу, Панкрата»[116].

В Псковской Первой летописи события изложены по-другому: «…князь великии Костянтинъ еще оунъ сыи, оумомъ совершенъ, со псковичи подъемъ свою всю область… и поидоша в землю Немецькую к Порху, и повоеваша много погостовъ и много добытка добыта… А новгородцы в то время приведоша собе князя из Литвы, и спросиша оу Витовта князя Лугменя, а все то псковичемъ на перечину… Того же лета, месяца августа…прииде местеръ со всею землею Немецкою ко Пскову, и сташа Немцы в станы в Туховитичах. И псковичи совокупивше свою власть, опроче пригородовъ, и оусретоша Немець оу броду в Туховитичах…. а пъсковичи с ними бияхуся оу рецы, и поидоша Немцы прочь не оучинивше ничто же. И псковичи оуполчившеся и поидоша за реку въ след их, и оугнаша их за Камномъ на Лозоговичьскомъ поли, оже Немцы станы стоять в неделю по вечернии… А они погании бяхуть ополъчилися, и оударишася на них псковичи… и показаша псковичи плещи своя и побегоша; и оубиша на первомъ ступе Еленътия посадника, Кортача посадника, Панкратия посадника и инех…»[117].

[81] Псковские летописи. Вып. 1. С. 22.

[82] Там же. Вып. 2. С. 102.

[83] Там же. С. 27.

[84] Там же. Вып. 1. С. 15–21; Вып. 2. С. 89–100.

[85] См. статьи 1352, 1357, 1360, 1361, 1362, 1365, 1370, 1373, 1380, 1377, 1382, 1383, 1384, 1385, 1386, 1387, 1388, 1389, 1390, 1391, 1392, 1393 гг. в Псковской Первой летописи и 1354, 1355, 1357, 1360, 1362, 1364, 1365, 1367, 1370, 1371, 1373, 1375, 1377, 1380, 1382, 1383, 1384, 1385, 1386, 1387, 1388, 1389, 1390, 1391, 1392, 1393 гг. в Псковской Третьей.

[86] Псковские летописи. Вып. 2. С. 92, 97.

[87] Зиборов В.К. О летописи Нестора. С. 30.

[88] Там же. С. 29.

[89] Псковские летописи. Вып. 2. С. 92, 98.

[90] Шахматов А.А. Общерусские летописные своды XIV и XV веков // ЖМНП. 1900. Ч. CCCXXXI. № 9, отд. 2. С. 107–108.

[91] Иконников В.С. Опыт русской историографии. Т. 2. Кн. 1. С. 724, 874, прим. 4.

[92] Насонов А.Н. Из истории псковского летописания. С. 285–286.

[93] Лурье Я.С. Общерусские летописи. С. 77–78, 100, прим. 101.

[94] Охотникова В.И. Повесть о Довмонте. Исследование и тексты. Л., 1985. С. 72, 78.

[95] Лурье Я.С. Летопись Софийская I // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. С. 57–60.

[96] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. Вып. 2. С. 436.

[97] Псковские летописи. Вып. 1. С. 44.

[98] ПСРЛ. Т. V. С. 263.

[99] Там же. Т. IV. Ч. 1. С. 431–432.

[100] Псковские летописи. Вып. 2. С. 40.

[101] Насонов А.Н. 1) О списках псковских летописей. С. XLIV–XLVI; 2) Из истории псковского летописания. С. 272.

[102] Бобров А.Г. Новгородское летописание 20-х гг. XV в. // ТОДРЛ. СПб., 1993. Т. 48. С. 190–191.

[103] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 398.

[104] Там же. С. 398–399.

[105] Псковские летописи. Вып. 1. С. 28.

[106] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 399.

[107] Псковские летописи. Вып. 1. С. 28.

[108] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 399.

[109] Псковские летописи. Вып. 1. С. 28.

[110] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 399.

[111] Там же. С. 405.

[112] Псковские летописи. Вып. 1. С. 29.

[113] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 404.

[114] Псковские летописи. Вып. 1. С. 28–29.

[115] Там же. С. 29.

[116] ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. 405.

[117] Псковские летописи. Вып. 1. С. 30–31.