— А что ты скажешь о Дэйве, Элис? — спросил я, набирая её номер в четвёртый раз.
— Ты опять хочешь до слёз меня довести?
— Нет, я хочу, чтобы новое поколение помнило, что за новости можно умереть.
— Ого.
— Да, я настроился на волну пафоса, так что?
Элис попросила дать ей время подумать, в трубку задувал ветер. Она находилась на свежем воздухе и одна. А в Нью-Йорке стоял штиль и солнечная погода, я время от времени забывал, что Элис переехала, иногда по ошибке называл её в числе сотрудников Седьмого канала версии 2.0.
— Можно написать «Пошла заставка», — сдавленно ответила она. — Режиссёр так говорил мне в ухо, хотя я тоже видела заставку на экране. Он любил повторять. Не знаю, подойдёт ли.
— Хорошо, я ещё думал над фразой: «Нет новостей? Хорошая новость».
— Да. — Элис уже плакала, но пыталась сделать вид, что всё в порядке, а у неё насморк. — Фраза принадлежала какому-то актёру или сценаристу, но он её очень любил.
Лея выжила, но ушла работать в новостное агентство, поэтому я оставил прежние записи о ней. А когда дошла очередь до Криса, то опять пристал к Киму. Он читал газету за столом, медленно завтракал яичницей, а мой завтрак — омлет с тостами — остался нетронутым.
— Я тут…
— Ну, кто теперь? — Ким отложил чтение.
— Кристофер.
Я уселся напротив, глотнув сока из стакана, предназначавшегося мне. Я думал, что Киму, как и Элис, понадобится немного времени, но он ответил сразу, не раздумывая:
— «Срочность возбуждает».
Я одобрительно улыбнулся и записал.
— Потом «Знал заранее». — В этот раз усмешка появилась и на лице Кима. — Кристофер утверждал, что знал заранее, и его просто не послушали идиоты всякие.
— Спасибо.
Я поцеловал его в щеку и направился к выходу.
— Подожди, а третья фраза?
— Третья у меня уже есть — увидишь, когда я повешу стенд.
***
Я вспомнил тот самый первый день в офисе и то, как Крис мне помог на самом деле. Прокрутил в голове нашу беседу и выудил из памяти фразу о тёмной стороне силы. Эшли сказала, что Крис действительно фанател от джедайской истории, и я остановился на такой третьей цитате:
«Тёмная сторона силы не возьмёт нас».
Крис такого не говорил, но я знал: он бы одобрил. В кои-то веки я был хоть в чём-то уверен. Кристофер был эдаким лучом света, которого мне так не хватало на первой съёмке: он любил жизнь и хотел, чтобы другие её тоже любили, Ким был прав насчёт этого. Уверен, что Кристофер попал в хорошее место на небесах, хотя мне ближе концепция реинкарнации.
Я пытался совладать с петельками на стенде, когда в коридор вошёл Ким.
— Почему не попросил заняться этим кого-то другого? — Он подошёл ко мне, сидящему на коленях на полу, и пряжка его ремня оказалась прямо перед моим лицом.
— Гвоздики я уже вбил, осталось повесить стенд на стену.
— Не обязательно было портить стену, есть…
— Ким.